В 1850-е годы классицизм окончательно уходит из архитектурной практики Санкт-Петербурга, уступая место эклектике. В это время «стиль круглых арок», который ранее служил переходной формой, начинает распадаться на самостоятельные неостили. Среди них отчётливо выделяется неороманский стиль, который перестаёт быть простым набором деталей, а становится цельной системой образов, отсылающей к архитектуре средневековой Европы.

Архитекторы теперь стремятся не к компромиссу с классикой, а к воссозданию характерных форм. Вместо условных арок и окон с «бровками» появляются глубокие романские порталы. Вместо намёков на контрфорсы – их полноценная имитация. Вместо классических консолей под карнизом – стилизованные крепостные машикули. Одним из первых, кто последовательно воплотил этот принцип в жизнь, стал петербургский архитектор шведского происхождения Карл-Густав Альштрем.

Родившийся в 1816 году, Альштрем учился в Императорской академии художеств в Петербурге, где в 1847 году получил звание академика архитектуры. Его манера отличалась редкой для того времени сдержанностью: он избегал лишнего декора, предпочитая выстраивать ясную и логичную композицию фасада. В Петербурге у Альштрема не было недостатка в заказчиках, которые ценили его умение сочетать практичность здания с исторической достоверностью облика. В дальнейшем он вошёл в историю как один из первых строителей доходных домов, умело соединяя архитектурное мастерство с нуждами развивающегося городского бизнеса.

Сохранившиеся чертежи и переписка показывают, что Альштрем внимательно следил за европейскими тенденциями, общался с коллегами из Германии и Скандинавии, регулярно изучал публикации по строительной технике и реставрации. К концу 1860-х его стиль стал более свободным и начал включать элементы неоренессанса и неоготики, однако романская основа оставалась для него главным ориентиром.

Построенный в 1851 году для жены столярного мастера Шарлотты Николаи дом на Колокольной улице стал первым творением Альштрема в Петербурге. Этот дом оставался во владении семьи Николаи до 1870-х годов. В начале XX века здесь жила популярная исполнительница романсов Анастасия Вяльцева. После 1917 года часть помещений дома и дворовых флигелей переоборудовали под коммунальные квартиры. В середине 1920-х годов в здании размещался Третий Государственный музыкальный техникум.

Рисунок 27. Дом Шарлотты Николаи, ул. Колокольная, д. 13. Изображение создано при помощи ChatGPT

Архитектурный облик этого здания, недавно бережно отреставрированного, представляет собой уравновешенный пример эклектики с явным романским акцентом. Его симметричный фасад чётко делится на три части, где главную роль играют боковые. В этом уже можно увидеть отсылку к двойным башням по краям романских храмов. Этот приём Альштрем будет использовать и в других своих проектах, но важнее то, что он в целом станет одной из характерных черт неороманского стиля.

В центре здания основой композиции служат три высоких арочных проёма, которые объединяют второй и третий этажи в один вертикальный блок. Этот приём прямо отсылает к традициям «стиля круглых арок» и предвосхищает более масштабное решение, которое позже появится в доме Вебера. Эта мощная тема смягчена ренессансными деталями: первый и второй этажи отделаны рустовкой, а сами арки завершаются сдвоенными окнами – «бифориями». На уровне четвёртого этажа окна сгруппированы по три в узкие арочные группы, напоминающие галереи-эмпоры. Над каждой группой проходит имитация ломбардского пояса из мелких арок, а сами группы отделены друг от друга вертикальными лопатками, что создаёт характерное для ломбардской архитектуры обрамление.

Карнизы, венчающие боковые части фасада, украшены стилизованными машикулями, что придаёт всему облику ощущение солидности, почти замковой основательности.

Рисунок 28. Машикули боковых выступов (башен) дома Ш. Николаи.

Изображение создано при помощи ChatGPT

Стоит отметить, что сдвоенные окна – бифории – одинаково характерны и для неороманского стиля, и для неоренессанса. Они пришли в архитектуру из средневековья. Однако в данном случае арки над ними глубокие, как бы утопленные в толщу стены, что прямо указывает именно на романское влияние.

Планировка дома Шарлотты Николаи далека от настоящей романской архитектуры. Здесь нет длинных нефов, разделённых колоннами, отсутствуют апсиды, а башни выполнены лишь как декоративная имитация. Эта особенность была связана прежде всего с плотностью городской застройки. В отличие от свободно стоящих средневековых храмов, в петербургских условиях неороманские мотивы использовались в основном на фасадах, не влияя на внутреннюю структуру здания, которая диктовалась утилитарными потребностями.

