Глава 10

Нурия

Настало время быть смелой.

Какими бы тесными ни были кандалы, как бы железный ошейник ни пережимал горло, я никому не позволю себя сломать.

Изнывая от скуки, я сижу рядом с Гавриилом, который в этот момент нюхает дорожку. Он не спал уже два дня. Под глазами пролегли темные круги. Вид у него более несобранный и беспокойный, чем когда-либо, с тех пор как он похитил меня. И, несмотря на шок и ужас, я не могу не испытывать легкое злорадство из-за его состояния.

Энстон тоже сидит за длинным столом среди других телохранителей. Этого предателя я не удостаиваю и взглядом. Только с Делтоном мы то и дело встречаемся глазами. Последние несколько дней он спрашивал, как я себя чувствую, каждый раз, когда сопровождал меня на территории дома. Гавриил назначил его моим личным надзирателем. Что ж, могло быть и хуже.

Среди людей Гавриила есть и такие, от наглых и назойливых взглядов которых у меня всякий раз сводит живот. Хотя его подчиненным запрещено прикасаться ко мне, флиртовать со мной или даже заводить обыкновенный разговор, некоторые из них не подчиняются приказу.

Как и Тимур, любой из них может напасть на меня ночью, пока я переодеваюсь, затащить в постель и взять то, что ему нужно. Потерявшись в собственных мыслях, я кручу в руке кулон, болтающийся в ложбинке между грудей.

Это золотая многослойная цепочка с подвеской в виде золотой змеи, скрутившейся в символ бесконечности и вгрызающейся в конец своего хвоста. В глазу у нее ярко сверкает сапфир.

Помимо складного ножа, который Демон спрятал в ящик стола в качестве подарка, там лежало еще и это украшение. Невероятно красивое. Подняв глаза, ловлю на себе взгляд Делтона, прежде чем он поворачивается к Рэйву.

Сидя с неестественно прямой спиной, я делаю глоток игристого шампанского, и тут пальцы Гавриила нащупывают мое левое колено. Я борюсь с желанием не переломать ему все пальцы по отдельности.

– Я уже говорил, как обворожительно ты сегодня выглядишь, мой котенок? – бормочет он мне на ухо, уткнувшись лицом в шею под взглядами остальных гостей.

Его пальцы скользят выше по внутренней стороне моего бедра, скрытые под золотистым платьем, таким же, как и на других женщинах. Он с упоением облизывает мою шею, после чего присасывается к ней губами.

Фонари, подвешенные к поперечным балкам открытой террасы, покачиваются под легким вечерним ветерком. При мысли о том, что он воспользуется моментом, чтобы выставить меня напоказ, у меня сжимается желудок. Я изображаю мягкую улыбку, стараясь не выдать, как мне противно то, что меня трогает этот монстр.

– Мой первоначальный план состоял в том, что я не буду трахать тебя до первой брачной ночи, но сейчас этот долбаный соблазн слишком велик.

По моему телу расползаются мурашки, которые не имеют ничего общего с прохладным вечерним ветерком.

– Мне все еще нужно соблюдать постельный режим, – заявляю я. – Я даже за этим столом сидеть не должна.

Потому что меня по-прежнему мучают периодические головные боли и приступы головокружения, которые нельзя недооценивать. Но в первую очередь я надеюсь таким образом остановить Гавриила, чтобы он перестал меня лапать.

– Не переживай, тебе не придется напрягаться, – уверяет он с мрачной ухмылкой, а затем поднимает голову с изгиба моей шеи, ловит меня за подбородок и пристально смотрит в глаза.

Прежде чем я успеваю отстраниться, его губы накрывают мои. Я отставляю в сторону бокал с шампанским, хотя на самом деле предпочла бы выплеснуть его содержимое в лицо Гавриилу. Но хватит малейшего признака неповиновения, и меня зарежут и скинут в бассейн быстрее, чем я успею убежать от собравшихся за столом. Никто из более чем двухсот приглашенных гостей не спасет меня, не поспешит мне на помощь и не заступится.

– Не надо так жеманничать, – вздыхает он перед моим ртом, грубо обхватывая мою талию и прижимаясь ко мне вплотную. – Поцелуй меня.

