Глава 27

Демон

Обожаю ее шипы, уколов от которых мне вечно мало, ведь я чувствую себя живым от этой боли.

В сопровождении большого контингента моих людей мы подъезжаем к роскошному белому зданию. Снег падает крупными хлопьями, на улице лютый мороз. Я встаю с пассажирского сиденья, одергиваю перчатки и рукава пальто, а затем поправляю черную маску, закрывающую лицо до носа.

Рядом со мной появляются Лекстон и Квест, а также другие парни, которым я абсолютно доверяю. Они тоже одеты в элегантные костюмы, ведь сегодня мы посетим это декадентское торжество, а покинем его просто бомбически.

Я быстро проверяю смартфон, на котором мигает сообщение от моей любимой розы.

«Береги себя. Не хочу потом тащиться в адски холодную Сибирь, чтобы спасти твою демоническую задницу.: P».

«Поверь, будь ты здесь, холод бы на тебя не подействовал, так как я позаботился бы о чертовски горячих фантазиях. Ты голая и связанная. На мне сверху. В снегу. По-моему, чертовски возбуждающе».

«Я бы набила тебе в рот столько снега, что тебе бы стало нечем дышать».

«А я бы засунул тебе его в самые неожиданные отверстия, прежде чем тебя тр…»

Лекс прочищает горло, после чего мельком бросает взгляд на экран моего смартфона.

– Выдвигаемся или хочешь отправить еще парочку извращенных сообщений своей женщине?

– У нее недотрах, – сухо объясняю я. – Просто хочу убедиться, что в ее мыслях только я.

Лекстон со вздохом закатывает глаза.

«Прежде чем тебя трахну. А теперь нам пора идти».

«Я люблю тебя <3».

Стоило мне прочесть эти три ее слова, как в груди зашевелилось какое-то всепоглощающее чувство. Такое ощущение, что вокруг моего сердца обвилась змея. Но в хорошем смысле.

«Ты никогда не сможешь любить меня сильнее, чем люблю тебя я. Уже скоро ты будешь принадлежать мне каждую ночь. Теперь ты знаешь, где находится моя спальня».

Кэмерон уже показал ей все комнаты.

Я убираю айфон во внутренний карман пальто. Остальные парни выжидательно смотрят на меня.

– Простите, что заставил ждать. Давайте разнесем это место на части. Женщин, детей и сотрудников не трогать. Всех остальных, – пожимаю плечами, – убивайте без угрызений совести. Сегодня здесь соберутся в основном извращенцы, чтобы проверить свои товары.

Я специально использую слово «проверить», потому что мысль о том, что там происходит на самом деле, приводит меня в неописуемую ярость. О том, что в этом о-очень изысканном обществе удерживают девушек, которых пичкают наркотиками, продают и используют в извращенных целях.

Квест в последний раз проверяет внешние камеры, которые не сообщат о нашем визите и будут бесполезны для последующего полицейского расследования. Затем мы направляемся к расположенному в пятидесяти метрах от нас входу, возле которого дежурят охранники.

Пять лет поисков подошли к концу. В данный момент я ближе к своим сестрам, чем когда-либо за все это время. Я это чувствую.

Я верну вас домой. Как обещал вам каждую ночь перед сном. Не важно, живыми или мертвыми. Я найду вас.

Когда мы выходим с парковки, огибаем заснеженный рондель и направляемся ко входу, люди из службы безопасности напрягаются.

– Расслабьтесь! – кричу я за несколько метров от них. – Приношу свои извинения за наше опоздание. К сожалению, нас задержала погода, поэтому мы не сразу смогли сюда добраться.

Я поднимаю правую руку ладонью вверх, и на нее приземляются снежинки.

Мои двадцать человек, также одетые в элегантные костюмы, собираются позади меня. Охранники проявляют беспокойство.

– Имена и билет, – требует гигант справа от меня.

– Да, конечно. Он у меня с собой, – отвечаю я, просовываю руку под пальто и нащупываю внутренний карман. – Лежал же где-то здесь.

