Я задрал голову, вглядываясь сквозь переплетение веток, искренне ожидая увидеть прямо над нами мириады чужих душ. Казалось, что именно сейчас выстрелит чеховское ружье, где я закричу: «Джонни, они на деревьях! Чертовы эльфы, поджидали нас там!»

Но среди ветвей никого не было.

Пустота.

Однако внутреннее напряжение никуда не делось. Наоборот, стойкое предчувствие угрозы только нарастало, чутье буквально кричало, что происходящее — ненормально.

Не ослабляя ментальный контроль над аурами отряда, я начал медленно поворачиваться на месте. Слева пусто. Справа тоже чисто.

Завершив оборот, я посмотрел назад. На маршрут, по которому наша группа только что сюда пришла. И именно там увидел то, что до этого искал в кронах.

Лес позади полыхал.

— Стоим на месте, не шевелимся, — только и смог я выдавить из себя, пытаясь сохранять спокойствие.

Я почти угадал. Эльфы были на деревьях, но не над нами или спереди, а позади. Они пропустили нас в лес, каким-то неведомым образом скрываясь от инквизиторского взора, чтобы затем прикрыть пути отступления, зайдя с тыла.

И тот факт, что они перемещались по верхушкам деревьев и по земле абсолютно беззвучно, словно передвигались по воздуху, не мог не поражать воображение. Что за технологии они используют? Как им это удается? Неужели за годы войны они не только заграбастали много военной техники у солдат, но еще и смогли разработать что-то свое, что позволяет вести партизанскую войну в лесу, где эльфы и без того имели преимущество, с утроенным перевесом?

Сколько их?

Раз, два, три… нет, бесполезно. Нас преследовала не диверсионно-разведывательная группа из пяти-восьми бойцов, а целый, мать его, взвод.

Я моргнул, возвращая себе обычное зрение. Лес как лес. Никаких эльфов в верхушках деревьев. Листья, кроны, тень…

Губы невольно изогнулись в усмешке.

— Выходите. Я вас вижу, — подал я голос, обращаясь к эльфам.

— Что ты делаешь? Это не по плану, — тут же раздалось в наушнике.

— Стойте спокойно, не дергайтесь, я вас маскирую.

Какое-то время мы продолжали стоять посреди леса, не шевелясь. Ни мы, ни эльфы.

— Или будем играть в кошки-мышки?

Я снова переключился. Души эльфов сияли, как гирлянды на высоких елках, никуда не деваясь.

Через минуту вверху раздался шелест ветра, пространство слегка зарябило и на фоне крон, листвы и веток стали вырисовываться вполне различимые силуэты. Кто-то стоял, кто-то сидел, держа в руках луки и винтовки.

Ясно. Тоже не пальцем деланные и скрывали свое присутствие, кажется, какой-то эльфийской магией, которая позволяла им сливаться с окружением.

— Громов? — обратился ко мне голос. Кто конкретно спрашивал было неясно, потому что эльфы находились друг к другу очень близко. Да и исключать вероятности, что говорящий прячется тоже нельзя. Кто знает, что у него на уме. Может это вообще морок какой или иллюзия.

— Я не привык разговаривать с тем, кто не хочет стоять со мной лицом к лицу, — отозвался я несколько резче, чем планировал, поэтому тут же добавил. — Но да, я Громов.

Одна из фигур ловко взялась за крону дерева и плавно стала… не могу описать это иначе, как «съезжать» по дереву, просто уперевшись в ствол рукой и двумя ногами. Он просто опускался, будто держался за невидимый механизм, хотя чем он оказывался ниже, тем отчетливее я видел, что там нет никаких крепежей.

Снова проклятое эльфийское колдунство. На что они еще способны, черти ушастые?

— А я не привык видеть чужаков на своей земле, — отозвался эльф, ловко и непринужденно спрыгнув босыми ногами на землю.

Я хмыкнул.

— Вы сами предложили эту точку. Как еще мы иначе должны сюда добраться, не ступая на ваши земли?

— Справедливо, — отозвался эльф, кивнув, но все еще держась на расстоянии. Его братья и сестры не спускали с нас глаз, держа на прицелах. Я не поднимал глаз, но чувствовал всей кожей исходившее от них внимание и напряжение.