Пока его пальцы еще больнее не впились мне между ног, я отвечаю на поцелуй, закрываю глаза и наклоняюсь к нему. Его язык скользит между моими губами в поисках моего. И вот уже наши языки медленно кружат друг вокруг друга. Хотя для зрителей, чье безраздельное внимание неизбежно сосредотачивается на нас, это наверняка выглядит как поцелуй, исполненный желания и обожания, у меня внутри все каменеет.

Наконец Гавриил заканчивает поцелуй, прикусывает мою нижнюю губу и ласково проводит пальцами по краю трусиков.

– Ты не разучилась, – замечает он, хотя мог бы обойтись и без этой фразы. – Или к тебе все-таки вернулись память и послушание?

Ни то, ни другое.

– К сожалению, нет, – отвечаю я. На фоне играет спокойная лаунж-музыка. В железных клетках пирамидальной формы потрескивает огонь, но не дает тепла, так как они слишком далеко. – Ты мог бы рассказать мне, например, как мы впервые встретились.

Я хочу наконец узнать больше об этой дерьмовой ситуации. И если он раскроет больше информации обо мне, возможно, воспоминания восстановятся быстрее.

Дотянувшись до бутылки шампанского, я вытаскиваю ее из стоящего передо мной ведерка со льдом и наливаю Гавриилу бокал. В тот же момент он убирает свои пальцы от моих ног, отчего я незаметно выдыхаю.

– Мог бы. А ты за это могла бы выразить мне свою признательность. – Он с улыбкой тянется за бокалом с шампанским и обменивается взглядом со своим младшим братом Адрианом, который сидит справа от меня.

Не нравится мне этот взгляд. Напряженно покосившись на меня, Кира снова отворачивается к своему собеседнику.

– И как же я могу выразить свою признательность? – спрашиваю я, хотя подозреваю, что ответ мне тоже не понравится.

– Ну… – Гавриил расплывается в улыбке, после чего берет кусочек льда из ведерка и проводит им между моих грудей над меткой «Дюката».

Я вздрагиваю, когда он продвигается выше, к шее, и в итоге просовывает кубик мне в рот. – Вряд ли ты могла не заметить, как возбудил меня наш поцелуй. Уверен, твои губы вполне способны доставить и другие удовольствия.

Чтобы не показывать, что меня тошнит, я маскирую свое состояние улыбкой. Лед тает на языке, прежде чем я его раскусываю.

– Позже, когда останемся одни, – выдыхаю я ему на ухо и облизываю его щеку холодным языком, надеясь, что позже он снова напьется и заснет.

– Сейчас, – настаивает Гавриил, обхватив меня сзади за шею под уложенными в высокую прическу волосами и слегка подтолкнув назад. В темных глазах, отражающих свет фонариков, вспыхивает неутолимая жадность.

Черт, и что дальше?

Он умело меня обыграл, и теперь его будет трудно переубедить. Ну как я могла так ошибиться и о чем-то его попросить? Даже просто-напросто ответить на вопрос.

Откинувшись на спину, я обвожу взглядом сидящих за длинным столом болтающих гостей, которые пьют, едят и вспоминают Тимура, эту свинью, которую завтра похоронят.

– Если ты откажешься, я срежу это клеймо с твоей кожи на глазах у всех. – Неожиданно Гавриил достает нож из кармана брюк своего черного, идеально сидящего костюма и играючи щелкает лезвием снова и снова, чтобы окружающие не подумали, будто он мне угрожает.

– Я не отказываюсь. С чего бы это? – отзываюсь я, подаюсь к нему, берусь за воротник его черной рубашки и целую в правый уголок рта. – С удовольствием буду сосать твой член, пока ты наконец не плюнешь на свои планы и жестко, по-звериному, не оттрахаешь меня так, как мне нужно. Потому что, поверь, Гавриил, я не могу думать ни о чем другом и хочу помнить, как ты удовлетворял меня, пока я не умоляла тебя остановиться.

В его голодных глазах появляется блеск. Прокрутив в пальцах клинок и убрав его в карман брюк, он тут же встает, а затем протягивает мне унизанную кольцами руку, в которую я вкладываю свою.

– Наконец-то ты вернулась, Ринора. Не могу дождаться, когда ты снова будешь с вожделением выкрикивать мое имя.

¡Mierda! В какое дерьмовое положение я себя загнала?

Но не могла же я и дальше отказывать ему здесь. Даже Демон не смог бы вмешаться на глазах у стольких людей.

