Официант расставил на столе три чашки с черным кофе и так же незаметно удалился.

Нандор сделал небольшой глоток, собираясь с мыслями. Его лицо, как обычно, оставалось непроницаемым, но по глазам было видно, что он собирается говорить о вещах, неприятных самому.

— Радикальная группировка «Лесные братья» появилась очень давно, — начал эльф лекторским тоном. — Не так давно, как длится само противостояние наших рас, разумеется. Но этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы у нее появились как ярые сторонники среди эльфов, так и те, кто считает их методы ошибочными. Многие из нас прекрасно понимают, что их попытки вести войну тщетны. Они приводят только к одному: и без того низкая популяция эльфийской расы падает еще сильнее с каждым боевым столкновением.

Я внимательно слушал, не перебивая. Информации о положении дел на западных границах в открытых источниках всегда было мало, и она жестко фильтровалась имперской цензурой.

— Император ведь неоднократно предлагал им сложить оружие, — продолжил Нандор. — Он предлагал прекратить нападать на граничащие гарнизоны, военные колонны и мирные поселки. Взамен корона обещала полную амнистию для всех участников сопротивления, абсолютную свободу передвижения по территории Империи, лояльность и возможность ассимиляции.

Я нахмурился, переваривая сказанное.

— То есть, Император предлагал им полное погружение в жизнь Империи без каких-либо уголовных последствий за прошлые действия, да еще и государственный протекторат в придачу? — уточнил я. — Как вам?

— Верно, — коротко подтвердила Шая, до этого молча слушавшая брата.

— И в чем подвох? — я скептически приподнял бровь. Зная, как работает государственная машина, я с трудом верил в абсолютный альтруизм. — Им предлагают даже не перемирие, а полноценный мир. Просто прекратите войну, выйдите из лесов и присоединитесь к Империи на легальных основаниях. В чем причина отказа?

Нандор криво ухмыльнулся, отодвинув от себя чашку.

— Все не так просто, как кажется на бумаге. Эльфы — народ гордый, Виктор. Не смотри на то, что я или Шая общаемся с тобой на равных и носим имперские костюмы. Да, мы привыкли. Мы сделали свой выбор и все равно действуем внутри Империи во благо нашего народа. Мы понимаем, что здесь, в городах, тоже нужны те, кто поможет ассимилировавшимся сородичам защитить свои права. Но человеческий шовинизм и расизм никуда не делись по щелчку пальцев монарха. Скажи спасибо, что на улицах хотя бы перестали писать на стенах краской лозунги в духе «эльфов в резервацию».

— И такое было? — искренне удивился я. В Феодосии, да и в столице, я подобного радикализма в открытую не встречал, хотя косые взгляды в сторону нелюдей замечал регулярно.

— И есть, — жестко отрезал эльф. — В отдаленных губерниях и провинциях это встречается по сей день. Закон не может мгновенно изменить менталитет простого народа. Но сейчас речь не об этом.

Нандор сцепил пальцы в замок и оперся локтями о стол.

— Суть в том, что радикальные группировки и те эльфы, кто сознательно остался в лесах, глубоко убеждены, что согласием на ассимиляцию они предают своих предков и саму нашу суть. Пойми одну вещь: мы живем очень долго. История нашего народа куда более длинная и размеренная, чем ваша. Вот только люди развиваются быстрее именно потому, что живут короткую жизнь. Вы постоянно спешите. Вы торопитесь жить, торопитесь изобретать, торопитесь забирать чужое. И это, как оказалось на практике, стало причиной вашего колоссального технологического прогресса. Пока наши братья веками сидели в гармонии с природой, держали в руках луки и созерцали звезды, ваши братья уже вооружились палками, стреляющими свинцом, и начали войну. Просто потому, что им показалось, будто на один квадратный метр земли им как-то мало места.

Эльф замолчал на пару секунд, давая мне осознать разницу в психологии целых рас.

