Глава 19

Нурия

Говорят, когда умираешь, чувствуешь на языке вкус лимона.

А какой вкус чувствуешь, когда беззаветно любишь?

Застывшие в усмешке губы Делтона сжимаются в жесткую линию. Он опускает руку, которую протягивал мне, и отходит от машины.

– Гости ждут. Гавриил ждет, – слышу я взволнованный женский голос. – Плюс ко всему все отчаянно ищут Адриана. Что здесь происходит?

Адриана нет?

Внезапно в лимузин просовывается женская голова. Это совершенно не знакомая мне особа со светло-русыми волосами, стянутыми на затылке в пучок. На вид ей около пятидесяти лет, на лице явно много косметики, она одета в белый брючный костюм.

– Дорогуша, немедленно выходи из лимузина. Я не хочу знать, что тут творится, но мой сын ждет. Он в очень плохом состоянии. И не отменил свадьбу только потому, что любит тебя. Если ты вдруг струсила, то это крайне неподходящий момент. Так что давай-ка, вылезай.

Она без спроса хватает меня за запястье, впиваясь в кожу длинными ногтями, и тянет на себя.

– Вылезай, я сказала. А вы не пяльтесь так, – припечатывает она парней, повернув голову. – Найдите Адриана! Пошевеливайтесь!

Черт, а этой дамочке палец в рот не клади.

Прежде чем она окончательно расцарапает мне предплечье, я останавливаю ее и обхватываю рукой запястье, на котором болтается несколько золотых браслетов-обручей.

– Я могу выбраться сама. Благодарю.

– Тогда чего ты ждешь, Ринора?

Она меня знает?

– Сейчас же перестань капризничать. У вас сегодня такой знаменательный день! По приглашению Гавриила сюда прилетели именитые гости со всего мира. Эта свадьба обошлась ему в целое состояние. С момента твоего исчезновения он ничего больше не хотел, кроме как жениться на тебе. Не смей портить ему этот день, понятно?

Со слезами на глазах я сердито встречаюсь с ней взглядом. И как бы мне ни хотелось вырваться из ее хватки, потому что она не имеет права прикасаться ко мне, я делаю над собой усилие и встаю с широкого сиденья. Не потому, что согласна пойти туда по собственной воле или слушаюсь ее, а потому, что ко мне приходит осознание, что никакой Демон не придет меня спасать. Что сейчас мне не сбежать. Только не отсюда. Не на глазах у стольких людей, которые в два счета меня поймают.

Я стряхиваю с себя ее руки, как только, пошатываясь, ступаю на гравийную дорожку. Кто-нибудь вообще задумывался о том, каково стоять на гравии на высоких каблуках?

В следующую же секунду возле меня вырастает Делтон и спасает от позорного падения.

– Боже мой, да ты просто посмешище. Ума не приложу, что Гавриил нашел в такой стервозной и неблагодарной дряни, как ты. А теперь пойдем.

На моих глазах мать Гавриила практически без усилий грациозно шествует по гравию в белых туфлях-лодочках. И все же я замечаю, как она дважды слегка наклоняется в сторону. Гадина! Лучше бы я о тебе и не вспоминала.

– Со мной все будет в порядке, – говорю я Делтону.

Энстон тем временем осматривает меня с ног до головы. Он засовывает правую руку в карман брюк и ехидно ухмыляется. Под пристальными взглядами остальных сотрудников службы безопасности Делтон под руку ведет меня по ступенькам в церковь.

За порогом широко распахнутых двойных дверей меня ожидает притвор с чашами со святой водой на двух постаментах. Сразу за ним открывается длинный проход, вдоль которого расставлены бесчисленные ряды скамей. Каждая украшена цветочной композицией.

От притвора между рядами скамеек тянется черная ковровая дорожка и по нескольким ступенькам поднимается к алтарю. Перед ним меня ожидает Гавриил в белом костюме и черной рубашке. Рядом стоит пастор в черной сутане и красно-золотой столе.

Все внутри меня заходится в безмолвном крике, как только головы гостей поворачиваются в мою сторону. Когда мы доходим до первого ряда, Гавриил поднимает на меня взгляд. Хотя нас разделяет столько метров, его темные глаза впиваются в мои. При виде меня его лицо заметно светлеет.

По рядам сидений проносится негромкий шум и перешептывание, и Делтон отпускает меня.

