Глава 34. Куинн

Я застыла у двери отцовского кабинета, подслушивая, а Лукас стоит у меня за спиной.

– Это не наша вина! – кричит Мэдок.

– Это абсолютно ваша вина!

Я морщусь, голос отца больше похож на рык, чем на рев. Лукас кладет руку мне на плечо и проводит большим пальцем по моей шее сзади.

Мои родители вернулись домой поздно прошлой ночью, и когда узнали обо всем, что пропустили, даже слушать меня не стали. Вызвали моих братьев. Джаред, Мэдок и Джекс пробыли там не больше минуты, а уже кричат. Так и представляю, как они стоят перед отцовским столом, словно в старших классах перед директором.

Я совсем не слышу маму. Обычно она может укоротить поводок отца, но если она молчит, значит, согласна с ним.

– Я растил ее двадцать один год без происшествий! – орет отец. – Оставил ее с вами троими на неделю, а она съехала, прыгнула в постель к мужчине старше себя и чуть не погибла!

Я закатываю глаза. Он такой же, как и мои братья. Как будто он не был взрослым мужчиной, соблазнившим мою мать, когда она была моложе меня.

Он продолжает бушевать, мои братья молчат, и я поворачиваю голову, поднимая глаза на единственного мужчину, которого когда–либо хотела. Как будто они не могли предвидеть этого всю мою жизнь.

– Он одумается, – говорю я.

Мой отец похож на него. И на моих братьев. Он склонен сначала реагировать, а потом думать.

– Я поговорю с ним сегодня вечером. – Лукас касается носом моих волос. – Сначала мне нужно поговорить с Фэрроу.

Он берет меня за руку и ведет через кухню, где Джульетта, Хантер и ЭйДжей готовят завтрак, к задней двери дома. Сегодня утром все собрались здесь, чтобы узнать от Лукаса все новости и подробности, но он ни с кем не разговаривал, пока не встретился с моим отцом. Фэрроу стоит в гараже моего отца и осматривает его лодку.

Лукас лезет во внутренний карман пиджака и протягивает Фэрроу сложенные втрое бумаги – полагаю, документы на Грин–стрит.

Фэрроу приподнимает уголки губ, выглядит довольным, но не улыбается и не говорит спасибо за бесплатное здание.

Вместо этого он протягивает руку, спрашивая:

– Твой ключ?

Я перевожу взгляд на Лукаса.

Он просто склоняет голову набок.

– Если чувствуешь необходимость не пускать меня, смени замки.

Я улыбаюсь про себя, но сама не понимаю почему. То, что Фэрроу не читает документы, говорит о том, что он доверяет Лукасу, но то, что Лукас все равно просит доступ, говорит о том, что он ему не доверяет. Не совсем. Наверное, мне нравится, что он чувствует себя обязанным присматривать за Фэрроу, и не потому, что тот ему не нравится, а наоборот.

Работа в городской администрации Уэстона – это служение на благо горожан, и Фэрроу, как и Лукас, знает, что Грин–стрит в первую очередь служит самой себе. Они не заодно. Ни на сто процентов.

Фэрроу засовывает документ в задний карман джинсов.

– Если у тебя останется ключ, значит, ты соучастник того, что там происходит.

– Я не планирую быть соучастником чего–либо, – отвечает мой мужчина. – Ни наркотиков, ни оружия, ни проституции.

Фэрроу смеется, но не выглядит довольным.

– Это включает травку? – возражает он.

Марихуана в этом штате легальна, но Фэрроу спрашивает не серьезно. Продажа травки не принесет им того дохода, к которому они привыкли.

– Как, блять, по–твоему, мы будем зарабатывать деньги? – рявкает он.

– У меня есть кое–какие идеи, – спокойно отвечает Лукас, будто ожидал сопротивления. – Но в конечном счете это может быть все, о чем тебе не будет стыдно рассказать Фэллон.