Это кодовая фраза для моих ребят, которые в ту же секунду достают пистолеты с глушителями и без предупреждения расстреливают троих охранников. Неуклюже, как набитые мешки, они падают передо мной.

– Наверное, я его все-таки забыл, – смеюсь я и со всей силы пинаю в лицо еще задыхающегося на полу парня. Любой, кто охраняет таких людей, на мой взгляд, недостоин жизни.

От удара у него ломается нос, и я слышу его стон, прежде чем ко мне шагает Лекс и выпускает пулю ему в голову.

Затем он тянется к ручке двери и придерживает ее для меня, как дворецкий. Вместе с нами в почти пустой холл врывается ледяной ветер. Ну и где эти мерзкие свиньи?

Пока Яро осматривается и прикрепляет взрывчатку си-четыре к углам, вазам и колоннам помпезного, абсолютно безвкусно обставленного холла, я вместе с остальными продвигаюсь к задней части территории. Часть моего отряда отправляется на второй и третий этажи, а также в подвал, чтобы обыскать каждый чертов уголок этого гнусного здания.

Я останавливаюсь перед насыщенно-зеленой дверью с золотой фурнитурой и слышу за ней музыку, бормотание, веселый смех и отвратительные стоны. Каждый раз эти моменты для меня – как маленькая смерть, потому что образы, которые поджидают меня дальше, оказываются более жуткими, чем мое воображение.

Стоя перед дверью в шикарной маске, достаю «Зиг-Зауэр», оглядываюсь на своих парней и перевожу дыхание. Надеюсь, Иден и Саммер среди тех людей нет. Не хочу, чтобы они видели, как я убиваю.

– Готов? – спрашивает меня Лекстон.

– Еще как, – уверенно отвечаю я, хотя Лекс – единственный, кто понимает, что творится у меня внутри.

Он кивает, а затем толкает дверь. За ней открывается просторная клубная гостиная с несколькими длинными полукруглыми диванами из красной искусственной кожи и баром, рядом с которым женщины в клетках танцуют стриптиз. Куда ни глянь, везде мужчины в масках и костюмах, а среди них – молодые девушки. Мне требуется время, чтобы просканировать взглядом каждое лицо.

– Квест, – обращаюсь я к нему. – Ты проверил комнату по камерам? Тут нет моих сестер?

– Нет, их тут нет. Как минимум с вероятностью в восемьдесят процентов они не здесь.

Проклятие. Где же они?

Вместе со своими людьми я перемещаюсь в центр комнаты, при этом остальные либо едва замечают нас, либо таращатся с раздражением. А потом мы открываем огонь – без предупреждения, не давая этим типам шанса на побег. Массовая резня проходит быстрее, чем ожидалось. Женщины, которых эти извращенцы использовали как товар, кричат и зовут друг друга по имени. Если бы существовал какой-то другой способ, я бы избавил их от этого зрелища.

Мы устраиваем такую кровавую бойню, какой не случалось уже давно. И вдруг я замечаю тучного мужика лет пятидесяти в костюме. Словно окаменев, стоит рядом с чуть более молодым мужчиной напротив двери в гостиную. Судя по их виду, оба с сигарами в руках собирались войти в комнату.

Это сам Мирослав Соколов и его сын Алексей Соколов. Те самые мужчины, которые купили моих сестер много лет назад, о чем я узнал из «черной книги» Гавриила.

Я немедленно бросаюсь к этим ублюдкам. Они выхватывают пистолеты, но слишком поздно, так как я уже простреливаю жирному уроду колено, а у второго выбиваю пистолет из руки, прежде чем он успевает нажать на курок.

– Если вам дороги ваши жалкие жизни, – ору на них, – то вы сейчас раскроете пасти и скажете мне, где эти две женщины!

Пока Квест и Лекстон угрожают им пистолетами, я достаю лист, на котором изображены лица моих сестер.

Они либо солгут, либо скажут правду. В любом случае им не жить.

При свете мигающих лампочек оба всматриваются в фотографии. Соколов – тот, что жирный, с наполовину лысой головой, тонкими губами и орлиным носом, – продолжает стонать, сжимая колено.

