На директора ХозТранса, которого я потащил с собой в «Марио», «стрелка» произвела сильное впечатление. Собственно, ради этого я его туда и потащил…

В офисе товарища директора, которому было сильно не по себе, отпоили чаем и валерьянкой. А я, строго посмотрев в честные директорские глаза, сказал:

— Теперь давайте по нашему делу!

Тот покорно кивнул.

— Я видел договор, по которому пятнадцать КАМАЗов, принадлежащих предприятию, были переданы в аренду коммерческой фирме. Я видел сумму, которую платят арендаторы. Так дело не пойдет. Вы взяли и вывели довольно серьезный актив, который числится на балансе предприятия. Собственниками этого актива являемся в том числе и мы. Договор необходимо расторгнуть, а машины вернуть.

— Никак невозможно! — сказал товарищ директор жалобно. — Немыслимо! Они в суд подадут и выиграют. Еще и неустойку влепят.

— Помочь разобраться? — участливо спросил я.

Этот хрен, не мудрствуя лукаво, передал КАМАЗы своему родному брату, а теперь сидит тут и исполняет — «никак невозможно!» А копию договора нам любезно предоставил зам товарища директора, которых очень хочет на место товарища директора.

Нет, директор ХозТранса не хотел, чтобы мы помогли ему разобраться. Он с жаром замотал головой — нет, нет, он справится сам!

— Вот и хорошо, — сказал я. — Денька три вам хватит на все процедуры? Нет? Ну тогда сойдемся на недельке. Торопиться некуда, но и затягивать не нужно. А, кстати, завтра с утра придут наши люди, посмотрят ваши договора и бухгалтерию. Вы уж распорядитесь, чтобы им предоставили все необходимое.

Директор покорно кивнул.

— А то я слышал, что у вас там какие-то мутные фирмы склады арендуют… Да вы не переживайте, у нас лучшие эксперты, во всем разберутся. А через пару недель — собрание акционеров. Предоставим трудовому коллективу информацию о реальном положении дел.

— Трудовой коллектив… — начал директор, но я его перебил.

— Прошу прощения. День сегодня непростой… Я хочу вам посоветовать, уж простите за непрошенный совет. Во-первых, КАМАЗы вернуть безо всяких фокусов. Во-вторых, у вас десять процентов акций. Рекомендую их продать. Нам. И — по состоянию здоровья. Вы понимаете?

— И какая будет, например, цена? — спросил директор.

— Один доллар, — сказал я сурово.

— За одну акцию? — растерялся он.

Ага. Сейчас. Разогнался.

— За все десять процентов.

— Я не понял, — опешил товарищ директор.

— А между тем все совершенно ясно, — ответил я. — По большому счету, к вам на предприятие нужно не бухгалтера и юриста присылать, а следователя. Вы сколько там директором? Шесть лет? Вы же украли все, что можно украсть, а что украсть было невозможно — сдали в аренду. Я уверен, что самая поверхностная проверка вскроет огромные злоупотребления. Мы просто передадим материалы в органы. Пойдете не за хищение социалистической собственности, ее сейчас нет, а за банальное мошенничество.

Я, конечно, блефовал. Можно было дать этому деятелю выходное пособие. Его пакет акций тянул тысяч на тридцать долларов. Можно было выделить двадцатку, но я сегодня злой. Что касается судебной перспективы, то это все конечно, вилами на воде писано. Законодательная база пока в стоянии зачаточном, судьи просто не знают, как судить такие дела.

— А так, по состоянию здоровья — лучший для вас вариант. Нахапали вы порядочно, денег на первое время хватит. Подумайте. Вот завтра нашему юристу и скажете результат.

Товарищ директор что-то жалобно промычал.

— Вот и хорошо, — я истолковал это мычание в свою пользу. — Значит, договорились.

Походкой зомби директор двинулся в сторону выхода. А не нужна было КАМАЗы воровать! Расхитители чертовы. Не у государства, так у акционера воруют!

Я вышел в приемную, где Люся распечатывала какие-то бумаги.

— Видала? — спросил я, имея в виду ушедшего директора.

— Он какой-то расстроенный ушел, — сказала Люся. — Даже не попрощался.

— Бывает, — кивнул я. — Заработался человек, непростой день у него сегодня. Как и у всех нас. А, кстати, можешь сказать своей тете Нине, чтобы домой заселялась. Нечего ей в чужих людях жить.