– Сможешь пройти остаток пути одна, не чертыхаясь и не падая?

«Нет», – правдиво отвечаю я у себя в голове.

– Да, – удается выговорить мне на самом деле.

Делтон смотрит на меня сквозь фату и как будто выглядит встревоженным.

В конце концов я отпускаю его локоть.

– Не волнуйся. Я не упаду, – отвечаю я с мягкой улыбкой, которая, очевидно, расстраивает его еще больше.

Тем не менее он кивает, и я иду дальше. В тот же миг надо мной раздается звук органа, как в каком-нибудь пошлом фильме. Пока я шагаю к алтарю, за которым возвышаются три больших фигурных окна с витражами, все взгляды устремлены на меня. Я же, напротив, сверлю взглядом золотой потир рядом со священником и прикидываю, как бы мне до него дотянуться, чтобы ударить им Гавриила.

Умудрившись не оступиться, я поднимаюсь по ступенькам и останавливаюсь около Гавриила, который тут же приближается ко мне.

– Выглядишь просто чудесно. Точно так, как я всегда себе и представлял.

Светло-русые волосы аккуратно зачесаны назад, открывая покрытый испариной лоб. Он берет меня за левую руку, после чего мы поворачиваемся к священнику, который произносит речь. Настолько длинную, что мне невольно бросается в глаза, как Гавриил рядом со мной то и дело подавляет стон и принимает более расслабленную позу. У него действительно сильно болит нога.

Пусть мучается, я ведь тоже страдаю, хоть и не физически. Глаза гостей буравят мою спину, несколько фотографов с разных ракурсов снимают этот особенный для посторонних момент.

А мои мысли витают совсем в другом месте. Вертятся вокруг человека, который тронул мое сердце, который зачастую приводил меня в ярость, который показал мне другую сторону, далекую от моих страхов, который заставлял меня смеяться, ругаться и кричать.

Как бы все сложилось, если бы я не сбежала от Демона в первый раз? Где бы я сейчас находилась? Что, если бы тогда в душе я сказала ему, что не люблю его так, как он меня, но у меня все-таки есть к нему чувства? Чувства, которые росли с каждой нашей встречей. От каждого прикосновения Демона у моего сердца вырастают крылья. Каждый комплимент от него порождает это волнующее покалывание. Каждая его улыбка вызывает во мне желание видеть, как он улыбается только для меня.

Как долго я отказывалась это признавать! Считала, что он давит на меня и манипулирует мной, не понимая, что с каждой встречей меня тянуло к нему все сильнее. Как долго я думала, что смогу бороться с этим. С ним, с его обаянием, с его одержимостью мной… И сама не осознавала, как сильно его хочу. Насколько сильно я его желаю, нуждаюсь в нем, люблю его.

Боже, я люблю Демона каждой частичкой своего существа и ничего не желаю сильнее, чем видеть, что рядом со мной стоит он. Хотя нет, мне бы даже было достаточно, если бы он просто оказался здесь. Потому что тогда я бы сказала ему, что хочу только его, мечтаю только о нем и так же одержима им. Для меня не было и нет другого мужчины, кроме него.

– Я так сильно люблю тебя, Демон, – чуть слышно выдыхаю я под фатой.

Хватка Гавриила на моей руке усиливается.

– Что ты сказала? – тихо шепчет он.

Я тут же выныриваю из грез, в которые погрузилась, и поднимаю голову. Священник бросает на меня мимолетный взгляд, прежде чем закончить свою речь.

Я старательно избегаю взгляда Гавриила. ¡Mierda! Он меня услышал?

– Теперь будут даны обеты. Берешь ли ты, Гавриил Орлов-Волков, присутствующую здесь Ринору Айду Касадо в свои законные жены? Чтобы любить, уважать и почитать ее в горе и в радости? – спрашивает пастор у Гавриила.

Тот берет обручальное кольцо с бархатной подушечки, протянутой ему одним из его людей.

Это мое настоящее имя? Ринора Айда Касадо?

Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все присутствующие.

– Да, беру. Я хочу сочетаться с тобой браком, любить и уважать тебя и быть для тебя хорошим мужем, Ринора, звезда моих очей.

Больше не сдерживаясь, Гавриил тянется к моей правой руке, которую поднимает и на безымянный палец которой собирается надеть золотое кольцо с кроваво-красным рубином.