— И вот, спустя пару веков мы сидим с тобой за этим столом в центре Москвы и обсуждаем эту проблему, — продолжил он. — Вот только кто-то из нашего народа понял, что мир изменился и надо адаптироваться, чтобы жить дальше. А кто-то в лесах до сих пор считает, что надо продолжать созерцать звезды, но исключительно на той территории, которую они уже никогда не смогут вернуть физически. Это просто невозможно. Невозможно вести войну, не имея своего тяжелого производства, промышленного снабжения и неисчерпаемых ресурсов. А тем более учитывая тот факт, что от имперских пуль эльфы истекают кровью точно так же, как люди, и умирают так же быстро. Из-за физиологических особенностей рождаемость у нашего народа в разы ниже человеческой. Мы не можем восполнять потери. Такова цена долгой жизни.

Я слушал его и ловил себя на довольно странной мысли.

Никогда бы не подумал, что Нандор является таким глубоким знатоком эльфийской истории и социологии. Со времен нашего первого, весьма напряженного знакомства еще в Феодосии, когда они следили за мной из машины, он казался мне просто суровым профессионалом своего дела. Отличным оперативником МВД, метким стрелком, хладнокровным спецагентом, прагматичным борцом за права своего народа внутри государственной машины. Но никак не профессором исторических и философских наук.

— То есть, ты хочешь сказать, что всему виной банальная упертость? — прямо спросил я, резюмируя его длинную речь. — Если откинуть в сторону всю ту лирику про созерцание звезд и память предков, которую ты сейчас рассказал.

Нандор кисло улыбнулся. Ему явно не понравилось мое упрощение, но спорить с фактами он не стал.

— Рассуждая примитивными человеческими критериями — да.

Я скрестил руки на груди и ухмыльнулся ему в ответ. Терпеть снисходительный тон я не собирался.

— А высокие эльфийские критерии, надо полагать, говорят, что это священная борьба за абсолютную свободу?

— Да, — твердо ответила Шая, не дав брату вставить слово и лишив нас возможности начать браниться, как это бывало прежде. Она посмотрела на меня. — Именно поэтому, лично мое мнение заключается в том, что этому конфликту на данном этапе нет ни конца, ни края. Компромисс невозможен, пока живы идеалы старого мира. Но давайте вернемся к сути. Брат Виктора предположительно находится у «Лесных братьев». Соответственно, он хочет его оттуда вытащить.

— Это я уже понял, — сказал Нандор, переведя взгляд на сестру, а затем снова на меня.

— Есть какие-нибудь реальные возможности уточнить, правда ли он находится у них, и не является ли это письмо банальным обманом? — задал я главный вопрос, ради которого и инициировал эту встречу. — Мне нужны гарантии, прежде чем я сделаю хоть один шаг в их сторону.

Нандор задумался. Он взял чашку, отпил немного остывшего кофе и медленно поставил ее на блюдце.

— Сомневаюсь, что смогу дать тебе стопроцентную гарантию прямо сейчас, — честно ответил он. — Структура радикалов децентрализована. Но я могу аккуратно поспрашивать у своих коллег по ведомству с запада. У них есть своя агентура и свои каналы получения информации. Но ничего конкретного я тебе не обещаю.

— Было бы неплохо, — я кивнул, принимая его условия. В моем положении любая зацепка была на вес золота. — И на том спасибо.

— Сочтемся, коронер, — Нандор слегка прищурился. В его глазах я заметил странный блеск, который явно не сулил ничего хорошего. — К слову, я слышал, что ты успешно прошел все бюрократические процедуры, получил лицензию мага, и теперь твои способности абсолютно легальны на территории Империи.

— Верно, — подтвердил я, не понимая, к чему он клонит.

Нандор перевел взгляд на Шаю.

— Так это… — задумчиво протянул эльф, обращаясь к сестре.

— Что? — недоумевала Шая, слегка нахмурившись.

— Почему мы не можем обращаться к нему, как к независимому специалисту для проведения допросов?

Повисла пауза.

— Кгхм… — Шая неловко откашлялась. Она явно не ожидала такого прямого и прагматичного вопроса от брата, тем более в моем присутствии. У нее явно не было заготовленного ответа на подобное предложение.

