Частный полигон на Мясницкой представлял из себя стандартный спортивный комплекс для магов. Примерно в такой же мы ходили с Васей, чтобы тренировать Аню, разве что этот более элитный. Это по сути было единственным местом, где простолюдины могли заниматься. Только у аристократов были огромные особняки и собственные помещения.

Шесть утра — время, когда даже фонари горят вполсилы, будто не выспались. Снег, выпавший ночью, противно и непозволительно громко скрипел под ногами. Я приехал заранее, от угла квартала прошёлся пешком, чтобы прощупать обстановку и свалить, если почувствую что-то не то.

В фойе было пустынно, но работник встретил меня бодрой улыбкой, от которой меня передёрнуло. Куча свалившихся проблем, ещё и эта записка от Орлова — я не выспался, а оттого настроение было паршивым.

Как только я представился, работник сообщил, что комната забронирована накануне и я могу подождать в помещении, либо в фойе. Я выбрал первое. Спокойно вошёл, переобулся, спрятал одежду в ящиках. Более, чем очевидно, зачем он меня сюда позвал. Но так же я понимал, что убивать он меня вряд ли будет.

Орлов появился бесшумно, либо это я так задумался? Просто увидел, как он идёт на меня. Я смотрел на него и в который раз отмечал эту дикую диспропорцию: он же должен быть неповоротливым, как грузовой состав. Шея — ствол дерева, кулаки — две гири, бицепс толще моей ноги. А двигается… бесшумно и даже грациозно, словно хищник.

Он буднично поздоровался и сам принялся раздеваться. Такой же спортивный костюм, как и у меня, самый обычный. А ещё — полная пустота эмоций с его стороны, что даже пугало меня.

— А ты не трус, раз пришёл сюда, — сказал он, внимательно рассматривая меня сверху вниз. Голос его звучал просто, без издёвки или чего-то подобного.

Я поднялся на ноги, но всё равно был ниже, разумеется.

— Зачем звал?

Он не ответил. Вместо этого сделал шаг вперёд, и я физически ощутил, как воздух между нами стал плотнее. Это не мана, это просто… присутствие. Давление массы. Всё, что мне удалось узнать о нём, это лишь то, что его родовые силы схожи с таковыми у Небесных из Тамбова. То есть этот громила явно не тяжеловес, хоть таковым и выглядит. Это ещё больше усложняло его оценку.

— Слухи ходят, что ты быстрый, — сказал он, разминая шею. Хрустнуло так громко, будто он там что-то себе сломал. — Я хочу проверить.

— Без магии? — уточнил я, так как не видел в нём проблесков чего-то подобного.

— Без магии, — подтвердил он. — Чистые кулаки. Нейтральные щиты — можно. Чтобы кости не крошить сразу.

«Чтобы кости не крошить». Он говорил об этом так, будто обсуждал погоду. Я внутренне подобрался. Просто не будет.

— Идёт.

Он улыбнулся. Не зло — скорее предвкушающе, как ребёнок, которому пообещали новую игрушку. И только сейчас начали пробиваться его эмоции, но очень слабо, недостаточно для меня. Благо, я умел оперировать собственными силами.

— Начинай, — приказал он.

Я не стал ждать. Рванул с места, вкладывая в рывок всю свою скорость, на которую был способен. Далеко от моих максимальных показателей, но это ведь лишь начало.

Злить его намеренно я не спешил, всё говорило о том, что он прекрасно себя контролирует. Да и помощь вроде как обещал, а то, что происходит сейчас… Каждый развлекается по своему, не мне его судить.

Дистанция в пару метров исчезла за полсекунды. Мой кулак летел точно в солнечное сплетение — неплохой удар сам по себе, выключает дыхание надёжно.

И провалился в пустоту.

Орлов просто… сместился. На полкорпуса, ровно настолько, чтобы мой кулак прошёл в сантиметре от его одежды. А потом его ладонь — мягко, почти невесомо — легла мне на затылок и от встречи носом с полом спасла лишь реакция. Я выставил руки вперёд и оттолкнулся, отскакивая в сторону и становясь в стойку.

— Не особо быстро, — улыбался противник, а я ощущал, как его эмоция нездоровой ярости полилась в меня энергией. Что-то с ней было не так. Он злился не на меня, что ли? Его поза при этом выражала расслабленность.