Он одним рывком поднимает меня на ноги, так что струящееся золотистое платье с вырезом до живота и высоким разрезом по бокам скользит вниз по телу.

Под взглядами остальных я следую за Гавриилом внутрь. Краем глаза замечаю, что Делтон и Адриан тоже встают. В желудке разливается неприятное ощущение, когда Гавриил ведет меня не в спальню, а в гостиную на первом этаже, где мужчины обычно играют в скат, покер или бильярд.

– Делтон, останешься на посту, чтобы нас не беспокоили.

Адриан, закатав рукава рубашки до локтей и на ходу завязав волосы, с ухмылкой направляется к бару с красной подсветкой, расположенному прямо в комнате. Здесь стоят черные кожаные диваны, три круглых игровых стола с восемью стульями за каждым и L-образная угловая барная стойка с красной подсветкой. Вся мебель современная и благодаря гранатово-красному освещению напоминает то ли ад, то ли порнофильм.

Гавриил спиной вперед подводит меня к одному из кожаных диванов, жадно целует на ходу и спускает с моих плеч тонкие бретельки золотистого платья. Поскольку посередине оно скреплено тонким поясом, ткань сползает до живота, обнажая бюст.

Он ведет себя необузданно, обхватывает мою грудь, зарывается лицом в шею, прикусывает мочку уха, крепко присасывается губами к шее, сильно сминает ладонями груди, а потом разворачивает меня, садится на черный диван и одновременно затаскивает меня к себе на колени.

Все это время я пытаюсь уклониться от его губ и рук.

– Такое ощущение, что ты передумала, звезда моих очей. Ты намеренно изображаешь из себя скромницу, чтобы сделать игру интереснее, или все-таки пошла на попятную?

Последнее, но если я скажу это вслух, то он непременно выместит на мне злость.

– Не волнуйся, – уверяю я. – Я просто потрясена тем, как быстро ты перешел к делу.

– Тебе нужны ответы, дорогая невеста. Ты получишь их, после того как поработаешь над моим удовлетворением.

Твою мать!

Рядом со мной появляется Адриан с двумя стаканами в руках, один из которых он передает Гавриилу, и тот забирает у него виски. Делтон стоит на страже у двери и следит за происходящим с абсолютно невозмутимым лицом.

Я сижу верхом на коленях у Гавриила, обнаженная до пояса, а он подносит стакан к моим губам.

– Пей, – велит он мне.

Когда я берусь за его запястье с золотыми цепочками и «Ролексом», он отводит руку.

– Ну-ну-ну. Позволь мне сделать это самому, будь послушной девочкой и открой ротик.

Я бросаю на него ядовитый взгляд. Гавриил принимает его за игру, хотя на самом деле мне хочется выхватить нож из кармана его брюк и вонзить лезвие ему прямо в шею. Теперь ясно, зачем здесь его брат. Чтобы у меня не возникло никаких глупых идей, а он понаблюдал, как я послушно исполняю приказы Гавриила.

Итак, положение у меня хуже не придумаешь. Адриан надежно держит меня за шею, а Гавриил надавливает на нижнюю челюсть, чтобы напоить меня крепким напитком. А я тем временем закрываю глаза и молюсь, чтобы, выдержав это, я смогла реализовать свой замысел и сбежать.

Понимаю, Демон тянет время, чтобы осуществить какой-то свой план, о котором не хочет мне рассказывать. Он не доверяет мне, и я, если честно, тоже. Если он не вытащит меня из поместья, я сама найду другой способ.

Крепкий алкоголь резко обжигает горло. Покалывает на языке и разжигает крадущееся тепло в животе. Гавриил глоток за глотком вливает напиток мне в рот.

– Не будь такой жадной, – поддразнивает он меня. – Этот виски – один из самых дорогих в моей коллекции.

Подонок!

Когда стакан пустеет – а Гавриил растягивает этот процесс, словно мучая меня, – по коже разбегаются мурашки. Во всем теле разливается ощущение невесомости. Хотя нет, это ощущение необузданности, какого я никогда раньше не испытывала.

– Я увидел тебя пять лет назад в Румынии, когда был там проездом. У меня возникли дела в Бухаресте – хотел заключить сделку с албанской мафией и проверить их товар.

Прежде чем я успеваю осознать, что он на самом деле рассказывает мне больше обо мне самой, Гавриил возвращается к моему телу. Он закрывает мою нижнюю челюсть, когда я, моргнув, размыкаю веки и смотрю в его темные глаза. В огненно-красном свечении светодиодных ламп они напоминают пылающие красные радужки какого-то дьявольского существа.