В этот же момент я слышу над нами приглушенные хлопки.

Подняв глаза одновременно с Гавриилом и почти всеми гостями, замечаю темную фигуру, идущую вдоль каменной балюстрады верхних рядов к алтарю.

– Хочешь стать ей хорошим мужем? А не слишком ли много ты разбрасываешься словами, мой заклятый друг?

Даже не видя его, даже если бы сразу не узнала его голос, я с уверенностью понимаю, что это Демон расслабленной походкой идет вдоль перил, прервав церемонию.

Он здесь! Он правда пришел? Ради меня?

Когда мужчина в элегантном черном костюме с темной рубашкой, перчатками и галстуком поворачивается к нам, моему взору открывается маска с черепом.

– Даже твою невесту тошнит от твоего притворства, – добавляет он, опираясь обеими руками на перила и глядя на нас сверху вниз, словно темный бог.

Гавриил, по-прежнему стоящий рядом со мной, небрежно бросает кольцо на пол. Затем указывает пальцем вверх.

– Взять его! – командует он своим людям. – Шевелите задницами и достаньте мне того типа сверху.

Демон громко смеется, поскольку никто из мужчин, стоящих на страже у дверей или у стен вдоль рядов скамей, не реагирует.

– Вы его слышали! Доставайте оружие и убейте всех в этом проклятом доме Господнем, кроме Нурии! – отдает Демон приказ людям, одетым в черное.

Они достают пистолеты и стреляют без разбора – как в мужчин, так и в женщин.

Как только раздаются вопли паники и начинается неразбериха, священник убегает. Многие гости вскакивают со скамей и бросаются к двери храма, которая… оказывается заперта. С криками о помощи они стучат в дверь, из-за чего образуется большая давка, которая превращает их в легкую добычу для людей Демона.

Я в ужасе округляю глаза, прежде чем сгрести в охапку свое пышное платье и броситься прочь от алтаря. Но не успеваю преодолеть и пяти метров, как Гавриил хватает меня за локоть, дергает на себя и приставляет лезвие к моей шее.

– Спускайся, если хочешь, чтобы она осталась жива! – орет он, задрав голову.

Демон забирается на перила. Мгновение мне кажется, что он просто спрыгнет, чтобы освободить меня. Однако он остается стоять на головокружительной высоте, наблюдая за резней и кровавой баней, устроенной его людьми, которые, очевидно, были замаскированы под телохранителей Волкова.

– Гавриил, – произношу я дрожащим голосом.

– Закрой пасть. Вместе с тобой я привел в свой дом дьявола. Благодаря тебе его можно и укротить.

Никому не под силу укротить Демона. Даже мне.

В следующее мгновение Демон запрыгивает на громадную люстру в двух метрах перед собой, заставляя меня в панике затаить дыхание. Метнув нож в трос, на котором держится люстра, он падает вместе с ней вниз. Но прежде чем массивная металлическая конструкция разбивается об пол, Демон спрыгивает и под прикрытием четверых своих бойцов приземляется на черный ковер. Затем он медленно выпрямляется и направляется к нам. Я извиваюсь в кольце рук Гавриила.

– Если ты сейчас же не исчезнешь отсюда, то умрешь, – предупреждаю я его. – Он никогда долго не медлит.

– Если умру я, то умрешь и ты, Ринора. Потому что ты – единственное важное для него существо в этом здании, – шепчет он мне на ухо. – Так что не дергайся, пока я тебя не прирезал, чтобы ты досталась своему дюкатовцу без головы.

– Мерзкий ублюдок, ты никогда не понимаешь, когда проиграл.

– Я не проиграл, отнюдь нет, – отвечает он.

– Я принес тебе подарок на свадьбу.

Русоволосый мужчина, в котором я сразу же узнаю Кэмерона, протягивает Демону черный мешок с красным бантом.

– Вот. Лови, Волков.

Однако Гавриил не делает того, что ему говорят. В результате черный мешок со всем содержимым с глухим стуком падает на землю у его ног.

– Мне не нужны от тебя подарки, мразь.

– Поспорим? Это единственная причина, по которой твой брат сегодня опоздал.

Нахмурив брови, я ловлю взглядом Демона за маской. Но сколько бы я на него ни смотрела, он ни разу не бросает ответный взгляд в мою сторону. Почему?