В любом случае, пассивная скорость начала работать благодаря новой энергии, а по телу прошла волна тепла.

— Ещё, — будто приказал он. — И не надо сдерживаться, а то решу, что ты меня не уважаешь.

Я атаковал снова. Серия: левый-правый, ложный замах, уход вниз, апперкот в корпус. Всё, чему научился. Всё, что работало против противников на дуэлях и в яме.

Орлов отмахивался от меня, будто от моли, по-другому не скажешь. Его огромное тело двигалось с грацией, которой просто не могло у него быть. Он уходил от ударов с минимальной амплитудой, будто читал мои мысли. А потом его рука — не кулак, а открытая ладонь — хлопнула меня по уху. Звон в голове, мир качнулся.

— Щит, — напомнил Николай, будто насмехаясь надо мной. Да вот только он был, тонкая плёнка, и она никак меня не уберегла. Нужно было что-то посерьёзнее.

Я сконцентрировался, выставил нейтральный щит. Пока лишь начальный конструкт, готовый материализоваться в любой момент. И пошёл в атаку.

После практики с Яровым я думал, что знаю, что такое мощь. Считал себя крепким и выносливым, а после драк с простолюдинами в яме и на дуэлях со старшаками — сильным. Но удар Орлова был… другим. Какого чёрта он такой подавляюще сильный⁈ Ни одного лишнего движения, поза расслаблена, будто он мастер или вообще магистр. Но он в принципе не мог быть такого высокого ранга, это технически невозможно.

Он не бил — он вколачивал. Каждый удар — редкий, но меткий — отдавался во всём теле, даже сквозь щит. Первый попал в плечо — и я просто перестал чувствовать правую руку на секунду, и это несмотря на обезболивание. Второй пришёлся в блок — меня отбросило на три метра, ноги проскрипели по покрытию, я чуть не упал. Поймал равновесие, но противник уже был рядом.

Его колено впечаталось мне в бедро. Нога подкосилась. Я упал на одно колено, выставил руку, чтобы не встретиться лицом с землёй. И тут же получил пяткой под рёбра.

Щит выдержал, но меня отбросило.

Я поднялся снова. Нога дрожала, рука плохо слушалась, будто ватная. Орлов стоял напротив, даже не запыхавшись.

— Встаёшь, — сказал он с довольной улыбкой. — Это хорошо.

Я вытер кровь с разбитой губы, так как ощутил стекающую по подбородку теплоту. Когда он успел попасть в лицо? Я даже не заметил.

Быстрый и будто лёгкий. Он как-то манипулирует массой? Делает себя легче и тяжелее, причём отдельно для разных частей тела может? Что за монстр?

— Ещё, — прохрипел я со своим сбившемся дыханием. Потому что до сих пор не мог прочитать этого человека, понять его силу.

Его брови поползли вверх. Удивление? Или что-то другое?

— Уверен?

Вместо ответа я шагнул вперёд. Не слепая атака — я попытался обмануть, уйти вниз, захватить ногу. Провести бросок через бедро. Должно сработать. До сих пор я лишь быстро многочисленно атаковал, большинство мимо. Решил сменить тактику. Вдруг он как раз наоборот, имеет сниженную массу?

Но не сработало.

Орлов позволил мне схватить себя. Но когда я дёрнул, пытаясь сдвинуть эту гору с места — он даже не качнулся. Просто стоял, как вкопанный, и смотрел на меня сверху вниз.

— Интересно, — произнёс он.

А потом его кулак — тот самый, который я видел за секунду до удара, но не смог уклониться — вошёл мне в корпус.

Щит лопнул. Я услышал, как хрустнуло ребро. В сознании промелькнули флешбеки, как это было с рукой. Сухо и отчётливо, будто ветку переломили. Лёгкие лишились воздуха.

Я тут же отскочил, инстинктивно придерживая грудину. Дышать становилось всё труднее. Я смотрел на Орлова и ощущал то же, что и на тренировках с Яровым — превосходящую мощь. Он выше подмастерья. Если я первой звезды, то он минимум третьей, а то и вообще… мастер? Как Холодов, вряд ли выше.

Но даже так, это слишком круто. Я читал, что разница между первой и второй звездой подмастерья уже колоссальна. Но мозг не хотел принимать того, что между нами может быть лишь такая формально маленькая разница.