Он обхватывает мою грудь, сминает ее и с наслаждением облизывает, несколько секунд посасывает правый сосок, а затем я остро чувствую его зубы. В поисках опоры тянусь к его волосам и вцепляюсь в них. Так крепко, что в какой-то момент Гавриил шипит от боли.

Я не сдерживаю улыбку, но он меня не отпускает, и почему-то, как бы странно это ни звучало, я на мгновение отдаюсь его прикосновениям. От алкоголя тело кажется легким, одурманенным и неуязвимым. Кто-то сзади проводит костяшками пальцев по моим лопаткам, а потом расстегивает молнию на платье. Гавриил все грубее массирует мою грудь.

– У нее самые лучшие сиськи, правда, Адриан?

И прежде чем я осознаю, что в следующую секунду черные татуированные руки – руки Адриана – сдавливают мою грудь, ладони Гавриила обхватывают меня за бедра, двигая меня взад-вперед по его твердому члену. Он прижимается ко мне плотнее, позволяя ощутить его размер и голод, а затем направляет мои руки к своему ремню.

– Что случилось в Румынии? – хочу знать я.

На то, чтобы сконцентрироваться на вопросе, уходит слишком много сил. Лишь сейчас я понимаю, что, скорее всего, нахожусь не только под действием их проклятого алкоголя.

Что… какого черта?

– Расстегни брюки, тогда продолжу.

Адриан одним движением снимает меня с коленей брата, и через мгновение я оказываюсь между раздвинутых ног Гавриила.

Несмотря на затуманенный какой-то дрянью рассудок, я все еще в состоянии относительно ясно соображать. Единственный вопрос – как долго это продлится. Мне нужно услышать всю историю, узнать все.

Мысленно перебираю возможные варианты и понимаю, что отступать уже нельзя. Я расстегиваю брюки Гавриила, после чего он достает свой эрегированный ствол и медленно потирает его в ладони.

– Скажи, как сильно ты хочешь мой член.

Ответ: ни капли, ублюдок! Настолько не в себе я не могу быть ни при каком раскладе.

Гавриил запускает руку в мои искусно уложенные в высокую прическу волосы, притягивает ближе к себе и проводит по моему рту кончиком головки. Меня разрывает изнутри от отвращения, оттого, что я нахожусь так близко к его члену. Да, я решила ему подыграть. Мне необходимо узнать больше о моем пребывании в Румынии. Узнать, что я там делала, как туда попала. Но стоит ли платить за это такую цену?

Они подмешали что-то в напиток, чтобы сделать меня послушной. С каждым мгновением контроль над собой все больше ускользает. Через несколько минут я превращусь в безвольную жертву братьев Волковых, с которой они смогут исполнить свои извращенные фантазии. Потому что мне слышно, как сзади Адриан тоже расстегивает брюки. Характерный звон пряжки ремня трудно с чем-то спутать. У меня учащается пульс, когда Гавриил наклоняет меня вниз и пытается заставить принять его член. Я с готовностью раскрываю перед ним губы, чем вызываю у него стон.

Всего на мгновение, Нурия. Всего лишь на мгновение.

Когда Гавриил расслабляется и откидывается назад, я собираю все оставшиеся силы и концентрацию и тянусь к карману его брюк. Нажимаю на рычажок складного ножа, чтобы раскрылось лезвие, и со всей силы вонзаю клинок ему в бедро. Все происходит так быстро, что мой мозг еще не успевает обработать вопль Гавриила, а я уже выдергиваю нож из его ноги, разворачиваюсь и бросаюсь с ним на Адриана.

Знаю, меня ждет смерть. Но я не могу. Я просто не могу играть в эту больную игру, как, наверное, делала раньше, чтобы уберечься от насилия.

– Ах ты грязная шлюха, что ты наделала? – рычит Адриан.

Мой первый удар не достигает цели. Я диким выпадом замахиваюсь на младшего Волкова, задеваю его клинком и, пошатываясь, поднимаюсь. Гавриил держится за ногу, выкрикивая проклятия, и тоже пытается встать, спрятав свой мерзкий член, но снова и снова падает обратно на диван. Он теряет чертовски много крови.