— А я когда-то говорила, что мы не можем этого делать? — наконец, нашлась она, пытаясь сохранить лицо.

— Я просто поинтересовался, — пожал плечами Нандор, словно речь шла о найме сантехника, а не мага. — С его уникальными навыками и теперь уже полным официальным одобрением от государства мы же можем привлекать его к следственным мероприятиям? Закон этого не запрещает. А на практике это колоссально упростит нашу работу во многих сферах, особенно там, где подозреваемые предпочитают молчать.

Я сидел, приподняв брови, и молча смотрел на эльфов, которые прямо при мне обсуждали, как именно они будут использовать мои способности в интересах Министерства Внутренних Дел.

— Меня спросить не забыли? — поинтересовался я, прерывая их диалог.

Оба эльфа одновременно повернули головы и посмотрели на меня.

— Ну мы же тебе помогаем, — логично заметил Нандор, и в его голосе не было ни капли смущения. — Пока что я лишь вслух предполагаю, как ты можешь помочь нам в ответ, если возникнет такая служебная необходимость. И заметь, Виктор, в делах Особого Отдела ты уже и так в курсе.

Я тяжело вздохнул, глядя в остывший кофе. Крыть было нечем. Нандор был прав. Отношения со спецслужбами — это всегда палка о двух концах. Ты просишь у них ресурс, они просят твой.

Вот уж действительно. Назвался груздем, полезай в лукошко.

— Значит, договорились, — кивнул я, подводя итог нашему специфическому бартеру. — Тогда узнайте, что там творится, и дайте мне знать. Если получится выяснить, что мой брат действительно жив и находится у них, тогда я подумаю, что делать дальше.

Нандор смотрел на меня несколько секунд, словно взвешивая мои слова. Его темные глаза оставались непроницаемыми, но в позе чувствовалась легкая напряженность.

— Вот тебе мой совет, Виктор, — негромко, но веско произнес эльф, чуть наклонившись над столом. — Если у тебя есть возможность решить этот вопрос без кровопролития — реши его именно так.

Я приподнял бровь, глядя на оперативника Особого Отдела.

— И ты видишь варианты такого решения? — прямо спросил я.

— Да, — так же прямо ответил Нандор. — Просто выкупи брата. Собери нужную сумму, организуй безопасную передачу и забери его. Тихо и чисто.

Я медленно покачал головой. Слышать подобное от сотрудника имперских спецслужб было по меньшей мере странно, но, с другой стороны, он оставался эльфом. И где-то глубоко внутри он, возможно, не желал, чтобы имперский спецназ сровнял с землей очередной лесной лагерь его сородичей, пусть и радикально настроенных.

— И это, по-твоему, без кровопролития? — я усмехнулся, но веселья в этом звуке не было. — Это инвестиция в оружие и провизию, которые они потратят, чтобы убивать моих сограждан. Имперских солдат, жандармов, случайных людей, оказавшихся не в том месте. Если бы у эльфов существовали официальные благотворительные фонды, которые помогали бы нищим, мирным эльфам — я бы с удовольствием туда задонатил. Но при твоем раскладе выходит, что я стану прямым спонсором радикальной террористической группировки. Не самое лучшее достижение в послужном списке, не находишь?

Нандор выслушал мою тираду и ни на секунду не смутился. Он просто пожал плечами, откидываясь на спинку стула.

— Я лишь дал совет, основываясь на статистике выживаемости заложников при штурмах, — ровно ответил он. — Как именно поступать — дело твое.

— Справедливо, — согласился я.

Мы расплатились за кофе. Я оставил на столе несколько купюр, покрывающих счет и чаевые, после чего мы поднялись и направились к выходу.

На улице нас встретил привычный столичный шум и прохладный, влажный ветер. Небо все так же хмурилось серыми тучами. Шая и Нандор остановились у края тротуара и синхронно достали сигареты. Я стоял рядом, ожидая, пока они докурят, и наблюдал за проезжающими мимо машинами.

— Ну, — сказал Нандор, бросая окурок в урну и выдыхая последнюю струйку сизого дыма. — Перерыв у нас закончился, так что, поехали обратно.