Лицо Орлова было спокойным. Ни злорадства, ни жалости. Его эмоции будто улетучились. Он получил свою разрядку? Хитрый, умный, прекрасно владеет собой, что даже жутко.

— Сломанных рёбер нет, полагаю, трещина максимум, ушиб, — сказал он буднично. — Но не похоже, чтобы лёгкое было пробито. Ты хорошо держался, уважаю. Я не заметил в тебе страха, а это редкость.

Он развернулся и направился к ящикам. Быстро что-то нашёл и бросил в меня. Я поймал флакон. Тёмное стекло, знакомая маркировка — хорошее исцеляющее зелье, дорогое. Сам таким пользовался.

— Компенсация, — пояснил он. — Думаю, ты знаешь, что с этим делать.

Я смотрел на флакон. Потом перевёл взгляд на него. Внутри боролись гордость, здравый смысл и абсурдность происходящего. Я привык драться со вспыльчивыми, яростными противниками. Николай был не таким и это ломало стереотипы. Принять помощь от того, кто тебе же и сломал кости? Так, он же не сдерживался? Или сдерживался? Какова его реальная сила?

— Спасибо, — выдохнул я. — Но не нужно.

Он поймал флакон, его брови снова удивлённо приподнялись.

— Ты серьёзно?

Вместо ответа я направился к ящикам, сел рядом и достал своё лекарство, такое же. Шёл сюда подготовленным.

Открыл, выпил залпом. Горькая, вязкая жидкость обожгла горло и покатилась внутрь. И почти сразу — тепло. Сначала в груди, потом по всему телу. Ничто не хрустело, но лёгкое будто расправилось, мне стало ощутимо легче. Просто ощущение, вряд ли там и правда было что-то сломано.

Прошла минута, не больше. Начавшая проступать через обезболивание боль пропала.

Орлов стоял напротив, скрестив руки на груди. В его взгляде не было удивления, скорее интерес и уважение.

— Ты не взял моё, — сказал он. — Почему?

— Не люблю быть должным, — ответил я. — Тем более — не зная цену.

Он усмехнулся.

— А ты мне нравишься, Стужев. Серьёзно. Я думал, ты очередной выскочка, которому повезло пару раз. Но ты держишь удар, встаёшь и не ноешь.

Он сделал шаг ближе. Я внутренне напрягся, но не двинулся с места. Он сел рядом.

— Я позвал тебя не для того, чтобы убить или покалечить, — продолжил Орлов. — Хотел понять, что ты за человек. Потому что Ольга… — он скривился, вздохнул, — Ольга ведёт свою игру. И ей плевать, кто пострадает. Она использует всех: меня, тебя, своих так называемых поклонников. А я не люблю, когда меня используют. И ты тоже, полагаю.

— Так зачем ты на ней хочешь жениться? — спросил я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл его в сторону.

— Это не твоего ума дело.

Мы недолго помолчали.

— Так зачем ты звал меня?

— Проблема с Мельниковой — это мелочи на самом деле, не какой-то заказ сверху. Искрин и Утёсов — хорошо постарались, даже я не ожидал от них такой прыти.

Я удивлённо посмотрел на него, а Николай лишь снисходительно хмыкнул:

— Наша фракция не какая-то сплочённая группа. Да и небесники, по сути, тоже. Лишь сборище по интересам тех, кто преследует общие цели. Но это не отменяет того, что они не успокоятся, пока ты не сдашься, либо сломаешься. Либо придёшь к ним на поклон.

— К Сфере?

— К Сфере, — кивнул он. — Хоть я формально и состою в их рядах…

Он повернулся ко мне, будто изучая мою реакцию.

— Но это моя инициатива, ты ничего им должен не будешь. Это моё личное дело к тебе.

На его лице не было улыбки — только холодная решимость. Я ждал, молчание затягивалось.

— Ты спросил, зачем я так хочу на ней жениться, — начал он. Голос звучал глухо, будто он выдавливал слова через силу. — Я отвечу. Но сначала — условие.

— Условие? — переспросил я.

— Я помогу тебе с Мельниковой. У меня есть связи в следственном комитете, есть люди, которые могут надавить на пострадавших. Не бесплатно, конечно, но я готов заплатить эту цену. В обмен…

Он замолчал, будто проверяя, слушаю ли я.

— В обмен ты сделаешь с Ольгой то же, что сделал с Татьяной Рожиновой в Тамбове.

