Утро началось с необычной суеты. Я проснулся от того, что в коридоре уже слышались голоса — Ваня, Анна и Сергей явно о чём-то спорили. Но тон их был не подразумевающий ссору, а скорее оживлённо-дискуссионный.

Оделся, умылся и, не заходя в столовую, тихонько подошёл к приоткрытой двери ведущей в гараж и заглянул, оставаясь незамеченным.

Ваня стоял у стола, на котором лежал детский дрон. Рядом на стуле сидела Анна, а Сергей присел возле них на верстаке. Мальчик держал пульт и очки, но пока не надевал их, а объяснял:

— Понимаете, тут всё просто. Вы смотрите в эти очки, и видите то, что видит дрончик. Если хотите, чтобы он летел вперёд, надо вот эту палочку (он показал на стик) чуть-чуть толкнуть вперёд. Не сильно, а совсем чуть-чуть, он же маленький. И при этом самому захотеть туда идти, и он сразу резво полетит.

Сергей нахмурился.

— И каким образом можно понять, где верх, где низ? Лично я, когда дрон далеко, сразу перестаю понимать где он.

— А ты, дядь Серёж, смотри не на дрончик, а в очки! — Ваня говорил с такой уверенностью, будто всю жизнь только и делал, что учил взрослых. — В очках же видно, где потолок, а где пол. Потолок светлый, а пол тёмный. И тогда не ошибёшься. Если видишь, что пол приближается — значит, надо подняться и направить рычажок вверх. Главное не бояться.

Кудрявцев усмехнулся:

— Легко тебе говорить, не бояться. А у меня в этих очках голова кружится и глаза разбегаются.

— Тогда ты их не надевай, а летай через этот планшетик. Тут всё видно, куда летишь.

Он передал пульт моему напарнику и скомандовал тоном заправского инструктора:

— Давай, взлетай. Левую палочку на себя. Только медленно.

Сергей неуверенно двинул стик. Дрон подпрыгнул, завалился набок, но Ваня успел подхватить его.

— Дядя Серёж, не жми сильно! — воскликнул он. — Плавно надо, плавно. Вот смотри.

Он забрал пульт, легко поднял дрон в воздух, покрутил его на месте, облетел вокруг лампы и плавно опустил его на верстак.

— Понял? — спросил он, глядя на Кудрявцева.

Тот кивнул, нахмурил лоб и снова взял пульт.

На этот раз дрон взлетел довольно ровно и, не долетев до потолка около полуметра, завис на месте, слегка подрагивая.

— Есть! — обрадовано выдохнул великовозрастный ученик. — Висит!

— А теперь попробуй вперёд. Медленно, — подсказал Ваня.

Кудрявцев покосился на планшет и осторожно толкнул стик. Беспилотник послушно двинулся, но тут же начал заваливаться в сторону — видимо, Сергей слишком сильно наклонил его.

Анна сморщилась, а Ваня быстро прокомментировал:

— Левую…

Младший лейтенант манипулировал рычагами, но дрон метался из стороны в сторону, не слушался.

— Опять не получается, — вскоре признал он. — Я путаюсь, где право, где лево, когда он ко мне мордой, когда задом.

Тут вмешалась девушка:

— А ты представь, что ты сам летишь как птица. Если хочешь повернуть направо, наклони голову вправо, и стик этот туда же жми. Я именно так представляю, когда управлением занимаюсь, и мне так значительно легче.

Младший лейтенант удивлённо посмотрел на неё, потом на пульт. Вздохнул, сжал зубы, что даже скулы покраснели и снова попробовал.

На этот раз при управлении он слегка наклонил голову вправо, одновременно двигая рычажок. Беспилотник, к удивлению всех присутствующих, не дёрнулся как обычно, заревев двигателями, а плавно развернулся и действительно полетел в нужном направлении.

— Получилось! — заорал Кудрявцев. Да так громко, что я аж вздрогнул за дверью. — Анна, ты гений!

— Так братик же тебе почти то же самое говорил, — улыбнулась она. — Только он сказал, что бы ты представлял, что туда идёшь, а не летишь.

— Да, это я помню. Спасибо тебе товарищ учитель, — он кивнул удивлённому мальчишке и добавил: — Мне представлять, что именно лечу — легче. — Потом посмотрел на пульт, вновь сжал зубы и переводя взгляд на планшет прошептал: — Давайте-ка ещё раз попробуем.