Пот по спине лился ручьем.

А ведь при этом я еще должен сохранять спокойное выражение лица и говорить абсолютно равнодушным тоном, словно мне все равно на судьбу брата. Хотя, по факту, мне действительно было не шибко-то важно, что с ним будет. Мальчик он взрослый, сам влез в это дерьмо, сам бы и расхлебывал. Но Иваныча жалко было. Еще в гроб раньше времени ляжет, мне потом возиться со всеми этими бумагами. А там, где гроб Иваныча, считай сразу отправится Палыч, потому что, боюсь, сердце старика не выдержит.

— Сними шлем, младший брат Громова, мы не будем стрелять, — обратился эльф, ткнув рукой в мою сторону. Говорил он правильно, но акцент отчетливо прослеживался в том, как он говорил. Если у Нандора и Шаи ничего подобного не было и близко, то вот их лесной сородич так не мог. Либо не хотел.

Знавал я людей, которые общались на английском, что называется, как на родном русском, но при этом на акцент им было настолько плевать, что во время разговора я то и дело слышал «йес, ай эм Грыгори, ай спи инглиш флюентли, энд ай донт гив э фак эбаут май экцент» с настолько славянским прононсом, что аж уши в трубочку сворачивались.

— Тогда подойди ближе, — ответил я. — Мы не будем стрелять, — вернул я ему его же фразу.

Эльф каке-то время стоял, глядя на меня, чуть щуря глаза, после чего, шумно хмыкнув, пошел к нам. Босые ноги шли по устланной листвой земле практически беззвучно, словно шел дикий лесной кот.

Оказавшись в трех метрах от меня, он остановился, не сводя с меня глаз, но не произнося ни слова.

Я сделал ответный жест и снял каску, подцепив ее карабинами за ремень разгрузки.

— Ну, вот и познакомились, — отозвался я, сделав аккуратный шаг вперед и протягивая правую руку. — Виктор Громов.

Эльф смотрел на мою руку, хмуря брови, словно я предлагал ему фамильярно породниться, а не просто поприветствовать друг друга.

— Опустите винтовки, — сказал он, не отвечая на рукопожатие.

— Со мной два человека, у тебя за спиной не менее полутора десятка. Не хочешь проявить немного больше такта, как представитель древней культуры, и сделать это первым со своими братьями? — я слегка вздернул брови, вытерев стекавший со лба пот, но говорил при этом настолько равнодушно, словно меня вообще не волновало, что в любой момент может начаться пальба.

Сердце колотилось, стучало в ушах, но я старался сохранять хорошую мину при плохой игре.

Не отворачивая головы, эльф поднял руку во всю длину, после чего опустил. Его соратники, помедлив, опустили стволы и ослабили натяжение тетивы.

— Опустите стволы, парни, — сказал я бойцам, что стояли по обе стороны от меня. Естественно, я продолжал держать правую руку вытянутой, что уже начинало досаждать, потому что в таком положении мышцы хочешь не хочешь, а начинают затекать под собственным весом.

Эльф сделал еще один шаг и объединился в рукопожатии. Я едва не хмыкнул. Тоже влажная холодная рука. Нервничал, листоухий. Нервничал, как пить дать.

— Сундраил инн'ах Карадим.

— Не могу сказать, что рад знакомству, Сундраил, — отозвался я, пожимая его руку. — Но у вас в плену мой брат, так что ваш брат не оставил мне выбора.

— Это взаимно, человек, — он кивнул. — Но мне льстит, что ты ведешь себя подобающе. Идемте, ваш брат недалеко, — он отпустил мою руку и развернулся уходить.

— Вы же сказали, что он там, — кивнул я в сторону места назначения.

— Нет. Там мы встречаемся с гарнизоном. С вами мы не знакомы, поэтому решили предварительно проверить.

Вот оно что. Что ж, пусть так. Надеюсь, дальше не будет ловушки.

— Ясно. Пошли.

Дальше мы двигались за Сундраилом минут десять. Я шел в заданном темпе, физически ощущая, как подошвы скользят по влажным переплетениям корней, выступающим из-под раскисшей земли.

