Ни разу не надевала джинсы на девичники. Впрочем, я нечасто бывала на девичниках, где бы не было моей сестры и двух пачек пропитанного маслом попкорна.

В Ванкувере пойти поразвлечься обычно означало нацепить наряд, найденный накануне в дальнем углу шкафа, и пару туфель, в которых на обратном пути наверняка будешь еле ковылять. Может, я водила дружбу не с той компанией и потому не ходила по пятницам в маленькие пабы и уютные бары? Наверняка рядом с моим домом в городе таких было немало, но я в них не бывала. Мы ходили только в претенциозные клубы со списком гостей и длинной очередью перед дверью.

«Пиксайд» так не похож на то, к чему я привыкла, – дальше некуда.

Поппи с Брайс без колебаний заходят внутрь. Обе одеты, как и я, в джинсы и простые футболки, но почему-то на них все это смотрится совершенно по-другому. Почти естественно.

В жизни не видела розовых ковбойских сапог, как у Поппи. Они немного потертые, но все блестящие стразы по бокам на месте. В сапоги заправлены обтягивающие темно-синие джинсы, а под белым пуховиком, чуть прикрывающим попу, на ней черная футболка.

Брайс одета примерно так же, но вместо розовых сапог на ней черные кроссовки, выглядывающие из-под джинсов, и черная же куртка. Ни одна из подруг, в отличие от меня, не оставила волосы распущенными, и я начинаю думать, что это была ошибка.

– Не стой на морозе, Анна, – говорит Поппи, останавливаясь в дверях, и взмахом руки торопит меня зайти.

Брайс уже внутри, надеюсь, занимает нам столик. Но ноги меня не слушаются.

– Мы точно не можем просто пойти ко мне? Я буду поддаваться вам в «Монополию».

– Это Брайс виновата, что разболтала тебе про мою любовь к «Монополии». Но нет. Заходим. Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы сидеть дома.

– Правда? – Мне самой стыдно за свою неуверенность.

– Эти джинсы словно шиты на твою задницу. Выглядишь отпадно, поверь мне. – Она мне подмигивает, и я давлюсь от смеха.

– Спасибо! – Я серьезно. Правда-правда. Наконец ноги подчиняются, и я иду к ней. – Знаю, мои стенания, должно быть, звучат жалко.

– Ничего подобного. Ты говоришь как женщина, которая только что освободилась от отношений с человеком, пошатнувшим ее уверенность в себе. Она не станет прежней мгновенно, просто потому, что его больше нет. Тебе придется ее заново отрастить.

– Ладно, будем надеяться, это не займет целую вечность, потому что меня это ощущение бесит, – признаюсь я.

– Она в тебе есть. Будем засыпать тебя комплиментами, пока ты сама не начнешь их себе говорить. – Ее слова похожи на обещание, и я ей верю.

Когда я подхожу к Поппи, мне в нос ударяет аромат бара. Не то чтобы неприятный, просто сильный. Я такого не ожидала. Запах фритюрного масла и пива одновременно.

Закрыв прежнюю тему, мы идем в глубь зала, где стоит липкая духота. До нас доносятся разговоры за столами, где сидят многолюдные компании. Некоторые на миг затихают и продолжают болтать, когда мы проходим, словно они немного удивлены, видя нас здесь. Вернее, видя меня.

Мы догоняем Брайс, которая ждет возле бара, а потом я иду вслед за подругами, позволяя им выбрать, где мы будем сидеть, и втайне надеясь на какой-нибудь укромный уголок. Когда я вижу, что они поворачивают за бар к столикам вдоль стены, меня на миг охватывает облегчение. Но тут они направляются к столу, вокруг которого уже сидит столько мужчин, что двое с краев едва не падают на пол.

– Поппи, – начинаю я, но уже поздно.

Один из сидящих за столом нас замечает и ослепительно улыбается, жестом подзывая нас.

