После тяжелого разговора с отцом я покинул кабинет. Закрыв за собой дверь, я на секунду задержался в пустом коридоре второго этажа. Вечерняя тишина особняка давила на мозги. Андрей Иванович принял мои доводы, но я прекрасно понимал, что его отцовское сердце все еще рвется в западные леса. Мне предстояло действовать быстро, чтобы он не передумал и не наделал глупостей.

Спустившись по лестнице на первый этаж, я направился на кухню.

Там царил привычный порядок. У столешницы стоял Григорий Палыч. Старый дворецкий как раз заканчивал варить кофе в медной турке.

Услышав мои шаги, управляющий обернулся.

— О, Виктор Андреевич… — произнес он. — А я как раз наверх собирался. Хотел вам отнести.

Он кивнул на небольшой серебряный поднос, где уже стояли две фарфоровые чашки.

— Мой кофе оставь тут, пожалуйста, — сказал я, выдвигая стул и садясь за кухонный остров. — Мы с отцом разговор закончили. Но ему пятьдесят грамм коньячку сейчас точно не помешает. Нервы ни к черту.

Григорий Палыч понимающе прикрыл глаза. Он слишком хорошо знал Андрея Ивановича, чтобы задавать лишние вопросы о его состоянии после получения письма от террористов.

— Я вас понял… — ответил управдом без лишних эмоций.

Он плавно подошел к навесному шкафу из темного дерева, открыл его и достал пузатую бутылку выдержанного армянского коньяка. Откупорив пробку, он плеснул янтарную жидкость прямо в одну из кофейных чашек, предназначенных для отца. Затем он повернулся ко мне, держа бутылку на весу.

— А вам, молодой граф?

— Не надо, — я покачал головой. — Я просто кофейку.

Управляющий коротко кивнул. Он вернул бутылку на место, поставил чашку с коньячным кофе на блюдце, затем водрузил все это на разнос. Подхватив его обеими руками, он направился к выходу из кухни, чтобы отнести напиток на второй этаж.

Оставшись в одиночестве, я пододвинул к себе чашку и сделал небольшой глоток, чувствуя, как горечь прокатывается по горлу.

Итак, надо прикинуть план действий.

Ситуация складывалась скверно, но не безнадежно. Самый простой, логичный и быстрый способ узнать хоть что-то о происходящем на западных рубежах — связаться с эльфами напрямую. И не с абстрактными представителями расы, а с теми, кого я уже знал. Уверен, что Шая и Нандор осведомлены о «Лесных Братьях» и регулярных вооруженных стычках на границе ничуть не хуже прочих чиновников. Учитывая специфику их работы в Особом Отделе МВД, они должны знать структуру этих группировок, их методы работы, а может, даже обладают информацией о том, с чего вообще исторически началась вся эта партизанская катавасия в лесах.

Дальше — больше. Даже если они не располагают оперативными данными прямо сейчас, они могут узнать их у своих коллег. На западе, в приграничных гарнизонах и управлениях, я уверен, тоже должны быть эльфы, официально служащие Империи, которые по долгу службы следили за происходящим. Свои каналы связи, своя агентура.

Хотя у меня лично, как у человека с аналитическим складом ума, к таким вот «остроухим госслужащим» неизбежно возникал один очень закономерный вопрос.

Они находились слишком близко к зоне боевых действий. Слишком близко к своим радикально настроенным сородичам. Где гарантия, что эти ассимилировавшиеся эльфы, надевшие имперские мундиры, тайно не плетут интриги вместе с теми же «Лесными Братьями»? Где гарантия, что они действительно лояльны к Империи, а не занимаются сливом секретной информации, саботажем или обеспечением контрабандных коридоров?

Как вообще Служба Безопасности Российской Империи проверяет эту лояльность?

Вопрос был далеко не праздным.

Голова сама, выудив воспоминания из моей прошлой жизни, нарисовала картинку. Я вспомнил старый шпионский боевик «Кингсман». Там была весьма показательная сцена: каждому из курсантов, прошедших изнурительное обучение на секретного агента, в самом финале выдавали пистолет и требовали застрелить собаку, которую они сами же вырастили и воспитали за время учебы. Жестокий, бескомпромиссный приказ. И те, кто нажимал на спусковой крючок — завершали обучение и становились полноценными агентами. В итоге, естественно, оказывалось, что в пистолете был холостой патрон, собака оставалась жива, а все это действо было лишь радикальной психологической проверкой на абсолютную лояльность и готовность выполнять приказы.

Кино есть кино. Но мы находились не в фильме. Мы жили в Российской Империи, где государственная машина была тяжелой, безжалостной и не склонной к театральным постановкам.