Не прекращая удерживать нити психеи, я то и дело поглядывал наверх. Кроны смыкались плотным шатром, но сквозь просветы в листве я замечал смазанное движение.

Эльфы сопровождали нас. Они ловко и непринужденно перекидывали свои тела с ветки на ветку с цепкостью приматов, но, в отличие от животных, делали это практически без звука. Ни единого хруста, ни скрипа прогибающегося дерева, ни шороха сухих листьев. Если бы я не смотрел прямо на них, то в жизни бы не догадался, что над моей головой параллельным курсом двигается целая стая вооруженных остроухих.

Вскоре растительность начала редеть. Мы вышли на небольшую круглую поляну, где природный шатер из ветвей внезапно расступился, оголяя небо. Только сейчас я обратил внимание, что свинцовые тучи, висевшие над гарнизоном с самого утра, разошлись. Прямо над нами зияло пронзительно голубое осеннее небо, и яркий солнечный свет косыми столбами падал на устланную желтеющей травой землю.

Границей этой прогалины служил классический «ведьмин круг» в виде кольца из грибов, сросшихся шляпками, словно естественный природный забор. Мы остановились в нескольких шагах от этого рубежа.

— Выводите, — громко обратился Сундраил к кому-то, стоящему в противоположной стороне леса, там, где солнце еще не пробило тень от густого ельника.

Ветки раздвинулись. Навстречу нам вышли два высоких эльфа. Они жестко держали под руки мужчину, на голову которого был надет грубый холщовый мешок. Пленник переставлял ноги вяло, волоча носки ботинок по земле. Он был явно изможден длительным пребыванием в сырости, отсутствием нормального движения и нормальной еды, но…

Заложника вели так, что я мог оценить его походку и общую физику. Да, он ослаб. Да, на нем висели какие-то перепачканные грязью и смолой лохмотья, оставшиеся от хорошего походного костюма. Но он не хромал. Его руки в плечевых и локтевых суставах не были вывернуты под неестественным образом, грудная клетка вздымалась симметрично, без характерной скованности, присущей перелому ребер. На открытых участках предплечий и шеи не наблюдалось страшных увечий, гноящихся ран, ожогов или следов системных истязаний. Внешне — классическое истощение, но без признаков жестких физических пыток. Так, на вскидку. Эльфы действительно берегли свой «товар».

— Работаем, — предельно тихо, на грани слышимости, раздался голос старшего группы спецназа в моем правом наушнике.

Бойцы, невидимые для противника, начали рассредоточиваться по флангам, готовясь взять поляну в огневой контроль. Внутреннее напряжение достигло пика. Контролируя маскировку отряда, я на секунду моргнул, проваливаясь в энергетический спектр зрения. И тут же ощутил, как по позвоночнику стекает капля ледяного пота.

Я посмотрел на деревья, обрамляющие поляну. Ауры горели. Одна, вторая, десятая, двадцатая…

— Их больше тридцати суммарно, — шикнул я едва слышно в микрофон гарнитуры, спрятанный в воротнике. — Отставить.

При таком численном перевесе и позиции на высотах, любая попытка силового захвата на открытой местности приведет к тому, что невидимость бойцов слетит с началом активных передвижений и стрельбы, и нас просто нашпигуют свинцом и стрелами сверху.

— Ты что-то сказал, человек? — обратился ко мне Сундраил. Он остановился в нескольких шагах, слегка склонив голову.

— Нет, эльф, — ровным тоном ответил я. Я намеренно обратился к нему по принадлежности к расе. Свое имя я ему уже озвучил, проявив максимум дипломатического такта, но он упорно продолжал игнорировать этот факт, пытаясь то ли показать свое пренебрежение, то ли просто потешить свою национальную доминантность. Меня такие психологические игры давно не трогали, но отвечать зеркально было делом принципа.

Эльф сузил глаза, явно уловив интонацию, но промолчал.

Тем временем человека в мешке подвели к центру поляны и отпустили. Он покачнулся, но устоял на ногах.

— Деньги, — сухо скомандовал Сундраил, протянув руку ладонью вверх.

— Снимите мешок, — ответил я, чуть вздернув подбородок, даже не шелохнувшись в сторону тяжелой сумки.