— Все в порядке? — выдохнула Люся.

— Более чем, — скромно сказал я. — А, кстати, твоей тетке какие курорты нравятся? Греция там, или Италия?

Люся растерялась.

— Да вы что⁈ Да она сроду нигде, кроме Алушты…

— Есть возможность побывать. Ответственные люди предложили компенсировать материальный ущерб. Так что пусть тетя Нина в Грецию едет. Маслины, вино, сыр…

— Я, конечно… скажу… — растерянно говорила Люся. — Но она такая… Откажется же! Я ее знаю!

— А ты так поговори, чтобы не отказалась, — сказал я назидательно. — Ей сейчас нервы успокоить — самое то.

Люся быстро закивала, и я увидел слезы у нее на глазах.

— Ну вот… — сказал я. — Все же хорошо, все обошлось! Ну чего ты⁈ Ну в самом деле!

Чем больше утешаешь, тем больше плачут — эта истина хорошо известна и даже банальна. Так и с Люсей. При словах утешения она зарыдала, и слезы потоками хлынули из ее глаз.

— Да все же в порядке! — попытался успокоить я. — То хорошо, что хорошо кончается. А все бумаги, какие нужно, твоей тете Нине домой принесут. Или тебе, так еще лучше, чего ее беспокоить лишний раз, тетю Нину.

— Я очень благодарна, — выдавила сквозь слезы Люся. — Очень!

— Ой, всё, — махнул рукой я. — Ты это прекращай. Я не люблю.

— Нет, не все! — сказала она с нажимом. — Я же понимаю! Как только я сказала, вы сразу же…

— Будем считать, что обмен любезностями, благодарностями и тому подобным — окончен. Давай поработаем немного. Хорошо?

Люся покорно кивнула, шмыгая носом и вытирая платком глаза.

— Ты мне вот что скажи. Кто в нашей замечательной конторе занимается инвестициями в недвижимость? Ты в курсе дела?

— Недвижимостью… — Люся секунду подумала. — Сделки заключается от имени фирмы «Нептун», директор Козлов.

— «Нептун»? Чего-то слышал… — протянул я задумчиво. — А Козлов… Козлов…

— В общем, давай ко мне этого Ляпкина-Тяпкина… Козлова этого… Как там его зовут? Я, хоть убей, не знаю!

— Андрей Андреевич, — улыбнулась Люся.

— Значит, Андрея Андреевича и Василия Ивановича, нашего прекрасного ангела-хранителя. На ковер.

— Сделаю, — снова улыбнулась Люся.

Я вернулся в кабинет и развалился в роскошном кожаном кресле. Откуда-то из Италии, если мебельщик не врет… Стоит как небольшой завод, но деваться некуда, у меня в кабинете часто бывают люди, на которых нужно производить впечатление всяким барахлом. Я думал о том, что структура наша разрастается, становится слабо управляемой. А отдельные ее части и вовсе ведут себя как заблагорассудится. Это плохо. Это может всю структуру поставить под удар…

— Вызывали, Алексей Владимирович? — в дверях появился пресловутый Козлов. Понятия не имею, кто это такой и откуда взялся! Нужно поинтересоваться у Валерика, за кадры в общем-то отвечает он…

— Да, вызывал. Проходите и располагайтесь.

Я сух и деловит. Козлов немного растерян, к такому высокому начальству его еще не дергали. Плотный круглолицый парень лет тридцати. Бородатый и длинноволосый… бывший металлист, что ли? Не успел Козлов усесться, как в кабинете появился Василий Иванович, наша карманная спецслужба, чтоб ей хорошо жилось… Как всегда, бесшумный и немногословный, он коротко кивнул мне и расположился в конце стола.

— Андрей Андреевич, — обратился я к Козлову. — Насколько я знаю, вы занимаетесь нашими инвестициями в недвижимость?

— Совершенно верно, — подтвердил он. — Если бы меня предупредили хотя бы за полчаса, то я предоставил бы полный отчет…

— Этого не нужно пока, — отмахнулся я. — Вы скажите, пожалуйста, были ли у вас дела с фирмой «Уют»?

— Агентство недвижимости? — удивился Козлов. — А как же, были, конечно! Должен отметить, что они самые эффективные и надежные… Самые исполнительные!