– Без понятия, паскуды! Что вам надо? Кто вы такие?

– По-моему, отец, я знаю, кто они. – Мужчина с темными волосами, седеющими на висках, и надменным, заносчивым взглядом сжимает кровоточащее запястье, прежде чем продолжить по-русски: – Вы убили Гавриила.

– Да! Верно! И то же самое я сделаю с вами. Решайте сами: хотите страдать или мне даровать вам быструю смерть, чтобы вы поскорее провалились в ад? – Я опять стреляю и попадаю парню в плечо. Выстрел раздробил ему лопатку. Чтобы восстановиться после подобной травмы, ему понадобились бы месяцы. Он истошно вопит от боли.

– ГДЕ. ДВЕ. ЭТИ. ЖЕНЩИНЫ?

Помимо криков, сын этого гнусного старика разражается смехом.

– Ты здесь из-за двух потасканных, уродливых телок, которые не в состоянии даже помыть посуду, не разбив тарелку от слабости?

Что он сказал?!

Вне себя от ярости я набрасываюсь на него, хватаю обеими руками за горло и со всей силой, на которую только способен, несколько раз бью затылком о стену рядом с дверью.

– Повтори, если хочешь, чтобы я выбил тебе все зубы один за другим.

– Ла… ладно. Успокойся!

Я впечатываю кулак в мерзкую рожу – черта с два я успокоюсь.

– Где они?

Из его пасти вылетают два зуба, а вторым ударом я дроблю ему носовую кость. Он умоляет, словно его жрут заживо.

Я с тобой еще отнюдь не закончил, глист паршивый!

– Подожди… остановись… Дерьмо собачье! Черт!

– Хочешь, чтобы я остановился? А ты остановился, когда женщины умоляли о том же? – Я сильнее сжимаю ему горло. По губам и подбородку мужчины текут кровь и сопли. Он всхлипывает, давится и задыхается в моей безжалостной хватке.

Пока Лекс расправляется со старым хрычом – выкалывает ему глаза, затем связывает руки, сует кляп в рот, а потом за этот кляп тащит его задом наперед из комнаты, – я широко ухмыляюсь его сыну.

– Отец! Отец! – отчаянно зовет он старика. Его папаша ревет от боли: веревка врезается ему в уголки рта, чуть ли не выворачивая челюсть, пока Лекс волочет его за собой, как мешок.

– Не отвлекайся, глистомордый. Мы еще не закончили. – Я делаю паузу, держа кончик лезвия перед его правым глазом. – Я уже рассказывал тебе, каково это – вонзать нож человеку в глаз? Знаешь, белки не такие уж и мягкие, как кажется на первый взгляд. Зато радужка – это всего лишь отверстие, ведущее к сетчатке, один прокол – и ты моментально ослепнешь. Нерв за глазом очень крепкий, он удерживает глаз в глазнице. Поэтому мне придется выскоблить тебе половину глаза широкой стороной лезвия, чтобы выдрать его из черепа. Со скальпелем получилось бы гораздо быстрее и чище. Но кого волнует, сколько еще крови мы прольем в этой кровавой бане, верно?

– Нет, пожалуйста… нет, не делай этого! – упрашивает он. – У меня есть деньги, я все вам отдам… все, что вы… захотите.

У меня на губах появляется зловещая улыбка.

Чтобы он больше не крал у меня время, умоляя о своей жалкой жизни, я втыкаю лезвие ему в глаз.

– О, кажется, я надавил слишком сильно.

Визжа как ребенок, парень тянет руки вверх, чтобы ухватиться за мое запястье.

– Нет! Нет! Боже! Прекрати!

Я с удовлетворением поворачиваю лезвие на девяносто градусов.

– Думаю, нерв находится вот здесь. Если вонзить глубже, острие уткнется в мозг. Можешь представить, что тогда произойдет?

– Подвал. Подвал… Они внизу…

– Кто? – тяну я.

– Шлюхи.

– Шлюхи! – рычу я. – Никогда больше не называй моих сестер шлюхами!