Снова тишина. С того самого момента, как мы вышли на прямой контакт, напряжение планомерно нарастало, и теперь, когда дело подошло к финальной развязке, невидимая струна натянулась до предела. Казалось, еще мгновение, и она вот-вот лопнет, хлестнув по лица и разрывая кожу. Двое моих видимых охранников за спиной синхронно переместили вес на опорные ноги, готовые в любой момент вскинуть винтовки.

Сундраил несколько секунд смотрел на меня немигающим взглядом, а затем сделал короткий, отрывистый жест кистью.

Один из конвоиров подошел к пленнику, грубо ухватил за верхушку стянутого у горла мешка и рывком сорвал его вверх.

Мужчина зажмурился от внезапно ударившего по глазам яркого солнечного света. Длинные, перепачканные и спутанные волосы упали ему на плечи. Нижнюю часть лица скрывала густая сальная борода. Он несколько раз болезненно моргнул, привыкая к освещению.

Я быстро просканировал его взглядом с десяти метров. Белки глаз пожелтели и испещрены красными лопнувшими капиллярами. Ничего удивительного, это явный признак длительного стресса и недостатка сна. Кожа имела нездоровый серовато-бледный оттенок человека, месяцами не видевшего солнца. Глубокие тени залегли в орбитах, скулы заострились от потери веса, но общее строение черепа, надбровные дуги, линия носа… все было узнаваемым.

Дмитрий Громов.

Старший брат Виктора здорово сдал, поизносился и утратил лоск столичного кутилы, но он сохранил моложавый и надменный профиль лица, который прочно сидел в обрывках памяти моего нынешнего тела под налетом прошедших двенадцати лет.

— На позициях, — снова коротко доложил командир невидимого отряда в моем наушнике. Спецназ СБРИ распределился вдоль опушки, ожидая моей команды.

Но мне лично ситуация казалась вообще не в нашу пользу. Эльфы сидят на верхушках, они контролируют всю округу. Мы стоим прямо по центру поляны, открытые со всех сторон. Даже если прямо сейчас бойцы сработают на опережение, и мы возьмем в жесткие заложники Сундраила и тех двоих, что держат Димку, мы мало в чем выигрываем тактически. Спины у штурмовиков все равно останутся открыты, а сколько еще остроухих таится в глубокой тени за листвой — нам достоверно неизвестно. Но их много. Слишком много.

Нужно было потянуть резину.

— Дмитрий, — обратился я к брату, делая полшага вперед и слегка повысив голос, чтобы он вывел его из ступора. — Ты меня слышишь?

Мужчина вздрогнул. Он медленно поднял голову, с трудом фокусируя мутный взгляд в мою сторону.

Я ожидал чего угодно. Ожидал, что он будет долго всматриваться в изменившегося за эти годы брата, пытаться узнать меня, находясь в полуобморочном состоянии.

Но все пошло совершенно не так, как я представлял.

Лицо Дмитрия вдруг исказилось от какого-то глубокого внутреннего потрясения. Он подался вперед, словно не веря своим глазам.

— В… Витя?.. Витька… — хрипло выдохнул он. Его желтоватые глаза мгновенно покраснели и наполнились влагой, а сам он вдруг затрясся так, будто его бил озноб, и чуть ли не зашелся в рыданиях, ломаясь на глазах. — Прости… — отчаянно выпалил он. — Прости меня!

Мои брови поползли вверх сами собой.

Простить? За что? Что он имеет ввиду? Между оригинальным Виктором и Дмитрием Громовым была взаимная, выдержанная годами ненависть, завершившаяся попыткой публичной дуэли, и моим последующим изгнанием в Феодосию. Младший брат ненавидел старшего за необъяснимую любовь отца, а старший младшего — за заносчивость и излишнюю наглость не по годам.

За что такой человек, даже сломленный пленом, будет искренне просить прощения, заливаясь слезами при первой же встрече за десятилетие?

Вопросы бились в голове, но разбираться в психологических травмах семьи Громовых здесь и сейчас было уж как-то совсем не к месту.

— Ты убедился, что это твой брат, — не дав Дмитрию сказать что-то еще, спешно перебил его Сундраил, резко шагнув между нами и перекрывая обзор. — Давай деньги и можете идти.