– Что за чушь ты несешь?!

– Открой мешок и получишь ответ.

– Давай, Ринора, подними его. Только очень медленно.

Почему я?

Мельком бросаю взгляд на Демона. Он ведь не кинул бы в нас бомбу? Или кинул?..

Вместе с Гавриилом, который так и держит клинок под моим подбородком, я сгибаю колени, приседаю в своем объемном платье, дотягиваюсь до мешка и хватаю его за шнурок.

– Открывай. – Понятно, что Гавриил хочет обезопасить себя на случай, если в мешочке взрывчатка.

Под взглядами Демона и четверых его приближенных, стоящих всего в трех метрах от нас, я развязываю бант, запускаю руку в мешок и нащупываю там что-то странно волосатое. Как только я осознаю, что сейчас вытащу из мешка, меня охватывают ужас и отвращение. Я держу за волосы, все еще стянутые в хвост, голову Адриана. От вида пустых, широко распахнутых глаз и рта, раскрытого в крике о помощи, меня трясет всем телом. Я тут же роняю голову, отчего у Гавриила окончательно сносит крышу.

– Грязный сукин сын, ты не мог этого сделать! Только не АДРИАН! ТОЛЬКО НЕ ОН!

Совершенно разъяренный, уже не контролируя себя, Гавриил рывком притягивает меня еще ближе и разворачивает спиной к себе. Со всех сторон на нас направлено несколько пистолетов. У Гавриила нет ни единого шанса.

– Сдавайся. Пожалуйста, – умоляю я.

– Нет, нет, нет! Раз он отнимает то, что мне дороже всего, я отниму у него тебя, – шепчет он мне на ухо, пока Демон поднимается по первым ступенькам.

– Послушай ее, сда…

Моя грудь дергается от резкого толчка, прежде чем я осознаю, что сделал Гавриил. Прежде чем на меня, подобно яростной волне, обрушивается боль. В ужасе я перевожу взгляд с Демона вниз, на свои ребра. Гавриил вонзил мне в грудь кинжал.

Я слышу смех Гавриила, затем раздаются выстрелы, и меня отпускают.

В панике я судорожно сжимаю нож, который вошел в меня по самую рукоять. Зрение затуманивается, жгучая боль становится всепоглощающей, и мое тело оседает на пол.

Прежде чем я успеваю упасть, меня ловят чьи-то руки. Я не вижу, чьи именно, так как одновременно с болью внутри меня разрушается какой-то барьер, выплескивающий в голову поток беспорядочных воспоминаний. Вдруг я обнаруживаю себя в очень похожей ситуации, когда однажды Гавриил приставил мне нож к горлу, поскользнулся и оставил глубокий порез вдоль нижней челюсти. Боль во всей своей жестокости разрывает меня на части.

Внезапно я оказываюсь на проселочной дороге в жаркий июльский день, незадолго до того, как меня затаскивают в черный фургон. Затем я открываю глаза и прихожу в себя связанной в темном подвале среди других женщин. Потом вдруг стою на своеобразной сцене, как в заброшенном театре… нет, в промышленном павильоне, где расставлено несколько стульев.

Я голая, чьи-то руки толкают меня вперед, велят повернуться и освещают яркими прожекторами. Свет ослепляет меня настолько, что я не могу различить лица людей, сидящих на стульях.

В помещении звучат какие-то цифры. Нет, кто-то делает за меня ставки, кто-то рассказывает мою историю, упоминает, откуда я родом, как меня зовут, сколько мне лет. Затем мне на голову надевают мешок и выволакивают из комнаты, после чего я оказываюсь на заднем сиденье автомобиля. Какой-то укол в верхнюю часть руки отправляет меня в бессознательное состояние. Окончательно я просыпаюсь, только когда вижу над собой лицо Гавриила.

– Наконец-то я заполучил то, что хотел, чтобы выследить его.

Снова и снова он расспрашивал меня о лидере «Дюката», которого я якобы должна знать. Но мне ничего о нем не известно, совсем ничего. Откуда? Я росла в относительно нормальной среде. Мама была матерью-одиночкой, ее поддерживали бабушка с дедушкой, а потом она надолго куда-то уехала.

