Я видел, как Мальцева затянули за поворот скалы. Там было как минимум трое духов. Они копошились там, за камнями, и до меня доносились их гортанные крики и глухие удары — видимо, старлей всё ещё сопротивлялся.

Тогда я сорвался с места. Медлить было нельзя.

Сзади Громила что-то заорал, но я не разобрал слов. Пули свистели вокруг. Одна ударила в большой валун, за которым я прятался. Каменная крошка брызнула мне в лицо. Но я все равно бежал. Бежал, пригнувшись, стараясь хоть как-то прикрыть голову. Перепрыгивал через камни, чтобы не споткнуться на ходу.

За скалой, в небольшой выемке, трое духов всё ещё возились с Мальцевым. Он лежал на земле, упираясь спиной в валун, и отбивался. Один дух держал его за здоровую ногу. Второй пытался заломить ему руку. Третий стоял над ними и что-то кричал остальным.

Первого я снял сразу — короткая очередь из автомата в спину, и он рухнул, даже не обернувшись. Второй дёрнулся, схватился за автомат, но я уже перевёл ствол на него. Нажал на спуск. Выстрела не произошло. Патроны кончились. Я отбросил АК, и он мёртвым грузом повис на ремне у меня на груди.

Я выхватил ПМ.

Второй дух успел вскинуть свой АК. Я выстрелил дважды. Оба раза попал — в грудь и в шею. Он захрипел, схватился за горло. Потом забулькал и осел на камни, выронив оружие.

Третий бросился на меня. Бросился, потому что понимал — вскинуть оружие уже не успеет.

Он был здоровый — на голову выше, широкий в плечах. Я не успел навести пистолет. Он ударил меня всем весом, вбивая спиной в скалу. ПМ вылетел из руки. Я двинул ему локтем в голову, но он будто не заметил. Его кулак пошёл мне в лицо, и я едва успел защититься локтями.

Мы сцепились. Он вонял человеческим и конским потом. А еще — бараньим жиром. Пальцы у него были толстые, жёсткие, как корни. Он пытался дотянуться до моего горла, но я блокировал его руки. Я схватил его за одежду, подставил ногу и изо всех сил толкнул вперёд. Душман не удержал равновесия. Вместе мы упали и покатились по щебню. Он навалился сверху. Некоторое время мы копошились в пыли и камнях. Боролись, били друг друга куда придётся.

И тогда он ударил меня в бок. Совершенно случайно. Однако ему повезло.

Кулак пришёлся прямо в рану. Боль вспыхнула такая, что перед глазами всё побелело. Я стиснул зубы, зажмурился от боли и на миг ослабил хватку. Он это понял. Увидел, как я весь сжался, как у меня перехватило дыхание. И понял.

Второй удар пришёлся туда же. Я почти отключился. Боль стала такой, что я перестал чувствовать левую ногу. Он приподнялся, навис надо мной и вцепился в горло.

Я попытался сбросить его — не вышло. Он был слишком тяжёлый. Я вцепился рукой ему в кисти. Второй принялся шарить вокруг, стараясь найти хоть что-то, что поможет переломить ход драки.

И тут грохнул выстрел.

Дух дрогнул. Поднялся. Выгнулся дугой. Его лицо исказилось, и он дёрнулся, хватаясь за грудь. Обернулся с диким, непонимающим выражением, и в этот момент я выхватил нож у него с пояса. Потом — ударил

Лезвие вошло ему снизу в горло. Он захрипел, забулькал, вытаращил глаза. Потом обмяк и навалился на меня всем весом. Я столкнул его в сторону и замер, пытаясь вдохнуть.

В ушах звенело. Бок пульсировал болью. Но я все равно нашёл в себе силы и повернул голову, чтобы посмотреть, что же произошло.

Мальцев лежал на животе, забравшись грудью на труп духа. Глаза у него были закрыты. Лицо белое, в испарине. А в правой руке, обмякшей и безвольной, лежал снятый с трупа наган. Из ствола ещё поднимался лёгкий дымок.

Я смотрел на Мальцева ещё несколько секунд. Потом перевернулся. Встал. Ноги не слушались. Бок горел. Я доковылял до Мальцева и схватил его за разгрузку на спине.

Он был тяжёлый, мокрый от крови и пота. Я потащил его волоком. Он не стонал, не ругался, не требовал бросить его.

Потому что потерял сознание. Но главное — он был ещё жив.

* * *

Фокс лежал на гребне, прижавшись щекой к прикладу своего АК, снабжённого оптическим прицелом, и смотрел вниз. Там, на тропе, среди камней и пыли, шёл бой. Селихов только что скрылся за поворотом скалы, и почти сразу оттуда донеслись выстрелы. Автоматная очередь. Потом хлопки ПМа. Потом — какая-то возня.