Заказчики требовали максимально использовать площадь участка, что наталкивалось на государственные ограничения. Ещё в 1844 году при Николае I были приняты правила, ограничивающие высоту новых жилых зданий 11 саженями (около 23,5 метров) – уровнем карниза Зимнего дворца. Также запрещалось строить дома выше ширины улицы, на которой они стояли. Минимальная высота здания также была регламентирована. Надстраивать этажи бесконечно было нельзя. Исключение делалось только для башен, которые можно было строить выше, но это было лишь частичным выходом.

Строительный устав 1857 года устанавливал жёсткие требования к организации пространства. Каждый участок должен был иметь хотя бы один двор определённого минимального размера, а остальные дворы должны были соединяться с улицей или между собой проездами заданной ширины. Многоэтажные флигели можно было ставить довольно близко друг к другу.

В результате главной задачей архитектора стало создание такой планировки, которая, с учётом всех этих правил, максимально использовала бы площадь участка. Именно в этот период складывается система больших дворовых ансамблей и знаменитых дворов-колодцев, которые объединяли несколько участков обычной застройки в единый комплекс. Позже этот приём получил развитие в архитектуре модерна и неоклассицизма начала XX века.

Следующим крупным проектом Альштрема стал доходный дом на Большой Конюшенной улице. Построенный в 1852-1853 годах для швейцарского булочного мастера Фёдора Вебера, он стал не просто выгодным коммерческим предприятием, но и настоящей архитектурной заявкой. Дом Вебера – это один из ранних примеров свободной интерпретации романского наследия, которая предвосхитила даже знаменитую «романику Ричардсона» в Америке.

Архитектура этого здания представляет собой смелую стилизацию под городские образцы стиля круглых арок. Первый этаж образует непрерывный ряд широких витрин, обрамлённых глубокими романскими арками. Однако эти арки опираются на вертикальные импосты – опорные столбы, что привносит в облик фасада также и мотивы неоренессанса.

Второй и третий этажи объединены в единый вертикальный блок благодаря характерному для стиля круглых арок приёму. Окна этих этажей группируются попарно, а каждая такая группа объединяется сверху ложной, или декоративной, аркой. Повторяясь вдоль всего фасада, эти арочные группы создают у зрителя ощущение, что перед ним – единое, ритмично расчленённое пространство.

Внутри каждой группы создаётся своя динамика: окна второго этажа прямоугольные, они служат как бы устойчивым основанием, а окна третьего этажа – полукруглые, создавая ощущение лёгкого устремления вверх и завершённости всей композиции.

Важно отметить и ещё одну деталь: оконные проёмы на верхних этажах (а значит, и сами арочные группы) примерно вдвое уже, чем витринные арки первого этажа. Это создаёт на фасаде эффект пирамидального сужения, где формы становятся уже и легче по мере движения взгляда снизу вверх.

Рисунок 29. Пирамидальная группировка окон в доме Вебера. Изображение создано при помощи ChatGPT

Вертикальная группировка окон с помощью ложных арок – характерный приём, уходящий корнями в романский стиль и архитектуру ранних римских базилик. А пирамидальное построение таких групп, где их ширина последовательно уменьшается с каждым этажом, – это уже особенность «стиля круглых арок» и более поздней «романики Ричардсона».

Дом Вебера наглядно показывает, насколько стиль круглых арок оказался удобен для практических, коммерческих задач новой городской архитектуры. Большие полукруглые проёмы, ставшие его основой, идеально подходили для витрин магазина на первом этаже – они давали максимум света и простора для показа товаров. Верхние этажи, оформленные теми же арочными окнами, создавали единый, солидный и респектабельный образ, что было важно для привлечения жильцов.

Именно эта функциональность и определила назначение здания: в просторных арках первого этажа размещалась известная булочная самого владельца, Карла Вебера, а на втором, третьем и четвёртом этажах находились квартиры, которые он сдавал внаём, превращая дом в классический источник дохода.