– Да это же сестренка Даррена, Поппи! – кричит он, и к нам обращаются десятки глаз.

Поппи не против внимания. Совсем наоборот – она машет в ответ.

– Не забудьте Брайс и нашу новую подругу, Анну! – объявляет она всем присутствующим.

Брайс обнимает меня за плечи, когда все мужчины, сидящие за столом, оборачиваются ко мне, разглядывая с ног до головы. Скорее с любопытством, чем с интересом, и, несмотря на мучительную неловкость, я терплю. Пользуюсь возможностью тоже их рассмотреть.

Тот, что нас позвал, выглядит моложе всех, у него гладкое детское лицо и яркие невинные глаза зеленого цвета. Парень рядом с ним, кажется, чуть постарше и как две капли воды похож на Поппи. Он мне улыбается, отчего на правой щеке появляется ямочка. У него такой же вздернутый нос и естественно припухлая нижняя губа, как у Поппи. Каштановые волосы и карие глаза. Господи, может, они близнецы?

– Анна, познакомься – Даррен, мой брат, – говорит Поппи, указывая на него, как я и подозревала.

Я немного смущенно здороваюсь, а она продолжает знакомить меня с остальными.

С другой стороны стола плечом к плечу сидят трое. У того, что с краю, рыжие волосы и хитрая улыбка – он из тех, кто наверняка получает почти все, что пожелает, стоит ему только захотеть. Парень, зажатый посредине, похоже, старше всех, лет тридцати или около того.

Когда я наконец перевожу взгляд на последнего с этой стороны, дыхание у меня до боли перехватывает. Из горла вырывается слабый писк, и он медленно переводит на меня темно-синие глаза. При виде моего изумления у него на лице мелькает раздражение, и я ощетиниваюсь под его взглядом.

Я едва слышу три следующих имени, пока мое внимание не привлекает самое последнее. Это его, по-видимому, так сильно обеспокоило мое появление.

– …и, наконец, Броуди.

Я не из тех, кто приходит в восторг при встрече со знаменитостью, но хотела бы я посмотреть на того, кто не стал бы пялиться на Броуди Стила, как пялюсь сейчас я. Господи, пялюсь, да, по-другому и не назовешь, но я будто не могу оторваться. Что меня разит наповал – так это его яркая, суровая красота. Колючая щетина, покрывающая четко очерченный решительный подбородок, спутанные волосы, торчащие из прорези бейсболки, надетой козырьком назад, и вьющиеся возле ушей. Губы, с которых на экране телевизора слетали красивые куплеты и которые наверняка умели крепко и настойчиво целовать. Его красоту не портили даже мешки под глазами. Мне любопытно: улыбнись он прямо сейчас, появятся ли у него ямочки на щеках, как у брата Поппи, или улыбка будет резкой.

Опасно, когда мужчина так красив. Вопиющее преступление, от которого я намерена держаться как можно дальше.

Взяв себя в руки, я закрываю рот и коротко улыбаюсь, сжав губы. Броуди Стил лишь хмурится в ответ, оглядывая меня с головы до ног, а затем снова обращает взгляд на тарелку с куриными крыльями в центре стола. Внутри у меня все закипает, когда я вижу нечто вроде отвращения на его напряженном лице.

– Привет! – хриплю я.

– Очень приятно, Анна. С вашей первой встречи Поппи прожужжала мне о тебе все уши. Я как раз говорил ребятам, какая безумная затея – переехать в Черри-Пик из Британской Колумбии! – приветствует меня Даррен.

Он мило и дружелюбно улыбается. Его улыбка не помогает мне расслабиться, но хотя бы не делает хуже.

– Нечего без меня болтать о моих друзьях, Даррен! – не слишком серьезно предупреждает Поппи. – И ее переезд вовсе не безумие. Пусть городок и маленький, зато люди тут хорошие!