— Командир, — негромко позвал он. — Дагдар ушёл за поворот. Я его не вижу.

Веденин не ответил. Он залег у края скального выступа, вцепившись пальцами в камень, и смотрел вниз. Лицо у него было холодное и безэмоциональное. Сосредоточенное.

Остальные: Горохов, Чёрный, Лысый и Синица методично работали по душманам снизу. Однако противник рассыпался по такой территории, что плотности огня спецназовцев и пограничников хватало разве что на то, чтобы заставлять отдельных, слишком уж наглых душманов, сидеть на месте и не продвигаться к позициям группы Мальцева.

Фокс перевёл прицел на склон. Духи, что засели наверху, продолжали вести огонь. Их было пятеро или шестеро. Они заняли хорошую позицию — выше тропы, за большими валунами, и простреливали подходы к гребню.

— Разрешите работать, товарищ майор, — сказал Фокс. — Я сниму того, что с пулемётом.

— Отставить, — бросил Веденин.

Фокс повернул голову.

— Не понял, товарищ майор?

— Прекратить огонь, — повторил Веденин, не оборачиваясь. — Всем прекратить огонь.

Синица, лежавший чуть левее, приподнялся на локте. Чёрный замер. Лысый даже нахмурился.

— Товарищ майор, — проговорил Фокс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — там Дагдар и Клин, и остальные. Без нашего прикрытия их просто сомнут.

— Я вижу.

— Тогда почему…

— Потому что это приказ, Фокс.

Фокс сжал зубы. Он снова прильнул к оптике. Внизу, на тропе, духи перебегали от камня к камню. Те, что были на скалах сверху, вдруг начали сниматься с позиций. Один за другим они покидали укрытия и спускались вниз, к тропе. Торопились.

Группа Мальцева, рассеявшаяся по тропе, оказалась в их слепой зоне. И духи стремились сменить позицию. Спуститься, чтобы это исправить.

— Они уходят вниз, — тихо сказал Фокс. — Все. Стягиваются к повороту.

Веденин чуть подался вперёд. Он смотрел вниз и молчал. Потом губы его дрогнули.

— Всем ждать, — проговорил он едва слышно. — Ни единого выстрела.

Фокс перевёл взгляд на майора. Но тут же прильнул обратно к оптике. Ему показалось, что указательный палец правой руки чешется так сильно, что исправить это можно лишь одним способом — нажать на спуск. Он поймал душмана-пулемётчика в прицел — навёл прицельную планку так, чтобы скомпенсировать расстояние до цели.

— Ждать, — сказал Веденин. — Всем ждать.

Фокс смотрел в прицел. Духов становилось больше. Они скапливались внизу, за камнями, и что-то кричали друг другу. Кажется, спорили, как именно добить группу, зажатую на тропе. Фокс понимал — ещё немного, ещё мгновение, противник ринется в атаку, разбежится по тропе и займёт укрытие. Тогда их огонь с возвышенности снова станет почти бесполезным.

— Пора, — сказал Веденин. — Огонь.

Фокс нажал на спуск. Первый выстрел снял пулемётчика — тот только начал устанавливать сошки, но тут же дёрнулся, откинулся назад и замер навсегда. Вторым выстрелом Фокс уложил духа, который пытался выглянуть из-за валуна. Чёрный бил короткими очередями, целясь через оптику. Пули ложились кучно. Синица и Лысый работали по флангам, не давая никому вырваться из-под огня.

Внизу началась паника.

Духи не ожидали такого. Они скучились в узком месте и теперь не могли рассредоточиться. Один попытался выбежать из-за камней, но Фокс снял его на третьем шаге. Другой заорал что-то и бросился обратно вверх по склону, но Чёрный достал его. Ещё двое упали, даже не поняв, откуда прилетели пули.

Остальные дрогнули. Сначала отползли за поворот, потом, теряя убитых и раненых, начали отходить дальше, вглубь распадка. В конце концов противник умудрился организоваться и подавить панику. Духи принялись отступать более организованно и вскоре скрылись меж камней.

Фокс оторвался от прицела. Выдохнул. Перевёл взгляд на Веденина.

Майор всё так же лежал у края выступа. Лицо у него оставалось спокойным, но пальцы, сжимавшие камень, побелели.

— Всем вниз, — сказал он. — Нужно вывести группу Мальцева. Причем быстро. Пока духи не опомнились.