Я перевел взгляд с плачущего Дмитрия на лесного командира.

— Идти? А где гарантии, что вы нас в спины не расстреляете, как только сумка окажется у вас в руках? — холодно спросил я, машинально поправив ремень тяжелой поклажи на плече.

Эльф замер. Я увидел, как у него дернулся кадык, а челюсти сжались так, что под тонкой кожей отчетливо проступили желваки. Едва заметный скрип зубов выдал его ярость.

Сундраил резко двинулся ко мне.

Двое оперативников, стоявших в паре метров позади меня, среагировали моментально, вскинув стволы на уровень глаз. Я тут же поднял правую руку, широким движением назад останавливая бойца справа, положив ладонь прямо поверх цевья, опуская ствол вниз. Второй спецназовец, боковым зрением заметив мой жест, замер, а затем тоже приопустил оружие.

Сундраил подошел ко мне вплотную, остановившись буквально на расстоянии вытянутой руки. Поравнявшись со мной, он слегка задрал подбородок.

Будь я ниже ростом, у него, может, и была бы более выгодная позиция давить на меня психологически, нависая сверху, как это любят делать все киношные антагонисты. Но оригинальное тело Громова вымахало до весьма внушительных габаритов. Поэтому, при всем высоком росте и природной стати эльфа, мои глаза все равно находились примерно на сантиметр, а то и на полтора выше его уровня.

— Ты зарываешься, человек, — прошипел он мне прямо в лицо.

Впервые с момента нашей встречи его маска треснула. Лицо Сундраила исказилось в гримасе лютой ненависти, которую, кажется, он все это время с огромным трудом скрывал под слоем напускного дипломатического равнодушия. В его зрачках плескалось отвращение ко всему моему виду.

— Я произнес свое имя и проявил к тебе уважение, эльф. Не единожды, — ответил я тихо, чтобы его услышал только он. — Ты же продолжаешь гнуть свою высокомерную линию и при этом категорически не хочешь действовать сообща для достижения взаимной выгоды. Мне начинает казаться, что ты хочешь меня обмануть. И, поверь, это самое мягкое слово в моем лексиконе, которое я могу подобрать, чтобы описать то, что ты пытаешься провернуть здесь на самом деле.

Я сохранял абсолютно спокойное, расслабленное лицо, глядя прямо в его полные ярости глаза. Последний раз, пожалуй, мне приходилось вести такие гнилые, висящие на волоске от стрельбы переговоры, когда я общался с главарем ОПГ в Феодосии. Как его там звали… Иван Богун, кажется. Да, точно. Богун.

Господи, о чем я вообще сейчас думаю? Меня окружают больше тридцати стволов в лесу, а я вспоминаю провинциальных бандитов родом из Керчи. А еще до того случая мне Грим «Щита» в спину дулом пистолета тыкал на парковке, и тоже приходилось включать железное хладнокровие, чтобы не словить пулю в позвоночник. Видимо, опыт таких вот патовых ситуаций в моей психике окончательно атрофировал ту часть мозга, которая отвечает за нормальную человеческую панику.

— Вас. Не. Убьют, — процедил эльф, не отступая ни на миллиметр.

— И снова мы возвращаемся в исходную точку. Где гарантии? — я слегка вздернул брови, скрестив руки на груди, поверх тяжелой бронеплиты.

— Их не будет. Оставляй сумку, забирай своего брата и вали из моего леса, пока я не передумал.

Я смотрел на его сведенное ненавистью лицо несколько бесконечно долгих секунд, а затем улыбнулся. Мягко, почти по-отечески, с толикой искреннего разочарования, прикрыв глаза.

Все же лесные эльфы были абсолютно несносными существами. Я никогда не был расистом, ни в том мире, ни в этом, но Император оказался чертовски прав. Эти радикальные упрямцы и впрямь никогда не пойдут на конструктивные уступки. Они будут, что называется, «топить до талого» и тянуть свою лямку собственной исключительности до тех пор, пока она не лопнет к хренам собачьим, потянув их всех на дно.

Они не отпустят нас живыми. Как только я передам сумку и отвернусь, нас в лучшем случае изрешетят в спины, а в худшем — просто перебьют охрану и заберут в подвалы и меня тоже, удвоив капитал для выкупа.