Вот тут, в этом мире, силовики могли проверять лояльность без холостых патронов. Чтобы эльф доказал свою преданность имперской короне, от него могли потребовать реальной крови. Выдать сородича. Лично ликвидировать ячейку сопротивления. Сдать каналы поставок. СБРИ не стала бы играть в психологические тесты с собачками; они требовали бы поступков, отрезающих пути к отступлению. Если Шая и Нандор работают в столичном МВД, значит, они эту проверку прошли. И прошли успешно. Вопрос лишь в том, какую цену они за это заплатили.

Сделав последний глоток из чашки, я отставил пустой фарфор в сторону. Достав из кармана смартфон, разблокировал экран и открыл «Имперграмм». Привычным движением пальца я добрался до защищенного сквозным шифрованием чата с Шаей. Панель клавиатуры всплыла на экране.

«Привет. Мне нужно встретиться с тобой и твоим братом», — быстро набрал я и нажал кнопку отправки.

Зная специфику ее работы, я был готов ждать ответа несколько часов, но статус сообщения почти сразу сменился на «прочитано». Ответ пришел примерно через минуту.

«Мне уже не нравится 😒. Что ты задумал?»

Я усмехнулся. Прямолинейность эльфийки всегда экономила массу времени.

«Хочу поболтать насчет твоих сородичей на далеком западе», — напечатал я.

Индикатор «Шая печатает…» повисел на экране несколько секунд.

«Конкретнее».

Я на секунду задумался, стоит ли выкладывать карты на стол прямо в мессенджере, пусть и защищенном. Но скрывать суть проблемы не было смысла — мне нужны были их знания.

«Отцу прислали депешу, в которой требуют оплатить жизнь моего брата».

Ответ задержался. Видимо, Шая переваривала полученную информацию, сопоставляя ее с тем, что она знала о семье Громовых из официальных досье.

«Который пропал без вести?» — пришло наконец сообщение.

«Да».

«Вот дерьмо. И что, ваш род уже планирует спасательную операцию, а ты лично отправишься туда, как супергерой?».

Я тихо хмыкнул, глядя на экран.

«Слишком хорошо ты меня выучила», — отбил я ответ.

«Я тебе не позволю этого делать. Один ты туда не поедешь ни в коем случае. Совсем. Громов, слышишь? Я тебе запрещаю.»

Тон ее сообщений сменился на откровенно командирский. Это было даже забавно. Агент Особого Отдела пытается командовать аристократом с аномальным магическим даром. Но я ценил этот порыв.

«Давай сначала встретимся и поговорим, — начал набирать я, стараясь успокоить ее. — Я хочу узнать все, перед тем, как что-то делать. Быть может, я вообще всю информацию передам Императору и его свите, чтобы они сами уже дальше думали, как поступать с этим».

Эта фраза должна была немного сбить градус ее напряжения. Передача дела на высший уровень — логичный и безопасный шаг, который вполне укладывался в рамки здравого смысла.

«Ладно. Давай завтра после обеда», — согласилась она.

«Договорились. Нандору передавай привет».

«🫰»

«👋»

Я заблокировал телефон и сунул его в карман штанов. Первый шаг к пониманию ситуации сделан.

Поднявшись из-за стола, я направился в свою комнату на втором этаже. День выдался выматывающим, но перед тем, как лечь, нужно было смыть с себя напряжение. Горячий душ помог расслабить забитые мышцы и немного прояснить мысли. Вода смыла усталость, но мозг продолжал работать, цепляясь за скудные факты.

Выйдя из ванной и накинув свежую футболку, я не стал ложиться в кровать. Вместо этого я подошел к рабочему столу, откинул крышку ноутбука и загрузил систему.

Мне требовалось больше фактов. Не официальных сводок Министерства Обороны, где каждое слово выверено цензорами, а информации из первых рук. От тех, кто столкнулся с этой проблемой лично.

Я открыл браузер и через цепочку анонимайзеров зашел на несколько крупных имперских форумов. В поисковую строку полетели запросы: «западная граница пропал без вести», «лесные братья потери», «поиск солдат западный фронт».

Результатов было много. Слишком много.

Я потратил около получаса, пролистывая страницы и вчитываясь в длинные треды. На форумах было довольно много постов и отчаянных жалоб от простых граждан. Матери, жены, сестры искали хоть какую-то зацепку о своих родственниках, отправленных служить на западные рубежи.

Люди писали о том, что пропавших там действительно много. Целые патрули исчезали в глухих лесах, не оставляя после себя ни следов, ни тел, ни гильз. Военные комиссариаты отделывались стандартными отписками: «Пропал без вести при невыясненных обстоятельствах». Специфика местности, где были болота, густая тайга и локальные магические аномалии, делала поисковые операции практически невозможными. Найти там никого не могли. В подавляющем большинстве случаев эти солдаты просто стирались из списков живых.