Поскольку Адриан, похоже, безоружен, он уворачивается, но только для того, чтобы перехватить мою руку. В этот момент Делтон, стоящий чуть дальше у барной стойки, оглядывается на нас. Вот он, мой шанс! Я разворачиваюсь и бегу к двери.

– Поймай ее! – орет Гавриил. – Поймай ее сейчас же!

– Далеко она все равно не уйдет, – замечает Адриан, который теперь стоит у меня за спиной и удерживает обеими руками. Я изо всех сил пытаюсь вырваться из его хватки, неистово бью его ножом по руке. Из порезов обильно хлещет кровь, и наконец он отпускает меня, а я с силой отталкиваю его и отчаянно дергаю дверь на себя.

Адриан словно одержимый барабанит в дверь, которую я тут же заперла снаружи вставленным ключом.

Что я наделала? Что, черт возьми?

«То, что необходимо было сделать! – успокаивает меня внутренний голос. – Беги! Если не выберешься отсюда, тебе конец! Или даже хуже…»

Тяжело дыша и с бешено колотящимся пульсом, я шатаюсь на каждом шагу. Коридор, освещенный оранжевыми светодиодными лентами, расплывается перед глазами.

– Немедленно открой дверь, ты, паршивая шлюха! – орет Адриан.

Я наспех натягиваю лямки платья обратно на плечи и бегу дальше. Покачиваясь, опираюсь рукой с окровавленным клинком о стену справа, на которой висят гигантские картины, изображающие женщин в развратных, омерзительных позах. При этом мне приходится бороться с проклятым головокружением, слабостью и онемением в конечностях.

– Возьми себя в руки, – бормочу я.

В план входило отвлечь Гавриила, но не для того, чтобы он насильно влил в меня напиток, лишающий способности соображать, а затем я всадила ему нож в бедро.

Нужно спешить, пока меня не заметил кто-нибудь из других телохранителей.

– Что случилось? – Видимо, заподозрив неладное, ко мне подходит Кира.

Как и я, она одета в золотое платье в пол с разрезами в таких местах, чтобы мужчины могли трогать нас где угодно и когда угодно. Кроме того, у нее на плече висит сумочка.

Еще не успев сложить одно с другим, она выхватывает окровавленный нож у меня из рук, берет меня за предплечье и ведет в туалет, расположенный за третьей по счету дверью.

Как только мы оказываемся в уборной, она подталкивает меня к раковине.

– Держись за нее.

– Они меня… какой-то… дрянью… – умудряюсь произнести я, еле ворочая языком. – Напоили. Я… Я… – С каждой минутой мне стоит все больших усилий просто равномерно дышать. – Я не могу…

– Нет, ты можешь. Тебе нужно немедленно сматываться отсюда, иначе они тебя убьют. Гавриил и Адриан уже наверняка оповестили охрану.

И, словно знак судьбы, мы слышим громкие шаги по коридору:

– Сюда!

Пока Кира помогает мне избавиться от испачканного кровью платья и снимает его, я разжимаю пальцы левой руки, в которой лежит ключ.

– Это на какое-то время их задержит, – отвечаю я с заторможенной улыбкой. – В клубной гостиной нет окон. Чтобы освободить Гавриила и его брата, им придется выломать дверь.

– Хорошо, очень хорошо, – говорит она взволнованным голосом. На красивом лице отражается откровенный страх.

Она очень рискует, помогая мне, и знает это лучше меня. За это я буду вечно ей благодарна.

Кира роется в своей сумочке и достает оттуда черные легинсы, топ и пару кроссовок. Затем помогает мне надеть легинсы, пока я трясущимися пальцами натягиваю через голову майку.

В грудной клетке невероятно громко колотится сердце. Мне кажется, будто я перенеслась в тот момент на обрыве, когда направила пистолет в лицо Гавриилу.

По подбородку течет кровь, пульс скачет, но в ту секунду я была как никогда уверена в том, что покину Гавриила навсегда. И не важно, живой или мертвой. Я хотела от него сбежать…

Словно неконтролируемые вспышки, в голове замелькали обрывки воспоминаний.

Я вдруг оказываюсь на полу на дорогом пушистом ковре, порез под подбородком адски жжет. Такое ощущение, будто кто-то полоснул мне ножом по нижней челюсти. Вокруг меня стоят начищенные кожаные туфли. В комнате собралось не менее пяти мужчин, которые смотрят на меня сверху вниз похотливыми, злобными и издевательскими взглядами.

