Первая мысль была вполне очевидной — наш противник нашёл нас первым. В этом случае я бы мог ему мысленно поаплодировать. Ну, перед тем, как прикончить.

Но у меня уже имелся некоторый опыт борьбы с политическими и боевыми соперниками. И как-то сразу быстро я сообразил, что происходит что-то другое, да. Ну не бывает так, чтобы я только что записал публичное обращение к своему свежеявленному врагу. И вот он уже — на пороге. Прямо здесь.

Не, не бывает. К тому же, такой товарищ, как этот наш Яков — точно не полезет на рожон. Даже если и действительно ему вдруг успешно удалось превратить меня из охотника в жертву — он перестрахуется и попытается прикончить меня удалённо. Издалека.

Вот примерно такие мысли у меня были, когда я, схватив Дашу, прижал её к себе.

А затем услышал странный, очень неприятный хруст за палаткой. Я знал, что так звучит — сминаемые конечности сервов. Очень, очень неприятно, почти как вилкой по стеклянной тарелке.

А затем — совсем новый, неприятный звук. Что-то вроде тихого, но очень хищного свиста, как у птиц.

Только вот это была не птица.

В тот самый момент, когда мы всё-таки решились отправиться на выход — что-то огромное, белоснежное и волосатое атаковало нашу палатку. Передние раздвижные щиты были сорваны, ледяной ветер ударил в лицо, а вместе с ним — новый, неприятный запах. Что-то из разряда не то аммиака, не то иной химозы.

Ладно, что дыхательная маска сразу оказалась на мне.

А в следующий миг я не глядя метнул силовое копьё.

Тварь отбросило на десяток метров, к противоположной стене лабиринта. Только тогда мне удалось разглядеть нападавшего. Внешне это нечто выглядело, как гибрид четырёхметрового полярного медведя и здоровенного, белоснежного и волосатого паука или сухопутного краба. Хищная волосатая морда с чем-то вроде гривы, хелицеры, здоровенные клешни с метровыми острейшими лезвиями, которыми он покромсал в капусту сервов сопровождения.

Из-за спины раздался пронзительный визг Даши.

— Бабай! Бабай! Убери! Убери от меня эту дрянь!

А следом — хаотичная пальба из бластера вперемешку с плазменными всполохами из гиацинтового доспеха.

Да, много ещё я о своей избраннице не знаю. Кто мог предвидеть, что у нашей смелой воительницы вдруг проснётся банальная арахнофобия?

Бабай, значит. Наверняка этой тварью пугали в детстве всех детишек в Полисе-3. Ну, могу понять — мало того, что четырёхметровый и похож на паука, так ещё и, похоже, кремний-аммиачно-фосфорная органика, характерная для многих ледяных планет. Та ещё дрянь, гарантированно ядовитая и очень живучая. Придётся разбираться самому.

Наверху кружила парочка поисковых квадрокоптеров, хищник поднялся на дыбы, ловко поймал в полёте одного из дронов и швырнул о стенку.

Один из разрубленных пополам сервов продолжал из сугроба палить по бабаю из бластера. Только вот ни бластер, ни дашины плазморезы тут не были гарантией. Зверь был юркий, он отпрыгивал и уклонялся, а очень густая хитиновая псевдошерсть работала как многослойный композит — от бластерных болтов в ней появлялись глубокие подпалины, но до органов они не доставали.

— В морду! Целься в морду! — приказал я серву, откинув его ещё одним плазменным копьём.

И он выстрелил, и даже попал, правда, в край морды. Твари опалило хелицеры и левую пару глаз. Бабай пронзительно завизжал, захрипел, и бросился в атаку.

Я принял его щитом, который поставил передо мной и Дашей. На секунды две, пока он скрёбся и давил расплавленную морду, истекающую вонючей слизью, а затем отпустил щит, пропустил вперёд, чтобы он воткнулся в развалины палатки, а сам, достав кинжал с Гуля из голенища сапога, подпрыгнул вверх и обратным хватом саданул туда, где под шерстью должен был быть затылок.

Показалось, что это будет достаточно красивым и эпичным завершением нашего сурового поединка во льдах.

Кинжал соскользнул куда-то вбок, попал в расщелину между хитиновыми броневыми пластинами. И застрял. Защемило его крепко.

А отпускать я его не хотел, как-никак, я его вполне честно выиграл в шароклетке. И это на данный момент был моё единственное оружие, которое я прихватил с Герберы! Не считая штатного бластера, но бластеры я не любил.

Поэтому, когда зверь, получив прямо в морду плазмаком от всё ещё пронзительно-визжащей Даши, отпрыгнул назад — мне ничего другого не оставалось, кроме как подпрыгнуть, повиснуть на его шее, вцепившись в шерсть, а затем, подтянувшись, запрыгнуть на макушку и оседлать эту ледяную тварь.