Фокс поднялся. Закинул автомат на плечо, и они двинулись вниз по склону. В голове у него всё ещё стоял грохот выстрелов, а перед глазами — картинка того, как духи падают один за другим, не понимая, откуда пришла смерть.

Он не знал, жив ли Селихов. Не знал, жив ли Мальцев. Но теперь у них был шанс. Туманный, зыбкий.

Но все же был.

* * *

Минут через десять всей группой мы добрались до гребня. Последние метры дались тяжелее всего: ноги не слушались, бок разрывался болью, перед глазами всё плыло. Громила и Крест помогали тащить Мальцева. Он был без сознания и даже не стонал — просто висел у них на руках, тяжёлый, мокрый от крови.

Рана была тяжёлой, однако пуля, к счастью, не задела артерию. Иначе Мальцев был бы уже мёртв.

Когда мы добрались, Фокс помог уложить Мальцева на плащ-палатку. Крест тут же принялся резать штанину — грубо, быстро, чтобы скорее добраться до раны. Нога у Мальцева распухла и посинела. Кровь продолжала сочиться, хоть и медленнее, чем раньше.

Я сел у камня. Стянул с плеча ремень автомата и некоторое время просто дышал. Сердце колотилось так, что пульс отдавал в виски. Казалось, сердце и внутренние органы работали так быстро, что почти очистили кровь от алкалоидов эфедры, и на плечи упала дикая усталость.

Я потянулся к фляжке и отпил ещё несколько глотков отвара, стараясь не морщиться, будто просто пью воду.

Вокруг было тихо. Только ветер шуршал сухой травой и откуда-то снизу, из распадка, ещё доносились редкие крики — но уже далёкие, словно бы смешивающиеся с шумом ветра. Это, справедливо рассудив, что стычка с шурави обошлась им слишком дорого, отходили духи.

Веденин обходил группу. Сначала остановился у Мальцева. Посмотрел на рану. Потом перевёл взгляд на меня. Лицо у него было серым от пыли и усталости, но глаза оставались холодными, а взгляд цепким.

— Почему вы пошли этой тропой, Дагдар? — спросил он тихо.

Я поднял голову.

— Почему вы не пошли длинным маршрутом? Вы не могли не понимать, что он безопаснее, и в случае появления противника там можно было бы просто спрятаться, чтобы избежать боя.

Я вытер пот со лба.

— Спросите об этом у Мальцева, товарищ майор. Когда он придёт в сознание.

Веденин нахмурился.

— Никаких имён, Дагдар. Я говорил об этом чётко и ясно.

— Виноват.

Веденин долго смотрел на меня. Потом отвёл взгляд. Вздохнул. Он устал так же, как и все мы. Может, даже сильнее — на нём лежала ответственность за каждого из группы.

Веденин сглотнул. Приблизился. Сел рядом.

— Ты вытащил Клина из-под огня противника. Жизнь ему спас. За это объявляю тебе благодарность, Дагдар.

— Мы ведь своих не бросаем, — не сразу, но тихо проговорил я. Потом глянул на Веденина. — Что бы ни случилось, не бросаем. Да, товарищ майор?

И тут произошло ровно то, чего я и ожидал. Веденин не выдержал моего взгляда. Опустил глаза. И негромко, как-то горько, засопел.

И ничего не ответил.

Майор Веденин, командир группы, поднялся.

— Слушай мою команду, — громче, так, чтобы все его слышали, заговорил майор.

Пограничники и спецназовцы подняли головы. Уставились на майора. Даже Крест оторвался от раны Мальцева.

— Сворачиваемся, — сказал вдруг Веденин. — Вызываем эвакуацию. Операция провалилась. Мы не можем больше здесь оставаться. Клин ранен. Нас раскрыли. Район поднимут, и через пару часов здесь будет столько духов, что нам не выйти. А потому — мы уходим.

Он обвёл взглядом остальных. Синица молча опустил глаза. Чёрный, стоявший на колене у камня, переглянулся с Лысым. Крест, снова занявшийся перевязкой, процедил что-то неразборчивое. Громила тихо сплюнул. Горохов просто промолчал, стараясь больше не смотреть на Веденина. Фокс молчал тоже, но я видел, как он смотрит на Веденина — спокойно, без удивления.

Даже Стоун, сидевший до этого тихонько, в сторонке, вытянул шею и глянул на майора с таким выражением, которое бывает у кота, нагадившего где не надо.

Я поднялся. Бок сразу отозвался глухой, тянущей болью.

— Уходим, — повторил Веденин, зыркнув на меня. — Это приказ. А приказы, как все вы знаете, не обсуждаются.