Брайс, которая, похоже, никогда ничего не пропускает – в том числе и выражение лица Броуди, которое я, могу поклясться, видела, – крепко обнимает меня за плечи и колко произносит:

– Броуди громко лает, но не кусает. Не бери в голову его хмурый вид.

Я очень сомневаюсь, но ничего не говорю, а смотрю на Броуди и улыбаюсь ему, и моя улыбка слаще сахарина. Следующие слова сами слетают у меня с языка, прежде чем я успеваю как следует подумать:

– У меня сестра – ветеринар, так что бешеных собак я не боюсь.

Бар оглашается хохотом, и на этот раз я не пугаюсь. Парень, сидящий с левого края, протягивает руку, чтобы дать мне пять. Я неуклюже подхожу и хлопаю по его ладони.

– Тащите стулья, леди. Я уже готов смотреть, как новенькая надерет Броуди задницу, – орет парень, зажатый между рыжим и самим Броуди.

– И рады бы, да не хотим, – говорит Брайс, хлопая меня по плечу. – У нас девичник, Калеб. Сегодня у Анны нет времени развлекать твоих собутыльников.

– А в другой раз? – спрашивает рыжий сосед Калеба, пытаясь заставить меня изменить намерения своей опасной ухмылкой.

– Сомневаюсь, что она так долго пробудет в городе, Трев, – ворчит Броуди, едва взглянув в мою сторону.

– С чего это ты взял? – огрызаюсь я, заливаясь румянцем.

Еще один взгляд на меня или, может, на мой прикид.

– Ты правда хочешь услышать ответ, милая?

Я раздуваю ноздри так, что из них чуть не пар валит.

– Мы знакомы пять секунд.

– Мне нужно не больше трех.

Сжав кулаки, я кривлюсь.

– Чтобы кончить? И ты этим гордишься?

Молчание, и тут Брайс начинает трястись всем телом, заражая меня своим хохотом. Я смотрю на Поппи и вижу, что она ухмыляется с одобрительным блеском в глазах. Мы не обращаем ни малейшего внимания на взбешенную знаменитость, которая уже, несомненно, обдумывает остроумное возражение.

Мне плевать, что бы он ни бросил мне в ответ. Броуди Стил ничем не отличается от любого другого парня. Наглый фрукт, да еще такой скучный, что наверняка у самого скулы сводит. Я переехала, чтобы сбежать от бывшего, а не оказаться объектом издевательств очень похожего на него типа.

Он меня не знает. На его мнение мне громко начхать, хоть меня и огорчает, что такой талантливый чувак так легкомысленно судит о других.

– Идем, злюка! На сегодня хватит крови, – говорит Поппи, из рук вон плохо скрывая свое веселье. Обращаясь к мужчинам, она держится так уверенно, что те глаз с нее не сводят и ловят каждое слово. – До встречи!

– Приятно было со всеми познакомиться, – бормочу я, вяло пошевелив пальцами на прощание.

Брайс, не удосужившись проститься, ведет нас к, по-видимому, последнему незанятому столику в заведении.

– Это наш столик, – сообщает она, развеивая мое недоумение.

Поппи сбрасывает куртку.

– Просто поразительно, что Вик по-прежнему держит его свободным.

– Не называй ее по имени. Ты призовешь ее из недр преисподней, – шипит Брайс.

Я легкомысленно хихикаю и расстегиваю куртку, все еще чувствуя волнение. В сапогах, которые я одолжила у Поппи, у меня сводит пальцы, начинает болеть и пятка. Хотя они подходящего размера, но не для моих широких ступней. Да и в этом наряде мне не по себе.

– Что же между вами произошло? – спрашиваю я у Брайс.

Брайс протяжно и мучительно выдыхает, постукивая ногтями по столу.

– Мне нужно выпить не меньше трех порций, чтобы открыть этот ящик Пандоры.