Я с такой силой вбиваю клинок ему в мозг, что здоровый глаз, из которого ручьем льются слезы, закатывается, и Соколов теряет сознание.

Вытащив лезвие, я смахиваю с него кровь. Затем шумно втягиваю в себя воздух и оборачиваюсь. В комнате не осталось ни женщин, ни персонала.

Окровавленным лезвием указываю на Аарона и Пола.

– Уберите этого ублюдка. Лекстон еще позабавится с ним позже. Сохраните ему жизнь. – Если только я не слишком глубоко воткнул нож.

– Будет сделано. – Они проходят мимо меня, чтобы выволочь этого извращенца из комнаты, как его отца.

Ко мне присоединяется Квест.

– Как ты?

– Они живы, – говорю я. – Они живы.

Квест неуверенно улыбается, не зная, радоваться этому заявлению или нет. Как и я.

Мы идем мимо тел, лежащих на диванах и пустыми взглядами уставившихся в потолок или на темный мраморный пол, потом выходим в холл и направляемся в подвал.

Между тем пятеро моих людей собрали всех женщин и не выпускают их, чтобы они не убежали в панике на холод, где им не выжить, или не спрятались, чтобы потом оказаться в эпицентре взрыва. Или, что еще хуже, не покончили с собой.

– Не волнуйтесь, – успокаиваю я их, – мы не планируем убивать вас, только тех парней, которые держали вас здесь. Наверняка вы нам не доверяете, но позже вас отвезут в безопасное место, вылечат в больнице и передадут вашим родственникам, родителям и друзьям. Даю вам слово. – Я кладу руку на грудь под взглядами более двадцати пяти пар глаз. В них читаются испуг, скепсис и злость.

Молодая женщина делает шаг вперед.

– Кто ты такой?! Ты всех убил, а значит, ничем не лучше и не менее жесток, чем те люди, которые держали нас в плену.

– Меня называют Демоном. Я пришел, чтобы освободить своих сестер, Иден и Саммер.

Эти слова привлекают ко мне внимание части персонала и девушки с темным каре и связанными за спиной руками. Она встает с пола.

– Иден и Саммер? Ты… ты… ты их брат?

Я изображаю поклон:

– Именно так.

Множество глаз смотрят на меня, после чего перемещаются куда-то в сторону.

– Уайлдер, – слышу я свое имя за спиной. Его произносит человек, чей голос я почти забыл и по которому тем не менее так долго тосковал.

Саммер. У меня сжимается сердце. До сих пор стоя в поклоне, в дорогом костюме и длинном темном зимнем пальто, я медленно выпрямляюсь. В следующий миг мой пульс учащается, и я оборачиваюсь.

Между моими парнями стоят женщины. Двое из них, с истощенными лицами и темными кругами под глазами, – мои сестры. Губы у них бледные, почти бескровные, щеки ужасно впалые, волосы всклокочены.

На секунду я словно каменею, открываю рот и все равно не могу вымолвить ни слова.

На Саммер уже накинули куртку, ее волосы до плеч висят слипшимися прядями. Под курткой на ней только футболка и заношенные спортивные штаны. Иден, чьи длинные темные волосы собраны сзади в небрежную косу, опирается на сестру. Ее лоб покрыт испариной, а все тело дрожит, как будто в холле минусовая температура.

У нее на плечах тоже чья-то куртка. Яро.

Длинными шагами я приближаюсь к ним и вглядываюсь в их лица.

– Саммер, Иден…

Не знаю, что говорить, мне хочется обнять их обеих, но я не уверен, что прикосновения сейчас не вызовут у них чрезмерный стресс.

Саммер поднимает на меня глаза. Ее нижняя губа дрожит, а в больших карих глазах собираются слезы.

– Уайлдер, ты действительно пришел.

– Слишком поздно, – тихо шепчу я, поднимая руки, чтобы вытереть ее слезы.

Иден выглядит совсем слабой. Она даже не в состоянии держать глаза открытыми.

– Я больше не могу… – задыхается она.

Прежде чем у нее подкашиваются колени, я ловлю ее и подхватываю на руки.