– Похоже, ты не очень-то держишь ее в узде, Гавриил, – комментирует Адриан, его брат.

– Заткнись. Она сделает то, чего я от нее хочу, или столкнется с последствиями, если не сделает. Не так ли, звезда моих очей? – обращается ко мне Гавриил, который стоит надо мной со своим ножом, с которого капает кровь.

Пока мужчины спорят, я отползаю по ковру к двери, плача, всхлипывая, окончательно лишенная достоинства. Мне нужно осмотреть рану, нужно в ванную, чтобы остановить кровотечение. Одетая лишь в черное нижнее белье, я судорожно хватаю черную юбку и кроп-топ, которые с меня не так давно сорвали и разбросали по полу. Затем выпрямляюсь.

– Куда собралась? – спрашивает внезапно выросший рядом Адриан.

– На минуту… на минуту… на минуту сходить в ванную…

Я держусь за подбородок. Кровь продолжает безостановочно сочиться между пальцами. Адриан убирает мою ладонь от лица, внимательно осматривает травму и поджимает губы.

– Черт, выглядит плохо. Ладно, иди в ванную. Я сообщу врачу.

Он открывает передо мной дверь, но не для того, чтобы придержать ее для меня, а чтобы самому быстро выйти в коридор и позвать врача. Пока капли крови падают на пол, краем глаза я замечаю рукоять пистолета в пиджаке, висящем в гардеробе справа от меня. Судя по всему, это оружие одного из мужчин.

Хотя мозг уже плохо соображает и это может означать мой смертный приговор, я использую выпавший шанс: поворачиваюсь к гардеробу, незаметно достаю пистолет из куртки и на подкашивающихся ногах выхожу за дверь.

– Что с тобой? – зовет меня Кира, заметив, что я мысленно провалилась в воспоминания.

Я напряженно моргаю, пока не начинаю осознавать, где и с кем сейчас стою в этом туалете.

– Кажется… возвращаются новые воспоминания, – отвечаю я шепотом.

– Неподходящий момент.

– Знаю. Пойдем со мной, – прошу я, сжимая ее руки с идеально наманикюренными ногтями и внимательно глядя в глаза.

– Нет, нельзя. Только ты должна сегодня сбежать, Нурия. Как мы и договаривались. У семьи, которая нам поможет, есть только одно место в багажнике. И оно должно достаться тебе.

– Они уже ждут? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Да, они ждут на парковке и уедут с минуты на минуту, как только тут разверзнется ад.

Когда Кира опускается передо мной на колени и помогает обуться, я заново завязываю волосы, так как иначе беспорядочно выбившиеся пряди будут лезть в лицо. Потом мою руки, а между тем перед глазами все продолжает расплываться и разум то и дело мечется между прошлым и настоящим, как будто кто-то переключает туда-сюда телевизионные каналы.

Когда мы заканчиваем, Кира открывает дверь туалета и выглядывает из-за угла.

– Чисто. Но я их слышу.

Должно быть, они уже в соседнем коридоре.

Я киваю, после чего подхожу к Кире, хватаю ее за руку и тяну за собой из туалета. Я приняла решение. И никогда еще не была так в нем уверена, пусть сердце и уходит в пятки.

Мы вдвоем перебегаем в комнату напротив туалета, где хранятся запасы и есть узкое окно, открывающее нам путь к свободе. Не обращая внимания на сильную волну головокружения, я баррикадирую дверь стеллажом с множеством консервных банок, некоторые из которых с грохотом вываливаются с полок.

– Придвинь стол возле себя к стене и открой окно, – инструктирую я Киру, пока сама спиной вперед проталкиваю стеллаж на последние полметра перед дверью.

После того как Кира ставит небольшой столик под окно и открывает его, я спешу к ней. Зажмуриваюсь на мгновение, так как разум все больше замутняется плотным облаком.

Я забираюсь на стол, а затем помогаю Кире, которая довольно неуклюже забирается на стол в своем вечернем платье.

– Я должна была рассказать тебе раньше, Ринора… если бы у меня только хватило смелости. Но… – начинает она, – я уверена, что Гавриил оставил тебя в живых не только потому, что ты ему небезразлична. И потому что ты – женщина, в красоту которой он влюбился в Бухаресте.