Я моргнул. Никак не ожидал услышать это имя в подобных обстоятельствах.

— Ты знаешь про… Таню?

— Я знаю многое, Стужев, — хмыкнул он. — Знаю, как ты уничтожил её репутацию. Как она превратилась в посмешище, как её род от неё отказался. Она стала простолюдинкой и отъехала в тюрьму. Не за просто так, естественно, но высокое положение её не спасло. Для такой, как она — это хуже смерти.

— Ты хочешь, чтобы я сделал подобное с Ольгой? — я не верил своим ушам. — Но вы же… ты её жених.

— Был, — отрезал Орлов. — Был женихом, пока я был нужен. Пока на меня был заказ от Сферы. А потом… — он сжал кулаки, и я услышал хруст костяшек, как и ощутил вспышку жгучего гнева. — Потом я просто стал не ей не нужен. Знаешь, каково это — быть выброшенным, как мусор, после всего, что ты для неё сделал? Понять, что был лишь игрушкой, кратковременным развлечением?

Я молчал. В его голосе звучала такая боль, что никакой дар был не нужен, чтобы уловить гнев, обиду и унижение.

— Я не прошу её убить, — продолжил он, уже спокойнее. — Я хочу, чтобы она почувствовала то же, что чувствовал я. Чтобы все увидели, кто она на самом деле. Чтобы её род… — он усмехнулся, я увидел в нём то, чего раньше не проявлялось. Он был словно маньяк перед броском на жертву, — чтобы её род понял, что она — обуза, ярмо на шее. Тогда у неё не останется выбора, и она сама приползёт ко мне. А я возьму её второй женой. Так, как она того заслуживает.

— Второй? — переспросил я. — Ты хочешь жениться на ней после такого?

— А почему нет? — он посмотрел на меня с вызовом. — Она красивая, у неё сильный дар, её род богат. Но если я возьму её после того, как все увидят её грязь — она будет моей. Полностью. И никогда не посмеет и пикнуть против меня. Идеальная жена для такого, как я. Не первая — первая будет другая, из приличной семьи, с правильными ориентирами. А вторая… для удовлетворения.

Я смотрел на него и пытался понять, шутит он или нет. Но нет, не шутил. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь. Он желал именно такой мести.

— И ради этого ты готов заплатить за спасение Мельниковой?

— А ты ради неё готов впрягаться? — парировал он. — Она же тебе никто, просто девушка твоего вассала, слуги… Но мы оба понимаем, что именно друга. Ведь ты здесь, в шесть утра, с трещинами в рёбрах, потому что он попросил.

Я промолчал, так как он попал в точку.

— Так что не надо мне про мораль, Стужев. Мы оба знаем, что в этом мире каждый платит за своё. Я плачу за то, чтобы Ольга стала моей, и благодарной при этом. Ты платишь за дружбу. Сделка честная. Каждый получает своё.

— А если я откажусь?

Орлов пожал плечами. Огромные плечи поднялись и опустились, как у медведя.

— Тогда ищи другие пути. Только их нет, — хмыкнул он. — Лестница тебе не поможет, я точно знаю. Твой отец? — он фыркнул. — Мельникова в его список приоритетов не входит. А у Сферы свои планы на тебя. Ольга их озвучивала — либо ты с нами, либо ни с кем. Никакой золотой середины, нейтралитета. Они не отступят, да ты и сам это уже понял, уверен.

— Ты же сам сферист, — сказал я. — Почему ты идёшь против своих?

Он усмехнулся, широко и открыто.

— А я не иду против, я действую в своих интересах. Сфера — это инструмент. Для таких, как я — способ получить влияние. Для таких, как Ольга — способ самоутверждаться через манипулировать людьми. Но когда инструмент начинает использовать тебя, пора менять правила. Я не буду мешать тебе в твоей войне с ними. Наоборот — если ты сделаешь то, что я прошу, ты ослабишь их сильного игрока. Ольга — их верный пёс, быстрый и эффективный, без неё они потеряют много. И я ничего им не должен — я делаю это ради себя. Чистый эгоизм.

Я слушал и поражался. Этот человек, которого легко принять за влюблённого болвана и марионетку Ольги, на самом деле куда сложнее. Влюблённый — да, но вместе с тем — властный. Если он посчитал эту женщину своей, то так оно и будет. Он просчитал всё на несколько ходов вперёд, не спеша. Жуткий тип.