Удар по межушному ганглию, или что там у него между мозга, особенного влияния не оказал. Более того, благодаря нему зверь, похоже, наконец-то осознал, что ему тут не рады, и что стоит поискать какую-то куда менее агрессивную добычу.

Ну а потому в три прыжка запрыгнул наверх по стене лабиринта, и неторопливо посеменил по её верхней кромке, прямо навстречу пронизывающему ветру, переодически дёргаясь то влево, то вправо, явно желая меня сбросить. Правда, очень скоро уже перестал это делать, поняв, что бессмысленно.

А ещё и перепрыгивал через десятиметровые проходы в лабиринте, чтобы срезать маршрут по стене! Отличный аттракцион. Наверное, приснопамятный барон Рукокрылов примерно такие развлечения для своих жителей и планировал.

Так, неприятная ситуация. Сервы все порублены, Даша боится павуков и вряд ли мне поможет. И клинок заклинило! Мне не оставалось ничего другого, как молотить кулаками в броневых перчатках по крепкой черепушке зверюги и пытаться вытащить кинжал.

Ну, и смотреть по сторонам, на лабиринт.

У подножия левой горы, свободной ото льда, как я заметил, поднимались вверх столбы пара. Вулкан, получается? Интересно, как часто здесь бывают извержения. Видимо, бывают. Видимо, они и дают силу всей это экосистеме. Микробы во льду и снегу потребляют неорганические микроэлементы. Кое-где растёт что-то вроде лишайников, симбиотической формы жизни, потребляющей и неорганику, и свет, и газы из атмосферы. Это всё едят мелкие твари, вроде насекомых или мелких грызунов, роющих туннели в снегу, или гуляющих поближе к гейзерам. Что-то наверняка было и покрупнее, в районе зайца, или собаки, или крупного краба, что жрало этих насекомых.

А на вершине цепочки — вот такая вот снежная тварюга, ранее обитавшая в скальных расщелинах, а затем облюбовавшая лабиринт.

Холод, меж тем, начал медленно меня душить. Обогревающие элементы в комбезе ещё не вышли на свой полный режим работы после перерыва, да и на контрасте после тёплой палатки организм снова напомнил о себе.

Благо, что облака рассеялись, и на мой комбез стало долетать хоть и далёкое и тускловатое, но такое необходимое тепло Сефирота.

— Саша! Саша! — паниковала Даша в коммуникаторе. — Ты где! Ты куда! Я сейчас, сейчас! Я заберусь за тобой.

— Сиди лучше, укройся в палатке! — крикнул я в ответ. — И сервов почини. Я скоро!

Ну, а сам принялся думать, что я могу сделать, исходя из текущего инструментария. Клинок, бластер. Мои собственные кулаки, сила и проворность. Ну, и энергия большого взрыва. Пожалуй, тут более-менее помочь могла только она. Но чего бы такого применить, чтобы это ещё и изящно было, и безопасно.

И кинжал, кинжальчик бы сохранить!

Сперва я создал Первозванный Свет, попытавшись ослепить паука. Это подействовало на него не так хорошо, как хотелось бы. Видимо, то ли зрение у него воспринимало другой спектр, то ли в принципе не было основным органом чувств. Остановился на миг, замер, но затем продолжил движение.

Потом я попытался столкнуть его с курса силовым щитом, установленным прямо на пути его движения.

Едва не перелетел через голову от его резкого удара. Зато — что-то хрустнуло внутри зверя, и кинжал высвободился.

Я попытался успеть ткнуть им куда-то ещё, но тщетно. Скользнуло вбок и едва не запуталось в густой псевдошерсти. Кремниевая органика, зараза, попрочнее углеродистой. Знать бы ещё анатомию! Даже подумалось запросить через Внутренний Экран какую-нибудь инструкцию с картой уязвимых мест туловища. Но отвлекаться на Внутренний Экран особого времени не было.

Продолжаем вальсировать-импровизировать, в общем, решил я.

Хотя, на самом деле, основную задачу я уже выполнил и даже подумал — а не спрыгнуть ли? От своей женщины тварюгу отогнал, оружие своё вернул — можно и отпустить. Но нет же, что-то щёлкнуло внутри, видимо, из разряда древнейших первобытных инстинктов, почувствовал себя древним охотником, оседлавшим недобитого мамонта. Это ж так приятно, превратиться из жертвы хищника — в ещё более высшего хищника, галактическую вершину эволюции!

А затем бабай спрыгнул вниз, в один из тупиковых сегментов лабиринта, в нижней части стены, у которого была глубокая расщелина, забитая не то камнями, не то какими-то засохшими лишайниками.

И тут я прикурил.

Потому что не сразу понял, что это такое.