– Что с ней? – спрашиваю я.

– Они накачивали ee всякой дрянью и каждый раз доводили до ломки. Сегодня все даже хуже, чем обычно. У нее высокая температура и… – Саммер, старшая из них, не закончив предложение, опускает голову и прячет лицо в ладонях. – Вытащи нас отсюда. Пожалуйста. Пожалуйста. Пока они нас не нашли.

Я лишь киваю, затем поворачиваюсь к Лексу:

– Помоги Саммер. – Потому что у нее тоже такой вид, будто она вот-вот потеряет сознание.

Лекстон поднимает ее на руки.

– Я буду очень осторожен, – предупреждает он. – И не прикоснусь к тебе там, где ты не хочешь, чтобы тебя трогали, хорошо?

Саммер скептически смотрит на него.

– Лекс. Ты изменился – все эти татуировки… но я все равно тебя узнала. Не надо нести меня на руках.

Лекс морщится, а затем предлагает ей свою руку. Гордо, как порой было свойственно Саммер, она качает головой и идет рядом с ним. Но далеко не отходит, так как из-за какой-то травмы ноги ей явно тяжело ходить, и она начинает заваливаться набок.

Не дав моей сестре упасть, Лекс ловит ее за талию.

– Да-да, не надо тебя нести. Вижу.

Потом невозмутимо опускается на колени и поднимает ее, а я поворачиваюсь к своим людям.

– Посадите женщин в фургоны, а затем доставьте в больницы. Там уже проинформированы.

Десять моих ребят распределяются, чтобы помочь слабым и отчасти испуганным женщинам выйти из здания. Я стою у дверей и жду, пока мимо меня не пройдет последний человек.

– Уайлдер, – бормочет Иден у меня на руках.

– Ш-ш-ш, я с тобой. Все закончилось. Все закончилось, теперь ты в безопасности.

На ее бледных губах появляется грустная улыбка.

– Мне так больно.

– Я знаю, но скоро все пройдет, – успокаиваю я ее, выходя из особняка и спускаясь с ней по ступенькам, чтобы отправиться к припаркованным машинам. – Ты получишь самое лучшее лечение, которое только можно себе представить. Я буду с тобой и больше никогда не оставлю тебя одну.

Она держится за мое пальто.

– Мама и папа… они тоже здесь?

Они не знают? Я тяжело сглатываю. Ну как мне теперь ей ответить?

– Поспи. Отдохни немного. – Я осторожно укладываю ее на заднее сиденье одного из фургонов, где уже ждут Саммер и Лекстон. Иден по-прежнему трясется всем телом, даже когда я накрываю ее одеялом.

Потом я наблюдаю, как одна за другой заводятся все машины, загораются фары и десять внедорожников, на которых мы приехали, в спешке покидают это зверское место.

Ко мне подходит Яро, мой эксперт по взрывчатке.

– Все готово. Детонаторы установлены. Можешь сровнять дом с землей.

С искрой предвкушения в глазах он протягивает мне пульт управления. Без особых колебаний я беру его и смотрю на роскошное, освещенное поместье, которое снаружи излучает ослепительную элегантность, а внутри таит настоящее зло.

Я нажимаю на выключатель. Раздается сигнал, и заложенная Яро взрывчатка детонирует. За громоподобным взрывом следует мощная ударная волна, которая отталкивает меня на полшага назад, хотя мы находимся на безопасном расстоянии. Над крышей здания вспыхивает огромный грибовидный столб огня, а вскоре за ним поднимается облако пыли и пепла. Яро с блестящими глазами гордо любуется своей работой. Через несколько секунд верхние этажи не выдерживают нагрузки и с оглушительным грохотом рушатся.

Как же долго я ждал этого момента.

Соколовы – не последние люди из тех, кому я жажду отомстить. Однако наряду с Гавриилом они занимали первое место в этом списке, пусть даже я долгое время и не знал их имен. Они – одни из тех, кто отнял у меня так много.

– Горите в аду, – чуть слышно произношу я, глядя, как разгорается пламя, и вдыхая сажу и пепел.