— Исполнительные? — переспросил я. — Ну да, этого у них не отнять…

Козлов посмотрел на меня с некоторым замешательством.

— А что, Алексей Владимирович, что-то случилось?

— Больше вы с «Уютом» не работаете, — сказал я. — Всё. Всех будущих партнеров проверять. Вот у нас для этого Василий Иванович. Василий Иванович, попрошу вас проконтролировать.

Василий Иванович молча кивнул.

— И еще по поводу «Уюта». Предоставьте, пожалуйста, документы по всем сделкам. Сколько их там было?

— Всего шесть квартир, — быстро ответил Козлов.

— Хозяев вы не видели?

Козлов пожал плечами.

— Хозяев квартир? С ними имели дело люди из «Уюта». Мы приобретали у них.

— Ну а ваше впечатление? Личное? Что там за люди жили?

— Две квартиры точно после алкашей, — начал рассказывать Козлов. — Там только хлам выносили несколько дней… А остальные… обычные квартиры. Такие… пенсионерские. Чистенько, но бедно.

— Понятно, — сказал я. — Вы можете идти.

Козлов церемонно раскланялся и удалился. А Василий Иванович смотрел на меня вопросительно.

— А что, собственно, вас не устраивает? — спросил он.

— Вы же слышали, — ответил я. — Этот вонючий «Уют» грабил пенсионеров, выкидывал их из квартир. А может и перемочили они бабушек одиноких да алкашей. И нам квартиры продали. Вот то меня не устраивает. Совсем.

Василий Иванович кивнул.

— Будем проверять в таких ситуациях. По «Нептуну» я лично займусь.

Я отпил остывшего чая.

— Камолова и двух других отдали?

— Отдали, — равнодушно сказал Василий Иванович. — Спортсмены забрали всех трех.

— Понятно, — сказал я мрачно. — Хорошо, не задерживаю вас, Василий Иванович…

Настроение было — напиться и забыться. Но я взял себя в руки, заказал у Люси кофе и бутерброды и зачем-то включил телевизор, который ютился в углу кабинета.

Шла «Тема» с Листьевым. Посвящена программа была… наемным убийцам. Действительно, актуальная тема, я бы даже сказал — модная. Особенно для Владислава Листьева, убийц которого так и не найдут… по крайней мере в то время, из которого я сюда попал. Листьев — талантлив, это факт, с которым мало кто поспорит. Замечательный ведущий. Живой, приятный, симпатичный. Он показывает стране программы невиданного формата — «Поле Чудес», «Тема», потом появится «Час Пик»… И вообще, телевиденье сейчас на подъеме, оно реально развивается — новые программы, шоу, фильмы, сериалы… И вот, Листьев расспрашивает каких-то ментов о наемных убийцах, даже не подозревая, что сам станет их жертвой. Еще два года и он полностью запутается — между рекламщиками, гангстерами, международными аферистами, олигархами и еще черт знает кем… Поневоле задумаешься о том, насколько иронична судьба. И изменить, скорее всего, ничего нельзя. Я раздраженно выключил телек. Ну его к чертовой матери, только настроение портить…

А в голове все равно крутилось навязчивое… Матвей, конечно, проведет воспитательную работу с господином Камоловым. Это сто процентов. Но не убьет. Камолов ему для чего-то нужен. Помог купить дом в Испании? Ну, допустим, хотя… В общем, не убьет. И будет господин Камолов и дальше заниматься нехорошими делами, лишать одиноких стариков и маргиналов их законных квадратных метров. Мерзкий бизнес. Хуже этого я и не знаю, что может быть…

— Посетитель! — сказал из телефонного аппарата Люсин голос.

— Кто? — спросил я.

— Михаил.

— Пусть заходит, конечно!

Миша Афганец. Как-то наши отношения в последние недели не то чтобы испортились, но слегка охладели. Мы все еще компаньоны по химическому комбинату и сахарному заводу. Химкомбинат приносит стабильную валюту. Миша удачно прикупил акций довольно крупных предприятий — аккумуляторного завода, завода сельскохозяйственной техники, крупного магазина… Наш прошлогодний договор был в силе — в процессе приватизации мы помогали, а не мешали друг другу.