А это было логовом. И в расщелине виднелись разом аж целых четыре подобных бабая! Вернее, бабайки, подростка, раза в полтора поменьше того, что я привёл меня в своё гнездо.

И раза в два побольше меня — каждый.

Перед самым входом я спрыгнул и стал думать над своим положением.

Вокруг — стены. Позади — лабиринт с кучей поворотов. с сугробами, который эти тварюги знают сильно получше меня.

А бабайки из гнезда вылезли и А что, удобно, подумалось мне. Не тащить добычу своему питомству, а довезти на своей спине! И ведь не знают, что я невкусный, углеводный.

А может, ему мой комбез приглянулся? Как у шоколадного яйца, самое вкусное и съедобная — это оболочка.

— Даша! Даша! — крикнул я. — Скажи, эти бабаи — они угрожаемый вид?

— Чего⁈ — спросила Даша.

— Они находятся на грани вымирания, внесены в какие-нибудь красные книги Гиацинта, или вроде того?

— Нет! Экваториальный снежный бабай — основной и главный хищник во всех ближайших оазисах!

— Отлично! Это мне развязывает руки.

Даша, похоже, забеспокоилась ещё больше.

— Что такое?

— Да это, похоже, самка с детёнышами, — сообщил я.

— Чего⁈ А! Они бесполые! Партеногенезом размножаются, — не преминула сверкнуть знаниями Даша, но тут же поняла мою ситуацию и снова запаниковала-затараторила. — Саша! Где ты⁈ Я боюсь за тебя! Я сейчас, сейчас, только

— То, что бесполые — тем более развязывает руки. Пришли-ка за мной парочку дронов лучше!

Ну а сам принялся развлекаться. Думаете, это меня принесли к вам в логово? Нет, это вас заперли со мной!

Сперва — силовой кокон, который принял удар первого наскочившего бабая. Потом — силовое копьё, буквально размозжившего одного из подростков о стенку.

Затем пришлось достать бластер, пальнуть в морду. В этот раз — точно и метко. Ослепил, сварил заживо хелицеры с половиной башки, но что самое жуткое — тварюгу это не убило. Из строя вывело, заставило верещать и барахтаться в сугробе, но не уничтожило.

Похоже, мозг у этих гадин где-то очень глубоко. Ну и ну, конечно. Не удивительно, на самом деле — чтобы выживать в такой скудной и агрессивной среде, за миллионы лет эволюция точно должна была привести к каким-то очень хитрым строениям организма.

Ещё одного я-таки заколол кинжалом в упор. И шею ему свернул.

Третий убежал, я не стал его догонять. А четвёртый залез в логово, я решил оставить его напоследок.

Ну, или пожалеть. Есть у меня такая черта — милосердие к проигравшему в честной схватке.

В общем, остались мы один на один с их родителем-предводителем.

Раненый хищник выглядел одновременно и грозно, и жалко, и мерзко. Зеленоватая слизь, или кровь ли это, медленно сочилась из ран и стекала по шее, половины морды уже не было, подплешины и подпалины на шерсти, одна нога была повреждена.

Он медленно, боком, обходил вокруг меня. Но уходить не спешил.

Это было его жилище. И это был его родной дом, который покидать он точно не собирался.

— Да, да, всё понимаю, — пробормотал я. — Мы пришли на твою планету. Мы испортили твою среду обитания. Ты мой враг, а я — твой. Но наверху, там, на другом краю галактики, есть враг почище тебя и меня — и если я сейчас не выживу, и не выберусь — нихрена не останется ни от твоей, ни от моей среды обитания.

И вот примерно с такими словами я набросился на него снова.

Мы боролись, барахтались на базальтовом полу, среди камней и снежных дюн.

Мой кинжал доставал до его конечностей, его клешни пару раз едва не отхватили мне руку и пару раз до кожи, до крови распороли мне комбез. Я не мог его победить, а он — меня. Было в этом что-то первобытное и прекрасное.

Правда, очень скоро я понял, что силы меня начинают покидать. Комбез уже не помогал удержать от холода, да и кислород заканчивался — и в крови, и в баллонах. В ушах звенело и свистело, в глазах белело…

Тогда я отпустил его. Отступил и призвал на помощь Энергию Большого Взрыва.

Пол зашатался.

Осколки стен из базальта вперемешку со спрессованным снегом полетели вниз. А затем между нами пролегли трещины, расколовшая стены Лабиринта.

«Зафиксирована способность императорского Дома „Континентальный Дрейф“ техника Сейсмического Аспекта Большого Взрыва второго уровня».

На этот раз я ударил точечно, прицельно, и при этом плавно, а не так, как тогда — в Акведуке. Стены начали рушиться — по кругу, словно в огромную воронку, в центре которой были мы с бабаем.