Ключевая историческая ценность здания связана с именем Ивана Сергеевича Тургенева. Он жил здесь с ноября 1858 по апрель 1860 года. Именно в этих стенах был окончен роман «Дворянское гнездо», начата работа над «Накануне» и написана повесть «Первая любовь». Квартира Тургенева стала настоящим литературным салоном того времени. Здесь бывали писатели Иван Гончаров, Николай Некрасов, Фёдор Достоевский, Александр Островский, а также художник Александр Иванов. В этих комнатах обсуждались важнейшие литературные проекты эпохи.

Спустя несколько лет Альштрем получил новый заказ от жены купца первой гильдии Елены Александровны Никитиной. Для неё архитектор разработал проект доходного дома, который и сегодня выделяется в историческом центре Петербурга, хотя в ходе последующих перестроек его первоначальный облик значительно изменился.

История строительства началась с того, что Елене Александровне принадлежала часть участка на Спасской улице (ныне – улица Рылеева). Там стояли старые деревянные строения, которые решили заменить современным каменным зданием. В марте 1856 года было получено официальное разрешение на возведение четырёхэтажного дома с подвалом, а также флигеля и двухэтажных нежилых служб. Проект Альштрема отличался характерной для него сдержанностью: чёткая композиция, лаконичный декор и рациональное использование пространства.

Вскоре к участку присоединили соседнюю территорию, выходящую на Артиллерийский плац (позже – Артиллерийскую улицу). Это расширение потребовало нового проекта, который Альштрем подготовил в 1857 году. Теперь предполагалось построить ещё один четырёхэтажный дом с подвалом, дополнительный флигель во дворе и одноэтажные хозяйственные постройки. Расположение вспомогательных зданий в этом проекте уже отличалось от первоначального замысла – архитектор гибко адаптировал планировку под изменившуюся форму участка, показав умение работать в реальных условиях плотной городской застройки.

В результате сформировался сложный архитектурный комплекс, протянувшийся вдоль двух улиц. Хотя сегодня здание носит адрес Артиллерийская улица, 8, в документах 1996 года оно значилось как дом 6, что говорит о постепенных изменениях в городской нумерации. Со временем фасады перестроили, оригинальные детали утратили, а внутренняя планировка изменилась. Но даже в современном виде этот дом остаётся важным примером раннего доходного строительства в Петербурге, где практическая польза сочеталась с достойным внешним обликом.

Интересно, что Елена Александровна проявила себя как активный и разносторонний заказчик. Помимо сотрудничества с Альштремом, она владела домом на улице Радищева, 2, где выступила инициатором перестройки. Там она работала с другим архитектором, Александром Занфтлебеном. В отличие от сдержанного неороманского стиля, выбранного для дома на Артиллерийской улице, здание на Радищева выполнено в духе чистой эклектики: на его фасаде гармонично сочетаются элементы классицизма и упрощённого барокко. Такое разнообразие в архитектурных предпочтениях Никитиной подчёркивает характер эпохи: заказчики уже не были привязаны к одному стилю, а свободно выбирали форму в зависимости от места, назначения здания и личного вкуса.

Происхождение её мужа, купца первой гильдии Никитина, добавляет любопытный штрих. Он был родом из города Сердоболь, ныне – Сортавала в Карелии. Этот приграничный город на Ладожском озере в XIX веке был важным торговым пунктом, связывавшим внутренние районы России с балтийскими и северными путями. Вероятно, именно оттуда начался путь семьи в столичную среду – путь, типичный для многих предприимчивых купеческих родов того времени, стремившихся закрепиться в Петербурге, центре политической и экономической жизни империи. Возможно, оттуда же шло и романское влияние во вкусах заказчицы.

Архитектурно дом представлял собой образец эклектики с неороманскими мотивами. Первый корпус, выходивший на Спасскую улицу, отличался изысканным фасадом. Однако практичность вскоре вступила в противоречие с эстетикой: часто расположенные окна верхнего этажа оказались не очень удобными. В 1864 году архитектор Александр Занфтлебен переработал их дизайн, придав проёмам более рациональную форму.

Рисунок 30. Доходный дом Никитиной, ул. Рылеева, д. 7. Изображение создано при помощи ChatGPT

Второй корпус, выходивший на Артиллерийскую площадь, изначально проектировался с полноценно оформленными дворовыми фасадами. Позже такое же решение применили и к первому дому, что придало всему комплексу ощущение цельности и завершённости. Дворовые фасады, которые обычно оставались без отделки, здесь получили тщательную проработку. Это подчёркивало внимание архитектора ко всем сторонам здания, а не только к парадной части.