И в этот раз у него вновь получилось. А потом ещё и ещё…

Кудрявцев несколько минут летал по комнате, нарезая круги и восьмёрки при этом, даже не собираясь разжимать челюсть и кажется скрежеща при этом зубами.

Ваня подсказывал, когда надо подняться, когда притормозить и, к удивлению всех присутствующих, Кудрявцев почти не делал ошибок. Да от получения указания, до принятия решения и нажимание на кнопки и стики пульта управления, как правило, проходило одна-две, а иногда и три секунды, но всё же, это уже было кое-что. Теперь стало понятно, что мой напарник не безнадёжен и, если будет тренироваться, сумеет постичь азы нового вида вооружения.

Наконец Сергей посадил дрон и довольно улыбнувшись, протянул пульт девушке:

— Всё, я устал. У меня прям коленки дрожат. Теперь твоя очередь.

Анна кротко кивнула и надела очки.

Беспилотник взлетел сразу, ровно, но, когда она попыталась повернуть, он почему-то пошёл вниз.

— Ой, я кажется, не туда нажала? — растерянно спросила она.

— Ты вот эту — левую палочку вниз толкнула, — заметил Ваня, показывая пальцем. — А надо было в правую сторону.

Девушка поправилась, но дрон снова начал рыскать.

— Не могу сосредоточиться, — пожаловалась она. — Сейчас ещё разочек попробую.

— И не забудь наклонять голову куда хочешь лететь, — напомнил главный малолетний инструктор.

Она чуть наклонила голову вправо — и дрон послушно повернул. Наклонила влево — разворот.

Девушка засмеялась:

— Сергею советовала, а сама забыла.

Мы все тоже улыбнулись.

Анна летала минут пять, набираясь уверенности. Дрон послушно выполнял все её команды: описывал круги, поднимался под потолок и опускался почти до пола.

Я стоял за дверью и невольно радовался. Наблюдать за этой сценой было одно удовольствие. И я в который уже раз подумал, что правильно сделал, не став непосредственно вмешиваться в процесс обучения. У людей этого времени свои представления о технике, свои ассоциации. То, что я объяснял бы сложными терминами и логическими схемами, они постигают через простые, понятные образы: «как птица», «головой наклоняйся». Я бы, если честно, до такой условно — «примитивной» методике обучения, вряд ли додумался. Но ведь это работает! Маленький мальчишка, сам того не осознавая, нашёл ключик к восприятию вверенных ему учеников. В отличие от меня, который, наверное, только запутал бы их своими рассказами об акселерометрах, гироскопах и PID-регуляторах.

И то, что у них начало получаться, было очень хорошо. Беспилотников у нас теперь было много — целый склад. А вот пилотов явно не хватало. Но теперь я стал питать немалые надежды, что вскоре эта ситуация исправится. Сергей и Анна — люди молодые, способные и с неплохой реакцией. Если они освоят управление, хотя бы на базовом уровне, мы сможем задействовать в операциях уже не один-два дрона, а сразу большее число, причём одновременно. А это совершенно другой масштаб.

Тихонько, чтобы не мешать, прошёл на склад готовой продукции, взял коробку с шаром ретранслятором, небольшой баллон с гелием и направился в коридор, ведущий к выходу из бункера.

Расположившись там за столом, на котором стояли демонстрационные мониторы, начал распаковку. Внутри, лежала туго свёрнутая оболочка шара, блок управления с антеннами и панель солнечных батарей в сложенном виде. Инструкция была приклеена к внутренней стороне крышки. Я внимательно прочитал её ещё раз, чтобы при сборке ничего не перепутать. И приступил.

Процесс оказался не слишком сложным.

Блок управления представлял собой небольшую коробку с антеннами и разъёмами. Снизу к нему крепилась гибкая панель солнечных, которая облегала часть шара. Я включил питание — загорелся зелёный светодиод. Прикрепил и подсоединил к блоку «жучок», который позволял отслеживать местоположение шара и ретранслировать сигнал. Загорелся ещё один индикатор. Система работала.

Далее нужно было разложить оболочку на ровной поверхности и я расстелил её на бетонном полу коридора. Тонкая, почти невесомая плёнка с металлизированным напылением смотрелась тут инородно. Затем подсоединить шланг от баллона к клапану и начать подачу газа. Заполнять в коридоре его полностью я не собирался, потому что потом он бы не вошёл в дверной проём. Это было необходимо, чтобы на улице меньше времени потратить на закачку. Когда шар начал немного принимать форму перекрыл вентиль, закрутил клапан и примотал его верёвкой к ножке стола, чтобы тот не улетал. Теперь предстояло прикрепить с помощью специальных карабинов к оболочке блок управления с солнечными панелями.