— Как скажешь, — ответил я мягким тоном, каким говорят ребенку «скажи правду, я тебя бить не буду», перед тем как вломить люлей и поставить в угол изучать геометрическую фигуру.

Плевать. Будь что будет.

Не дав Сундраилу ни доли секунды на осмысление моей уступчивости, я сделал грязное, но единственное верное движением в моем положении.

Неуловимым из-за минимальной дистанции движением я вскинул правую руку вперед и вверх. Эльф попытался отпрянуть, но не тут-то было. Слишком поздно, мой дорогой листоухий друг, ты стоишь чрезвычайно близко ко мне.

Моя физическая рука остановилась в сантиметре от его груди, но моя ментальная, сотканная из концентрированной психеи, уже погрузилась прямо внутрь его тела. Я с силой сжал комок энергетических нервов, проходящих прямо в районе его желудка так, что мои костяшки пальцев захрустели в реальном мире.

Сундраил широко распахнул глаза и глухо всхрапнул, потеряв контроль над легкими.

В следующее мгновение я, грубо дернув его за куртку левой рукой на себя и одновременно выкручивая невидимую энергетическую струну внутри его нутра, развернул эльфа, жестко приставив его спиной к своей груди, укрываясь им, как живым бронещитом. Свою правую ладонь я плотно положил на его макушку, вцепляясь пальцами в жесткие волосы, а левой держа за руку за спиной.

— Ни единого движения! — рявкнул я во все горло, перекрывая любой шум леса, обращаясь к теням на деревьях. — Если я засеку, что хоть кто-нибудь из вас на ветках дышит чаще, чем мне того хочется, я вскипячу вашему командиру мозги прямо внутри черепа быстрее, чем вы успеете открыть рот! И я даже не говорю о попытках произнести звуки!

Струна лопнула. Мирного решения не будет.

— Работаем! — мгновенно раздалось в наушнике. — Вперед, вперед, вперед! Сектора!

Восемь оптических камуфляжей отключились одновременно. Эффект материализующихся из воздуха закованных в черную броню бойцов оказался ошеломляющим.

Динамика заполнила лес. Двое моих телохранителей мгновенно взяли на прицел двух конвоиров, стоявших у Дмитрия. Еще четверо спецназовцев метнулись вперед, заламывая эльфов, находившихся внизу на опушке, грубо сбивая их с ног и ставя на колени в качестве дополнительных заложников. Остальные оперативники встали круговую оборону, вскинув стволы с глушителями на деревья.

Я сжал челюсти. Дыхание сбилось.

Сундраил в моем захвате обмяк как-то слишком быстро. Вместо того, чтобы брыкаться и пытаться вырваться, он вдруг засипел, издавая страшный булькающий звук где-то глубоко в горле, но при этом даже не пытался отвести мои руки. Его тело сотрясала крупная болезненная дрожь.

Кажется, я слегка перестарался с силой хвата. Воздействие на душу оказалось слишком травматичным.

Я, не отпуская его волос, быстро моргнул, переключаясь, и глянул в область его живота.

Дерьмо.

Энергетический узел в районе диафрагмы пылал багровым. Мой захват образовал крупный узел и из-за этого у эльфа началось обширное внутреннее кровотечение прямо в желудок. Сосуды лопались один за другим; он угасал у меня на руках.

Мертвый заложник не стоит ни копейки. Если он умрет, толпа на деревьях откроет шквальный огонь без раздумий.

— Инквизитор! — крикнул я, не оборачиваясь. — Лечить чужую психею умеешь? Закрыть рану?

— Лечить⁈ — грузный силуэт инквизитора в тяжелом шлеме материализовался в трех метрах справа от меня, продолжая водить стволом по кронам. Его голос прозвучал озадаченно и мрачно. — Нет, граф. Это под силу только Архиепископу.

Я скрежетнул зубами так, что свело челюсти.

Плохо.

— Не шевелиться никому! — снова рявкнул я на лес, хотя прекрасно понимал, что инициатива ускользает из рук, как вода сквозь пальцы.