Я уворачивался от летевших вниз обломков, прикрывался от поднятого ледяного смерча, перепрыгивал через трещины.

Из трещин пошёл пар. Задел я где-то геотермальные источники, получается. Этот пар ошпарил и так раненую тварюгу. А затем упавший огромный фрагмент стены погрёб его посреди этого гигантского водоворота.

Некоторое время я смотрел за тем, как всё успокаивается. Стены на расстоянии трёх-четырёх переходов продолжали валиться, но эффекта домино не случилось — расстояние проходов в основном было шире, чем высота стен.

Через минут пять всё улеглось. Я присел в углу, опершись об обломок стены. Я начинал неумолимо замерзать — мало того, что у меня была пара ощутимых царапин, а скорее даже рваных ран от клешней бабая — так главное, что через прорези в комбезе уходило драгоценное тепло. Да и самогреющий шнур, проходивший вдоль левого бока в ногу, приказал долго жить.

И ведь нормальной аптечки с нормальным ремкомплектом у меня не было. Всё осталось в развалившемся лагере, из которого меня унёс снежный бабай.

В общем, я начинал неумолимо замерзать. Благо, пошарив по карманам — я нашёл в одном из карманов, во-первых, энергетический батончик, который я тут же умял, а во-вторых — малый ремкомплект в виде тюбика пены и клейкой ленты! Старая добрая клейкая лента, хвала её создателю! Верный спутник человека в космическую эру.

Вот только ленты хватило ровно на два из трёх крупных порезов, к тому же заднюю часть я попросту не смог бы заделать без чужой помощи. Либо без полного снятия комбеза, а это было бы форменным самоубийством.

Надо было двигаться. Тем более, двое из четырёх подростков, хоть и затаились, но всё ещё были рядом. И запросто могли начать мстить за своего главаря.

— Даша, я закончил, — сообщил я.

— Я вижу… Ты целый⁈

— Царапины. Всё хорошо.

Я был убедителен, но, похоже, она не поверила.

— Ты чего наделал? Ты… опять за старое, да? Геройствуешь?

— Он не хотел отдавать мой клинок! — сказал я в своё оправдание. — И я решил проблему с пауком.

— Я уж молчу про разрушение памятника… Он же уйти решил! Мы бы его и так добили…

— Дашенька, перестань сердиться, а? Маршрут лучше построй. Далеко до тебя?

— Шесть километров! Но тут напрямую не пройти, по лабиринту слишком длинный маршрут! Я уже послала за тобой! Сейчас придут!

— Нет уж. Лучше сам пойду.

Сориентировался по плану и подсветкам из Внутреннего Экрана, и по сторонам света — так надёжнее, затем по развалившимся обломкам стен забрался наверх, на гряду, и зашагал на юг.

С одной стороны — правильно всё сделал. В движении меньше замёрзнешь. Да и Сефирот кое-как помогал своим теплом, светил как раз в раненый бок, температура поднялась до целых минус тридцати.

Только вот ветер… ветер нивелировал все эти преимущества.

Ну и чего? Спускаться? Идти по извилистому маршруту в лабиринте? Так неделями можно блуждать.

А повторно призвать Энергию Большого Взрыва, чтобы ещё больше развалить этот чудесный археологический памятник времён Первой Империи — я не мог. Силёнки кончились, в холодрыгу, внезапно, шанса на повторные призывы чего-то более-менее мощного особо не остаётся.

Оставался ещё один вариант. Отсидеться. Поднакопить сил. И совершить гипербросок. Только это очень близко к русской рулетке — что окажется сильнее, холод или накопленная энергия, хватит ли её к моменту, когда я призову.

К тому же, с моей-то точностью гипербросков. Да ещё и в атмосфере, пусть и разряженной…

В общем — идти, надо прости идти.

Через пятьсот метров заверещал индикатор кислорода в баллоне.

— Саша! Сейчас! Посиди, погоди!

К концу первого километра мне пришлось слезть вниз, чтобы преодолеть разрыв в стене, ведущей на юг. Бабай этот разрыв легко перемахнул, вот мне пришлось долго идти вдоль стены, чтобы найти подходящую естественную лестницу. А затем долго забираться наверх.

Забрался — и присел отдохнуть. Левую ногу уже начало совсем жёстко примораживать, пальцы ног не чувствовались.

В ушах гудело, в глазах сектор зрения медленно, но верно превращался в туннель.

И вот в этом туннеле я увидел снежный след от глайдербайка, скользящего по гребням стен лабиринта. Он вырулил прямо передо мной, я поднялся и увидел тонкую фигурку в гиацинтовом скафандре, спешившуюся и спешащую ко мне.

— Даша! — обрадованно проговорил я.

Только это была не Даша — и я понял это только за пару метров, когда черты лица стали различимы.