Так потянулись недели, месяцы, годы, в течение которых меня держали в плену как собственность Гавриила. В какие-то дни он хорошо ко мне относился и исполнял любое мое желание, в другие – бил, пинал или чем-нибудь в меня кидался.

В какой-то момент я сдалась, сломалась, не смогла больше с ним бороться и попыталась смириться с тем, что мне придется остаться с этим человеком навсегда.

Это состояние трудно описать: зависимость и страх, вместе взятые, которые рано или поздно заставили меня поверить, будто Гавриил действительно любит меня, нуждается во мне и будет хорошо ко мне относиться, если я дам ему то, чего он хочет.

Он никогда не набрасывался на меня как животное, по крайней мере, я такого не помню. Впрочем, кто знает, ведь я не раз просыпалась утром с провалом в памяти. Нет, он любил, когда я давала ему желаемое: свое тело. Каждый раз вознаграждал меня, и со временем мне стало легче это терпеть. Настолько легче, что у меня даже появились подруги.

Мы постоянно меняли места пребывания, страны, континенты.

Бо`льшую часть времени мы жили не одни. Братья Гавриила были его постоянными спутниками, как и их женщины, которых они себе купили.

Кира, Саломе и Мерена. Но наступил день, когда Гавриил захотел большего, а потом еще большего, и еще… а я не смогла. Страшные дни наступали все чаще, так часто, что физически я уже находилась на пределе своих сил. После того как Мерену, первую девушку Тимура, с которой я познакомилась и которая была моей лучшей подругой больше четырех лет, убили у меня на глазах за неповиновение, настал момент, когда я решила бежать.

Я знала, насколько могущественен и влиятелен Гавриил и что он выследит меня, где бы я ни спряталась. Тем не менее я готова была заплатить такую цену за этот побег. Если бы меня убили в процессе, смерть только освободила бы меня от необходимости возвращаться в ад, которым правили Гавриил и его братья. Я хотела вернуться к своей семье, от которой когда-то сбежала после ссоры. Хотела вернуться к своим подругам, просто хотела домой.

Именно поэтому однажды утром я улизнула и очутилась у обрыва, где меня выследил Гавриил.

И тогда я решила прыгнуть. Без плана, что делать дальше. Не выстрелив в Гавриила, который обрек на смерть столько людей в этом мире и обрушил беды на их головы.

Но я не желала становиться убийцей. Не желала закончить так же, как он, и не смогла нажать на курок. Предпочла добровольно спрыгнуть со скалы, чтобы присоединиться к Мерене, а не стрелять в Гавриила, чтобы потом тоже получить пулю. Прыжок в море был первым самостоятельным решением, которое я приняла за долгие годы.

Я в отчаянии прижимаю руки к груди, так как не могу дышать. Чувствую вкус крови, а мое тело отключается. Он действительно сделал это. После стольких лет он сделал это. Убил меня.

Кровь струйками стекает по пальцам и впитывается в красное платье, в то время как я в последний раз поднимаю взгляд на Демона.

Посмотри на меня. Пожалуйста. Хотя бы раз.

Мои глаза отчаянно ищут его. Где ты? Я почти не осознаю, что уже лежу на спине, вокруг кто-то громко выкрикивает приказы, а закрытое маской лицо Демона низко нависает над моим.

– Я… люб-лю… тебя, – выдавливаю из себя я, и в горле что-то булькает.

Он хватает мою окровавленную руку и притягивает к своей маске. Хотя у меня перед глазами все постепенно расплывается, я вижу, что его глаза блестят. Он плачет. Неужели из-за меня?

«Ты был великолепен, – хочу сказать ему я. – Мы еще увидимся. Я буду ждать тебя, я тебя найду, где бы ты ни был, мой Демон. Мы принадлежим друг другу, разве ты этого не чувствуешь?»

Как бы мне хотелось произнести это вслух. Хотелось бы услышать его голос, но я ничего не слышу. Ни выстрелов, ни криков, ни его распоряжений, хотя он постоянно поворачивает голову в сторону и явно с кем-то разговаривает. Мое тело несколько раз содрогается, с губ капает кровь.

Я чувствую, как Демон прижимает меня к груди. Я вдыхаю его запах, в то время как веки все сильнее наливаются тяжестью и смыкаются навсегда.

Этот манящий аромат, который я узнаю где угодно. Везде. Всегда…