— А если она не сломается? — спросил я. — Если её род встанет на её сторону?

— Не встанет, — отрезал Орлов. — Я знаю её отца, её реальное положение. Для него репутация важнее дочери, да и любой женщины в принципе. Ольга не просто так упивается своими манипуляциями, это её единственный способ оставаться значимой, иметь реальную власть. Наверняка ты уже знаешь о её якобы проклятье, её женихи и правда все сгинули в Разломе. Даже я не знаю, случайность это или нет, но со мной подобное не прокатит. Я бывал за чертой не раз, в отличие от прочих сосунков. Но для её рода это проблема. Если она выплывет наружу, то никто не будет держаться за эту обузу. Да и брак со мной многие считают честью, в этом нет никакой проблемы, кроме её ущемленного эго.

— И ты уверен, что после этого она пойдёт за тебя? Будет жить с тобой?

Он посмотрел на меня с лёгкой жалостью.

— Ты совсем не разбираешься в женщинах, Стужев? Она не сможет жить без статуса, без внимания, без денег. Если её род от неё отвернётся — она пропадёт. А я — единственный, кто её возьмёт. Пусть второй, пусть с условиями. Но она будет графиней, будет иметь дом, положение, защиту. Она не дура, она выберет безбедную жизнь. Поверь, я знаю её лучше, чем ты.

— И ты готов жить с женщиной, которая тебя ненавидит?

Он рассмеялся. Громко, раскатисто, от души.

— А ты романтик, Стужев! Но ничего, это пройдёт. Её ненависть со временем станет привычкой, а привычка — это почти уважение. Я дам ей детей, статус. Дам ей то, что она ценит больше всего. И она будет благодарна. Пусть молча, пусть внутри себя, но будет. А мне большего и не надо.

Я молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Рядом со мной сидел человек, который превратил свою боль в план. Жестокий, циничный, но… логичный.

— Я должен подумать, — сказал я наконец.

Орлов кивнул.

— Думай, но недолго. Мельникова сидит в камере, и каждый день там работает против неё. Если мы не успеем до суда — потом будет поздно.

— Сколько у меня времени?

— Неделя. Максимум — десять дней. Потом дело передадут в прокуратуру, и начнётся официальное следствие. Там уже другие правила. И я должен успеть вскочить туда, иначе это будет сложнее.

Я кивнул.

— И ещё, — добавил он. — То, что я тебе рассказал — останется между нами. Если кто-то узнает — сделка аннулируется, и я стану твоим врагом. А ты видел, что я могу сделать с тобой голыми руками. Думаю, ты не захочешь проверять, что будет, если я использую магию.

— Не узнает, — ответил я. — Ольга не тот человек, за которого я бы вступился.

Он снова усмехнулся, но на этот раз мягче.

— Знаешь, Стужев, а ты мне правда нравишься. Ты не бежишь жаловаться, не ноешь, не ищешь лёгких путей. Просто дерёшься. Жаль, что мы не на одной стороне. Но, может, когда-нибудь…

Он поднялся и забрал свою куртку. Дверь хлопнула.

Я остался один в пустом помещении. Мысли в голове метались.

Ольга Ривертонская. Она не была святой, но и до Татьяны ей далеко. Хотя, я ведь и не в тюрьму собирался её сплавить, лишь сбросить с пьедестала вседозволенности.

Устало вздохнув, я достал телефон. Внезапно навалилась усталость. На экране высветилось сообщение от Васи: «Как прошло? Ты жив?»

«Жив. Есть план. Вечером расскажу».

Я подумал об Ольге. О её улыбке, о её прикосновениях, о том, как она пыталась меня завербовать, уверенная в собственных женских чарах. О том, как она смотрела на Ксению в кафе.

«Ты пожалеешь, Стужев».

Что ж, Ольга. Похоже, жалеть придётся кому-то другому. Хотя, это изначально было очевидно. Каждый мнит себя самым умным, но на любого найдётся управа. Главное, мне самому не возгордиться сверх меры и не огрести потом.

Я вышел с полигона в город, который только просыпался. Впереди была неделя, чтобы придумать, как уничтожить репутацию девушку, не уничтожив себя. И как спасти ту, которая мне даже не нравилась.