Но меня интересовала другая статистика.

Я изменил условия поиска. Теперь в строку запроса легли другие слова: «выкуп лесные братья», «требуют деньги за пропавшего запад», «анонимное письмо граница».

Поисковик выдал гораздо более скромный результат. Я начал методично прочесывать узкоспециализированные ветки, закрытые сообщества ветеранов и полуанонимные борды, где люди не боялись модерации.

И да, очень мало, но люди нехотя обсуждали эту тему.

Я нашел несколько тем, где пользователи, скрываясь за безликими никнеймами, делились обрывками информации. Единичные случаи бывали. Кто-то слышал от знакомого, кто-то рассказывал историю друга семьи. Суть сводилась к одному: иногда, крайне редко, приходили требования о выкупе. И всегда — подчеркиваю, всегда — эти требования касались исключительно выходцев из знатных или очень богатых родов. Кого-то из аристократов действительно передавали за выкуп.

Я откинулся на спинку стула, глядя на светящийся экран монитора.

Вот то-то и оно.

То, что я полчаса назад пытался втолковать находящемуся в панике отцу, подтверждалось фактами из сети. Эти «партизаны» не были бездумными кровожадными маньяками, убивающими всех подряд. У них работала четкая система фильтрации и разведки. Они собирали информацию, узнавали о происхождении пленных. Если в их руки попадал обычный солдат из крестьян или рабочих — его судьба была незавидной. Но если они понимали, что перед ними аристократ, чья семья обладает ресурсами… его берегли. Держали до последнего в надежде на крупный выкуп, потому что война требует денег. Всякие простолюдины им были неинтересны в качестве товара.

Дмитрий Громов был наследником пускай не самой влиятельной фамилии, но уж точно не бедной. Для радикалов он представлял собой ходячий золотой слиток. И убивать его им было абсолютно невыгодно до тех пор, пока оставался шанс получить за него деньги.

С этой мыслью я закрыл ноутбук и лег в постель, заложив руки за голову. Мои догадки оправдывались, а значит, у нас было время и пространство для маневра.

Можно сказать, я засыпал довольный, потому что, все было не так плохо, как рисовал себе отец и как нагнетали эльфы.

Но говорить я ему об этом пока не буду.

Утром я проснулся задолго до того, как особняк начал подавать первые признаки жизни.

Я поднялся с кровати, надел спортивные штаны и футболку. Не тратя времени на раздумья, прямо в спальне провел стандартную разминку. Размял суставы, растянул забитые мышцы шеи и спины. Затем перешел к базовым упражнениям: отжимания от пола до жжения в грудных мышцах, приседания, планка.

Закончив зарядку и приняв душ, я спустился на первый этаж. В доме стояла идеальная тишина. Отец, судя по всему, еще спал, восстанавливая нервную систему после вчерашних новостей, а девушки отдыхали в гостевом крыле.

Я прошел на кухню и открыв массивную дверцу двухкамерного холодильника, быстро изучил содержимое полок. Мой взгляд зацепился за картонную упаковку куриных яиц и плотную связку сарделек в натуральной оболочке. Отличный вариант для быстрого и сытного завтрака.

Достав нужные продукты, я поставил на плиту чугунную сковороду, плеснул немного масла. Сардельки, нарезанные толстыми кружочками, с шипением коснулись раскаленного металла. По кухне поплыл насыщенный запах жареного мяса. Дождавшись, пока они покроются золотистой корочкой, я разбил сверху четыре яйца, убавил огонь и накрыл сковороду крышкой.

Именно в этот момент за моей спиной раздались тихие шаги.

На пороге кухни стоял Григорий Палыч. Старый дворецкий был уже полностью одет в привычную строгую униформу, гладко выбрит, а его седые волосы были аккуратно зачесаны. Увидев меня у плиты с лопаткой в руке, он замер, и на его лице мгновенно отразилась смесь глубокой скорби и профессионального возмущения.

— Виктор Андреевич… — протянул Палыч, делая шаг вперед и сокрушенно качая головой. — Ну что же вы делаете? Разве же это дело? Вы бы меня разбудили, я бы мигом все приготовил. Ну негоже молодому графу у плиты стоять и самому за собой глядеть. Для этого же в доме прислуга есть.

Я выключил конфорку, сдвинул сковороду на холодную подставку и спокойно посмотрел на управляющего.

— Григорий Палыч, — ровным тоном начал я. — Мы с тобой эту тему уже обсуждали. У меня все еще есть две руки, они функционируют исправно, и с момента нашего последнего разговора мало что изменилось.

Дворецкий тяжело вздохнул, попытавшись вставить слово в защиту старых аристократических порядков, но я не дал ему перебить себя.