– Сейчас неподходящий момент, – пытаюсь объяснить ей я, одновременно открывая окно и выглядывая из-за высоких конусов японского остролиста на парковку, где замечаю черный лимузин с горящими красным светом задними габаритными огнями.

Кира берет меня за руку.

– Нет, это подходящий момент, пока мы не умерли.

Повернувшись к ней, я вылезаю из окна, чтобы после помочь ей. Она готова пожертвовать собой ради меня, я вижу это в ее глазах. Несколько раз, когда я наблюдала за этой девушкой, ее взгляд казался пустым, отсутствующим, наполненным бесконечной печалью и безнадежностью. Не знаю, через что она прошла, что Тимур с ней сделал, но она выглядит абсолютно сломленной.

– Подожди, я тебе помогу, – отвечаю я, хватаю ее за руку и тяну через узкое окно.

– У Гавриила было так много женщин. Но ты важна для него. Очень важна. Это как-то связано с твоим происхождением, Нурия.

Она назвала меня настоящим именем.

– Уверена, он бы давно убил тебя, если бы живой ты не была для него гораздо ценнее. Он убивает всех предателей, проституток и людей, которые ему противоречат, – невозмутимо продолжает Кира.

Я прищуриваюсь, озираюсь по сторонам и не обнаруживаю никакой охраны. Наверное, потому что большинство секьюрити вызвали в клубную гостиную освобождать Гавриила и его брата.

Как только Кира в неудобном наряде выбирается через подвальное окно, я помогаю ей встать.

Внезапно у нее расширяются глаза, а взгляд останавливается на чем-то у меня за спиной.

– Что? – осипшим голосом выговариваю я. – За мной стоит телохранитель, да? – шепчу я.

– Не угадала, – раздается голос Демона, когда он хватает меня за талию и притягивает к себе. – Позже я оторву тебе эту хорошенькую головку за такой опрометчивый поступок.

– Кто, кто, кто… это? – выпаливает моя спутница.

Я поворачиваюсь к Демону, который стоит передо мной в черной маске.

– Помоги ей… отведи ее к той машине впереди. – Я указываю на лимузин.

– Нет, – тут же вмешивается Кира. – Ты должна сесть в машину и сбежать, а не я.

– Демон, – умоляю я его.

Внезапно от конусообразных кустов отделяются две тени.

– Позволь нам с этим разобраться.

Мы с Кирой рефлекторно поворачиваемся слева направо.

– Привет, Нурия, – здоровается Кэмерон с кривой ухмылкой. – Давно не виделись.

Демон ловит меня за подбородок, внимательно заглядывает в глаза. А мне, как обычно, не видно его глаз под капюшоном и балаклавой.

– Он за это заплатит! – рычит Демон. – Вы слышали Нурию. Отведите Киру в машину.

– Что? Зачем? – И прежде чем Кира успевает сделать хоть шаг, чтобы пролезть обратно в окно и вернуться прямиком в ад, Кэмерон и Квест хватают ее под руки с обеих сторон.

– Не волнуйся, солнышко, мы проводим тебя до лимузина и не тронем ни волоска на твоей голове.

– Нурия, что это значит? – шипит она, и в тот же момент у меня подгибаются колени.

– Они… дали мне…

– Я знаю, – отзывается Демон. – Я о тебе позабочусь.

Прежде чем мои коленки успевают поцарапаться о гравий между конусами остролиста, Демон ловит меня и поднимает на руки.

– Пусть они не… трогают Киру… помогут ей…

В ответ слышится низкий самоуверенный смех, и теплая грудь Демона, к которой клонится моя голова, вибрирует, когда он говорит:

– Они не поведут Киру к лимузину, а доставят ее в безопасное место.

– Почему? – спрашиваю я, не размыкая веки.

– Потому что семья, которой принадлежит этот лимузин, не собирается помогать ни тебе, ни Кире. Кальдероны творили бы с вами такие же жестокие вещи, как и Волков. Ты иногда такая наивная, цветочек. Никто не стал бы помогать женщинам Волкова, не видя в этом какой-либо выгоды для себя.

– Ты тоже не стал бы… – Потому что у него тоже есть планы, в которые он не хочет меня посвящать. Демон неторопливо несет меня вдоль фасада современной виллы, как будто это здание не охраняется вооруженными до зубов людьми.

– Я тоже, – подтверждает он.

По крайней мере, он мне не врет.