– Тогда я схожу за первой, – объявляю я, выскальзывая из-за стола. Это же девичник, и ни один мужик мне его не испортит. – Что будете пить?

Только не говорите, что пиво.

– Мне водку с клюквенным соком, – щебечет Поппи.

Брайс отвечает не сразу.

– То же самое, и захвати на всех шотов текилы.

Мы с Поппи хором стонем, но ни одна не возражает. Раз ей нужна текила, то мы ее поддержим.

Я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к бару. Заказав напитки, облокачиваюсь на гладкую деревянную стойку и проверяю телефон. Отвечаю сестре, которая спрашивает о моих планах на вечер, а потом долго не решаюсь открыть переписку с Бо, уже в который раз с тех пор, как отправила вчера последнее сообщение, и, несмотря на то, что я согласилась поболтать только один день, я подумываю, не написать ли ему снова.

Вступать в разговоры с незнакомцами опрометчиво, но с ним было так легко. Даже весело. Мы здорово поладили, и оказалось, что у него даже чувство юмора такое же, как у меня. Так жалко, что больше нельзя поболтать!

Я заставляю себя убрать телефон в задний карман и улыбаюсь пожилой барменше, которая начинает расставлять бокалы с красноватым напитком на черный поднос. Следом идет текила, и я морщусь, представляя себе ее вкус.

– В горле пересохло?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь так резко, что волосы взметываются вверх. У меня за спиной, скрестив руки на широкой груди, стоит Броуди. На таком расстоянии он оказывается не на шутку высоким. Настолько, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В жизни не чувствовала себя такой коротышкой, как в этот момент. Зашибись!

До меня доносится древесный аромат его парфюма, и меня тут же начинает бесить, какой он приятный. Лучше бы он пах скунсом или еще чем-то таким же вонючим.

– Ага. Умираю от жажды, – огрызаюсь я.

Я тянусь за подносом, но он его перехватывает. Во мне все вскипает, и я вскидываю на него взгляд. Складка между сведенными бровями – мне уже кажется, что он с ней родился, – стала еще глубже, словно я успела его снова чем-то обидеть.

– Я донесу, – ворчит он.

– Чтобы можно было уронить весь поднос мне на голову, едва я повернусь спиной? Ну уж нет! Сама справлюсь.

– Я пытаюсь быть вежливым.

– Что ж, у тебя плохо выходит. Отвали.

Броуди закрывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем снова их открыть.

– Твое счастье, если ты не споткнешься в этих сапогах.

– Лучше самой споткнуться, чем быть сбитой с ног. Без шуток, убирайся!

Не успеваю я изумиться собственной грубости, как он отходит в сторону, подтягивая поднос к себе. Не дожидаясь меня, он несет его к нашему столику.

– Если это попытка извиниться за совершенно свинское поведение, то у тебя получается так себе! – говорю я погромче, чтобы он расслышал меня, несмотря на музыку и разговоры.

Броуди замирает, оглянувшись через плечо. При виде раздражения у него на лице я готова лишиться остатков самообладания.

– Это не извинение.

– Значит, твои приятели послали тебя помочь мне?

Один шаг ко мне, и плотная ткань джинсов натягивается на мышцах, напрягшихся от этого движения. Я стискиваю зубы и злюсь на саму себя, что обратила на это внимание.

– Спишем это на минутную слабость, – огрызается он, не приближаясь больше ни на шаг. – Такое больше не повторится, милая.

– Не называй меня так! – требую я, но Броуди уже шагает дальше, и быстрее прежнего.

Он шваркает поднос с напитками на стол, говорит что-то двум подругам, отчего те тут же переводят глаза на меня, и снова уходит прочь. Он не возвращается к своему столику. Нет, он пролетает мимо и совсем уходит из бара.

Брайс сочувственно мне улыбается, но я уже тянусь за одной из стопок и подношу ее к губам. Текила обжигает мне горло.

Ненависть с первого взгляда.

Как романтично!