Парни работали слаженно, беря под контроль оставшихся внизу эльфов. План «Дэ» (от слова дерьмо, в которое мы вляпались), возник на ровном месте, и был прост как три копейки: сформировать живой щит из захваченных радикалов, стать спина к спине и медленно уходить из леса, прикрываясь телами, надеясь, что инстинкт самосохранения своих сородичей удержит снайперов на ветках от стрельбы.

Но на одних угрозах далеко не уедешь, когда в заложниках у меня синеющий труп.

— Вы двое! — крикнул я конвоирам, стоявшим на коленях под стволами оперативников. — Брата ко мне! Подняли его и повели сюда! Вы пойдете с нами.

Один из эльфов-конвоиров, медленно, с неохотой поднялся, волоча за собой вялого Дмитрия.

— Руки на виду! — гаркнул я, заметив, как второй эльф попытался сместить кисть ближе к поясу. Мои нервы натянулись. — НА ВИДУ, Я СКАЗАЛ! Обыскать!

Спецназовец без лишних слов нанес эльфу жесткий удар прикладом под колено, заставив того рухнуть на ногу, и отработанным движением вывернул его карманы, вытаскивая пару ножей с костяными рукоятями.

Мое внимание снова привлекло неуловимое движение на верхушках деревьев.

Продолжая держать задыхающегося Сундраила, я невольно поднял взгляд выше горизонта, и ощутил, как мурашки на спине не просто сплясали чечетку, а задолбили отбойными молотками по каждому позвонку.

Эльфов на ветках становилось больше. Они стекались со всех сторон. Капля за каплей и вот их образовалось море.

Как треклятые ниндзя, они прибывали и прибывали из недр дремучего леса, стягиваясь на поляну, бесшумно перепрыгивая с крон и занимая все свободные ярусы, замыкая пространство вокруг нас.

Радикальная ячейка, говорите?

Дьявол, да тут целое, мать их, поселение! Лесной кишлак!

Эльф в моих руках, чувствуя, что я ослабил нажим, немного пришел в себя. Он попытался вдохнуть, захлебнулся и вдруг хрипло и надсадно засмеялся. Темная кровь потекла по его тонким губам, закапала с подбородка на его куртку и на мою затянутую в тактическую перчатку левую руку.

— Думаешь… кха… ты выиграл? — забулькал Сундраил, не в силах повернуть голову. — Моя смерть ничего не решает… Виктор Громов.

Мое имя он выплюнул вместе с черным сгустком крови, который с чавканьем упал на траву.

— Мы не боимся умереть за свое дело, — хрипел он, скаля испачканные зубы. — Даже если меня изрешетят свои же, то ты умрешь вместе со мной. Это будет того стоить. Деньги все окупят. Наше дело… будет жить.

Он безумно улыбался, готовый отправиться к праотцам ради пачки нарезанных бумажек, потому что свято верил, что его смерть принесет его народу капитал для продолжения бессмысленной войны. Типичный фанатик. Страшный и абсолютно не пробиваемый.

— Да? — я тоже оскалился, но моя улыбка больше походила на звериный оскал человека, которого загнали в угол. — Думаешь, моя жизнь точно того стоит?

— Конечно, — прохрипел Сундраил.

Я склонил голову, приблизившись губами к его острому уху так, чтобы слова прозвучали достаточно четко.

— Нет в сумке никаких денег, Сундраил, — выдохнул я каждое слово четко и предельно спокойно. — И никогда не было. Как думаешь, будут ли о тебе воспевать, когда узнают, что ты сдох тут как собака за пачку бумаги А4, м? — я сильнее прижал его к себе, выкручивая руку. — Смеется тот, кто смеется последним, эльф.

Сундраил мгновенно напрягся. Его смех оборвался на полутоне. Под моими руками я почувствовал, как мышцы спины эльфа одеревенели от накатившего осознания тотального обмана.

Дыхание его стало прерывистым, глаза безумно забегали. Я понимал, что ему срочно нужна была помощь медиков, но этот остроухий, кажется, все больше приближался к черте, за которой обратного пути не будет.

Он из последних рвущихся внутри жил, набрал воздух в легкие. Я не успел зажать ему рот.

— ОГОНЬ!

— НЕ СТРЕЛЯТЬ!

И грянул гром.

Продолжение здесь: https://author.today/reader/591073/5649520