Сегодня от прежнего архитектурного убранства сохранилось немного. Уличные фасады утратили большую часть декора, а во дворе лишь кое-где можно разглядеть следы былого оформления – например, на выступающем объёме лестницы. Сейчас в здании находится учреждение с пропускным режимом, и попасть внутрь сложно.

Однако даже при беглом взгляде на строгие линии стен и редкие сохранившиеся детали можно представить, каким цельным и представительным был этот дом в период своего расцвета. Он служил не просто местом для жилья, но и наглядным свидетельством мастерства Карла-Густава Альштрема, который умел находить удачный баланс между практичностью и художественным обликом.

Рисунок 31. Расположение дома Никитиной между улицами Рылеева и

Артиллерийской. Изображение создано при помощи сервиса OpenStreetMaps

Рассматривая постройки Альштрема, легко заметить его характерный почерк. Это трёхчастное деление фасада с выделенными боковыми частями, напоминающими романские башни, вертикальные группы арочных окон и верхние ярусы с мелкими аркадами. Всё вместе создаёт узнаваемый неороманский облик. Архитектор умело сочетал средневековые мотивы с городской практичностью, не теряя ни выразительности, ни удобства.

На этом фоне интересно здание Александра Христофоровича Пеля на Литейном проспекте (дом 44, 1852–1853). Оно явно откликается на приёмы Альштрема – здесь те же трёхчастное членение, арочные группы и верхние аркады. Однако компоновка здания другая. Пель смещает акцент на центральную часть фасада, приближая композицию к классической симметрии. Боковые секции сохраняют вертикальную динамику, но их линии становятся строже, а декор – сдержаннее, в духе классицизма.

При этом арки, унаследованные от Альштрема, приобретают новые черты: их профили и орнаменты отсылают к византийской архитектуре. Так, не копируя, а творчески перерабатывая чужие находки, Пель создаёт свой вариант эклектики – уже не чисто неороманский, а более сложный, где соседствуют романские, классицистические и византийские мотивы. Его особняк на Литейном – наглядный пример того, как развивается архитектурная традиция: через диалог с предшественниками, а не через простое подражание.

В 1859 году, по указу императора Александра II, особняк приобрёл новое, важное государственное значение – в нём разместилось Второе отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. На протяжении всей второй половины XIX века здесь под руководством таких государственных деятелей, как граф Дмитрий Блудов, граф Алексей Панин и барон Модест Корф, велась большая работа по систематизации российского законодательства, составлению «Полного собрания законов Российской Империи». В этих стенах хранился уникальный кодификационный архив и богатая юридическая библиотека.

После революции 1917 года юридическая преемственность этого места не прервалась. С 1922 года и по сей день здесь находятся органы прокуратуры, а сейчас – Санкт-Петербургский юридический институт Академии Генеральной прокуратуры.

Рисунок 32. Особняк Пеля на Литейном, Литейный пр., д. 44. Изображение создано при помощи ChatGPT

Архитектура этого особняка, как и его дальнейшее предназначение, представляет собой сплав различных стилей, где основой служит неороманский стиль. Его центральная часть решена с суровой выразительностью: три высокие и глубокие арки, объединяющие второй и третий этажи, создают впечатление мощной, почти крепостной аркады. Однако эта характерная для романики тема дополнена изящным лепным декором внутри самих арок – деталь, которая отсылает уже к неовизантийской традиции. Ещё выше, на уровне четвёртого этажа, ритм продолжают узкие арочные окна, сгруппированные по три, а завершает всю композицию карниз со стилизованными машикулями – навесными бойницами, придающими зданию отчётливый крепостной характер. Боковые части фасада, напротив, выполнены в более сдержанных и гармоничных формах неоренессанса, служа спокойным обрамлением для драматичного центра.

1850-е годы стали временем экспериментов и поисков в петербургской архитектуре. Карл-Густав Альштрем ярко заявил о себе, соединив романские мотивы с функциональными задачами городской застройки и определив основные черты неороманского стиля: трёхчастное деление фасадов, вертикальные арочные группы, верхние аркады. В эти же годы неороманский стиль окончательно отделился от «стиля круглых арок». Если последний сохранял рациональную основу, то неороманский стиль сознательно обратился к образам средневекового зодчества. Так был заложен фундамент, и уже очень скоро неороманский стиль раскроется в полную силу, подарив городу здания, которые станут яркими образцами этого направления.