Что? Я смотрю между ними.

Почему Фэрроу должен что–то объяснять именно Фэллон?

– Давай встретимся в «Брейкерс» в семь. – Лукас протягивает Фэрроу руку. – Нам есть что обсудить.

Они пожимают руки, и я почти спрашиваю, можно ли мне пойти, но Лукасу будет спокойнее одному.

А у меня куча дел. «Глазурь» и дом.

Мы возвращаемся на террасу, журчание маленького водопада в нашем бассейне успокаивает, когда включается газонокосилка, и запах травы ударяет в ноздри.

Поднимая взгляд, я вижу Мэдока, толкающего нашу старую газонокосилку, которой мой отец даже не пользуется. Он держит ее, потому что «детям, которым нельзя доверять, нельзя пользоваться газонокосилкой». Джекс держит открытым холщовый мешок, пока Джаред проводит аккумуляторным триммером вокруг кустов и сбрасывает в него мелкие ветки.

У меня открывается рот, желание рассмеяться почти пересиливает. Их наказывают? Им больше сорока лет.

– Не могу поверить, что они остались для этого.

– Они любят эту семью, – говорит Лукас, обнимая меня за талию. – Они хотят, чтобы твой отец был счастлив.

Я качаю головой, моргая несколько раз, чтобы убедиться, что я все еще вижу Джареда, который действительно занимается садовыми работами, не в своем собственном дворе.

Может, ему все–таки нравится иметь отца.

Глаза начинают щипать, и я отмахиваюсь.

– Я лучше пойду помогу, – говорит Лукас.

Он наклоняется для поцелуя, но я отстраняюсь.

– Что ты имел в виду насчет Фэллон? Почему Фэрроу будет волновать, что она знает о его делах?

Лукас просто целует меня в лоб.

– Расскажу позже. Обещаю.

Он начинает двигаться к моим братьям, двое из которых еще не до конца нас приняли, но я задерживаю его еще на минуту.

– А ты сможешь уговорить их на еще одну работу? – Я робко улыбаюсь. – Мама сказала, я могу забрать кровать из моей комнаты, пока не сделаю ремонт в доме и не выберу новую.

Его глаза расширяются, и он делает глубокий вдох.

– Ты хочешь, чтобы я попросил твоих братьев помочь перевезти кровать их сестры, в которой я собираюсь с ней спать?

– Придется. – Я пожимаю плечами. – У Джареда есть пикап.

Я целую его в щеку, затем в губы.

– Мне нужно в магазин. Пришло все мое оборудование для мороженого, – дышу я ему в губы. – И мой ларек открывается в эти выходные.

И мне нужно позвонить сантехнику, найти еще кое–какую мебель, поставить джип на учет и приготовить около пятнадцати галлонов мороженого.

Я убегаю, но Лукас притягивает меня обратно, и я широко улыбаюсь, когда он обнимает меня. Я прижимаюсь к его губам, касаюсь его языка, и мое тело отзывается так легко, что я могла бы забыть обо всем на свете, если бы не обещание, которое мы дали друг другу сегодня вечером.

Я чувствую, что братья смотрят на нас с осуждением, но не оборачиваюсь, потому что не собираюсь останавливаться.

– Увидимся в Уэстоне после моей встречи с Фэрроу сегодня вечером, – шепчет он.

Я киваю, доставая из кармана сложенный старый листок из блокнота и протягивая ему.

– Я добавила номер одиннадцать, – дразню я. – Я, возможно, буду или не буду на чердаке, когда ты вернешься домой.

Он открывает его, пока я отхожу, читая то, что я написала этим утром.

Ролевая игра «Вторжение в дом».

Как мародеры во времена Уинслет.

Сдерживая улыбку, он быстро складывает его обратно и засовывает в карман.

– Не включай свет, пока я не вернусь, – говорит он, целуя меня в последний раз.

И я почти лечу всю дорогу до «Глазури».