Но Мише явно тесновато становится в нашем захолустье. Тем более, что самые крупные куски проплыли мимо него… Похоже, Миша недоволен тем, что в бизнес с металлом я позвал Матвея, а не его. Как и раньше с водкой… Интересно, стукнул ему Василий Иванович о том, что сегодня произошло? Может и стукнул… А может и другой кто. Миша такой человек, что ему нужно всегда держать руку на пульсе. Для нашей же безопасности, ясен пень!

Миша был как всегда — улыбчив, добродушен и вообще — на позитиве.

— Привет! — поздоровался он, входя в кабинет.

— А я еду мимо, гляжу — свет в окне. Дай, думаю, загляну на огонек, поинтересуюсь, как дела у моего партнера.

— А то ты не знаешь… — усмехнулся я.

Миша с деланной скромностью развел руками.

— Ты переоцениваешь мои скромные возможности. Но вообще я по делу. Есть вопрос.

— Внимательно тебя слушаю, — насторожился я.

Миша широко улыбнулся.

— Да я так… Ничего особенного. Просто вопрос возник по поводу этих… комсомольцев-нефтяников.

— А че такое? — я насторожился еще больше.

Комсомольцы-нефтяники — Валентин и Володя — мои партнеры. В конце прошлого года они перепуганные прибежали ко мне в офис, когда Валентину подбросили под дверь гранату. Кажется, настоящую, а не муляж… Ребята пытались влезть в нефтепереработку, где все было схвачено и без них. Не вывезли и позвали в долю славную фирму «Астра». Предложение комсомольцев я принял, а улаживать их проблему поручил как раз Мише Афганцу. Он съездил несколько раз в Волчегорск — захолустный райцентр, где располагался нефтеперерабатывающий завод, на который нацелились комсомольцы. И были там какие-то разборы, даже стрельба была, так или иначе, а вопрос Миша уладил.

Я, в свою очередь, обсудил этот вопрос с Борисом Борисовичем, у которого загорелись глаза, когда он услышал про нефтепереработку. Пришлось ему надавить на некоторые рычаги, и директор нефтеперерабатывающего, который нацелился сам захапать вверенное ему государственное имущество, должности лишился. В благодарность и я, и Борис Борисович, и Миша Афганец получили по небольшому пакету акций большой нефтяной фирмы, учредителями которой были те самые комсомольцы Валентин и Володя. Лично я понимал, что в ближайшее время дивидендов ждать не следовало, а сами акции я рассчитывал через год-другой с выгодой перепродать. Такого же мнения придерживался и Борис Борисович. А вот Мишу подобный расклад категорически не устраивал. По большому счету, именно Миша спас от неприятностей новоявленных нефтяников, и логика его была следующая — пусть или платят нормальные бабки или дают место в совете директоров.

Платить и, тем более, давать место в совете директоров своей фирмы комсомольцы отказывались. Просили немного подождать, ссылались на кризис, модернизацию, проблемы неплатежей и прочие стихийные бедствия. Форс-мажор, одним словом. Но Миша был чужд сантиментов и сочувствия.

— Мне тут шальная идея в голову пришла, — весело сказал Афганец. — Давай нахлобучим этих козлов!

Я не смог сдержаться и рассмеялся.

— Миша, это же наши товарищи!

— Их товарищи в овраге лошадь доедают, — непримиримо сказал Миша. — У меня пять процентов акций их лавки. Несколько месяцев прошло. Я интересуюсь — где прибыль? Если я акционер, плати мне бабки. Может быть, я что-то неправильно понимаю?

— Ты по вопросу акционирования очень четко все разложил, — улыбнулся я. — У меня тоже пять процентов. И у Борисыча. И тоже пока прибыли не видал…

— А я о чем⁈ — оживился Миша. — У нас пятнадцать процентов. По сути, это пятнадцать процентов от всего. А? Давай чего-то думать. Это же пятнадцать процентов от всей областной нефтянки, получается! С каждого литра бензина! А эти козлы хоть бы цент уделили…

— Да не гони, Миш! — сказал я устало. — Ну чего ты, хочешь нефтью заниматься? Ну нет у них сейчас бабок, будут позже. Если хочешь, то давай я твою долю выкуплю. А Володя с Валентином… Они, конечно, не наши… но почти наши.

Миша раздраженно скривился. Он определенно не хотел, чтобы я выкупал его долю.