Мы сели в «Имперор». Я завел двигатель и плавно влился в автомобильный поток, направляясь в сторону здания Министерства Внутренних Дел.

Я припарковал машину у знакомого контрольно-пропускного пункта. Эльфы отстегнули ремни безопасности.

— Дам знать через пару дней, — сказал Нандор, открывая дверь. Он задержался на мгновение, глядя на меня. — А пока не суетись и не делай резких движений. Если твой брат действительно у них, то они ему ничего не сделают.

— Это я уже понял, — кивнул я. Логика террористов, использующих заложников как живой капитал, была мне предельно ясна. Мертвый аристократ не стоит ни копейки.

Эльф коротко кивнул в ответ, принимая мой ответ. Шая молча вышла следом за братом.

— Бывай, коронер, — бросил Нандор напоследок и захлопнул дверь.

Я отсалютовал ему от виска двумя пальцами сквозь стекло, после чего дождался, пока их фигуры скроются за стеклянными дверями проходной МВД, затем вывернув руль, я развернул машину и поехал домой.

До особняка удалось добраться быстрее, чем до эльфов, так как Московские пробки только начинали собираться. Загнав машину на территорию имения, я заглушил двигатель и направился к главному входу.

В доме было тихо. Девушек не было видно, скорее всего, они находились в своем крыле. Я скинул куртку, повесил ее на крючок в прихожей и сразу направился на второй этаж.

Отец был в своем кабинете. Когда я открыл дверь, он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на внутренний двор. Его поза выдавала крайнюю степень нервного напряжения: плечи были жестко зафиксированы, спина прямая, словно лом вставили. Услышав звук открывшейся двери, Андрей Иванович резко обернулся.

В его покрасневших глазах читался немой вопрос.

Я прошел вглубь комнаты и сел в кресло напротив его рабочего стола.

— Я пообщался с нужными людьми из Министерства Внутренних Дел, — начал я без долгих вступлений, переходя сразу к сути. — У них есть выходы на спецотделы, которые курируют западные территории.

Отец шагнул к столу, оперся на него обеими руками и тяжело выдохнул.

— И что они сказали? — спросил он глухо.

— Они пробьют информацию по своим оперативным каналам. Задействуют агентуру на западе, чтобы выяснить, действительно ли Дмитрий находится у радикалов, или это письмо — просто чья-то мошенническая схема. Нужно время. Пару дней, чтобы получить подтвержденные данные с границы.

Андрей Иванович опустился в свое кресло. Он потер лоб, явно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Пару дней… — пробормотал он. — А если за эти пару дней с ним что-то случится? Письмо же требовало поторопиться.

— Я обсуждал с ними и этот аспект, — солгал я, чтобы окончательно выбить из него панику, но ложь эта была абсолютно логичной и обоснованной. — Следователи подтвердили мои утренние выводы. По их статистике, бывали случаи подобных обменов. Радикалы относятся к статусным пленникам исключительно как к ценному ресурсу. Никто не станет резать курицу, которая может снести золотое яйцо.

Я помолчал. Пусть мы с эльфами этого не обсуждали, мне достаточно и информации из интернета. Да, там много дряни и лжи, но на своем опыте успел убедиться, что и правды тоже достаточно.

— Если Димка действительно у них, его будут беречь. Кормить, лечить, если нужно, и охранять. Просто так его там никто не бросит и уж тем более не пустит в расход до тех пор, пока идут переговоры, — твердо резюмировал я. — Так что сейчас от нас требуется только одно: не суетиться, не делать глупостей и дождаться проверенной информации от МВД. Как только мы будем точно знать, что он жив и где именно его держат, мы разработаем план.

Отец сидел неподвижно, переваривая сказанное. Рациональные доводы, подкрепленные якобы официальным мнением министерских силовиков, сделали свое дело.

Он посмотрел на меня. Снова осунувшееся лицо. Снова нервное напряжение. Словно я и не спасал его недавно от смерти. Надеюсь его не хватит удар, пока мы тут разбираемся.

— Очень на это надеюсь, — тихо сказал отец.