— Не надо суетиться и бегать вокруг меня, — осадил я старика. — Я вполне в состоянии сам приготовить себе яичницу и налить кофе. Мой титул от того, что я подержу в руках сковородку, не растворится. Займись лучше подготовкой завтрака для отца и девушек, когда они проснутся. А со своей тарелкой я разберусь самостоятельно.

Палыч опустил глаза и, поняв, что спорить со мной абсолютно бесполезно, лишь коротко кивнул.

— Как прикажете, Виктор Андреевич.

Я переложил готовый завтрак на тарелку, налил себе черный кофе из кофемашины и сел за кухонный остров.

Время планомерно подкатывало к полудню.

Закончив с едой, я убрал за собой посуду в посудомоечную машину, поднялся к себе в комнату и переоделся в темные джинсы, водолазку и кожаную куртку. Взяв ключи от автомобиля и бумажник, я спустился вниз, коротко предупредив встретившуюся в коридоре Лидию, что уезжаю по делам, и вышел во двор.

«Имперор» привычно отозвался на нажатие кнопки пуска. Я выехал за кованые ворота особняка и влился в плотный поток столичного трафика.

Путь лежал к зданию Министерства Внутренних Дел. С учетом дневных пробок, мне удалось добраться туда где-то за сорок минут.

Припарковавшись на разрешенной стоянке недалеко от комплекса МВД, я заглушил двигатель. Выходить из машины я не стал, просто опустил боковое стекло и принялся наблюдать за территорией у контрольно-пропускного пункта.

Долго ждать не пришлось. Минут через десять из дверей проходной вышли две знакомые фигуры.

Эльфы стояли у самого КПП и закурили. Они были одеты в рабочую форму сотрудников министерства: черные тактические брюки, черные пиджаки прямого кроя, под которыми виднелись обычные белые футболки. Эта минималистичная экипировка подчеркивала их профессиональную принадлежность и одновременно стирала визуальные отличия от обычных людей, если не приглядываться к форме ушей.

Я завел двигатель и медленно подъехал к обочине прямо напротив того места, где они курили.

Забычковав окурки, эльфы направились к машине. Нандор сел на переднее пассажирское сиденье, Шая устроилась сзади.

— Добрый день, — сухо поздоровался эльф, закрывая дверь.

— Привет, — отозвалась с заднего сиденья Шая.

— Приветствую, — ответил я, снимая машину с ручного тормоза. — Куда поедем?

— Тут за углом, на соседней улице, есть неплохое кафе. Там в это время обычно малолюдно, — подсказал Нандор, указывая направление рукой.

Я молча кивнул и вывернул руль. Ехать действительно пришлось недолго. Мы припарковали «Имперор» у небольшого заведения с неприметной вывеской. Внутри, как и обещал эльф, оказалось почти пусто. Занято было лишь несколько столиков у окна. Мы прошли в самый дальний угол зала, выбрав место, где нас было тяжело подслушать.

Скинув куртки, мы расселись. Подошедший официант быстро принял заказ в виде трех черных кофе, и так же быстро исчез.

Уже сидя за столиком, Нандор протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие.

— Итак, — сказал эльф, откидываясь на спинку стула и внимательно глядя мне прямо в глаза. — Сестра сказала, что у тебя, вроде как, появилось дело на западной границе.

Я молча кивнул, подтверждая его слова.

Нандор чуть прищурился, его лицо оставалось непроницаемым.

— Ты хоть на малую долю осознаешь, насколько это опасно? — спросил он ровным голосом.

Услышав этот вопрос, я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Уголок моих губ дрогнул, но я усилием воли подавил улыбку.

Опасно? Серьезно?

Мой мозг мгновенно прокрутил пленку событий последних месяцев. Опаснее, чем стоять в центре мелового круга, в то время как две девушки норовят убить меня? Опаснее, чем проводить запрещенные эльфийские ритуалы в глухом лесу, сражаясь в астрале с первобытной Тенью за собственное сознание? Опаснее, чем смотреть на вырванные сердца, расследовать дела энергетических вампиров или вступать в рукопашную схватку с доппельгангером, вооруженным древней магией душ и пластидом? Опаснее, чем столкнуться с толпой фанатиков в коллекторе?

Поездка в лес к вооруженным радикалам на фоне всего этого казалась просто очередной командировкой. Сложной, да. С риском для жизни, безусловно. Но пугать меня опасностью после всего, через что я прошел, было до смешного неуместно.

Я посмотрел на эльфа так, словно это не он со мной тогда был со мной в коллекторе.

— Поверь мне, Нандор, — произнес я спокойно. — Я отчетливо понимаю, куда сую руку.