Когда уже почти заканчивал, услышал, как открылась дверь из жилой части. Обернулся и увидел Сергея. Тот был раскрасневшийся, но явно довольный проведённым уроком.

— Ну что, позанимались? — спросил я, откладывая инструменты.

— Ещё как! — воодушевлённо начал он, подходя ближе. — Скажу тебе честно, Коля, из тебя учитель — так себе. Я понимаю, ты пытаешься объяснить правильно, по науке, но иногда это слишком… ну, заумно, что ль. Ты начинаешь рассказывать про какие-то оси, про крен и тангаж, а у нас с Анюткой в голове каша. А вот Ванька — прирождённый педагог! Он всё просто объясняет: «Стик вправо» — значит и голову наклони вправо. И сразу понятно. Как война закончится, после школы надо будет его на учителя отдать учиться. Думаю, все его ученики враз всё понимать будут после его объяснений.

— Очень рад. Главное, что результат есть. А Аня как?

Ответить напарник не успел, потому что дверь снова открылась, и вышла девушка. Она тоже выглядела довольной.

— У меня тоже всё стало получаться ещё лучше, — сообщила ученица. — Я уже почти не путаю, эти стики… И в очках голова совсем не кружится.

— Вот как? Ну и отлично! — обрадовался я. — Значит, план такой: сегодня и завтра вы тренируетесь на том самом детском дроне, здесь: в помещениях, в коридорах, в гараже. Так сказать, набиваете руку и привыкаете к управлению. А послезавтра, если погода позволит, попробуем полетать вне бункера.

Ученики переглянулись — в их глазах читалось волнение и страх.

Свои эмоции за обоих выразил Сергей:

— А может не надо? Вдруг разобьём столь ценную технику!

— Не волнуйтесь, — отмахнулся я. — Боевые дроны командование, в моём лице, вам пока доверять не собирается. Вначале посмотрим, как вы ориентируетесь в большом пространстве, коим является жестокий мир за дверью нашего убежища. Ничего сложного делать не будете. Просто полетаете по компасу по прямой от условной точки А к точке Б. Никаких сложных манёвров, только отработка навыков. Если научитесь взлетать, приземляться и, не теряясь, летать по заданному маршруту — это уже будет существенным подспорьем. Потом можно будет переходить к более серьёзным вещам.

Сергей согласно кивнул, но его внимание уже переключилось на шар, который я собирал.

— Вечером будем запускать? — спросил он, подходя ближе и разглядывая почти готовый ретранслятор.

— Да, — ответил я, проверяя крепления. — Но пока нужно собрать остальные шары, наладить связь между ретрансляторами, а затем уже думать как о запуске, так и о полётах больших дронов. Сейчас это первоочередная задача.

Анна подошла ближе и произнесла:

— Красивый. Прямо как настоящий воздушный шар. Только маленький.

— Маленький да удаленький. Благодаря ему мы сможем существенно расширить область наших будущих операций. — Сказал я и, улыбнувшись, добавил: — Это наша надежда.

Анна ушла помогать матери на кухне, а Кудрявцев остался со мной. Он принёс со склада ещё два комплекта ретрансляторов, и мы их довольно быстро собрали. Процесс уже был мной фактически отработан, и дело шло скоро и довольно весело. Особенно, когда Кудрявцев, притащив колонки, врубил свой (!) МП-3 плеер, с которым не расставался никогда, и коридор заполнили негромкие звуки самого вульгарного шансона.

«Н-да, если когда-нибудь мы встретимся с нашими и такое услышат в Главном управлении исправительно-трудовых лагерей, то очень вероятно они нас тут же запишут к себе в клиенты», — содрогнувшись подумал я, и мысленно плюнув три раза через левое плечо «Тьфу, тьфу-тьфу — чур меня, чур!», стараясь больше не думать о «этапах-лагерях» продолжил работу.

Баллоны с гелием, оболочки, блоки управления, солнечные панели — всё это мы аккуратно соединяли, проверяли крепления, тестировали электропитание и проверяли совместимость устройств. К тому моменту, когда всё было готово, мы принесли со склада тяжёлый восьмимоторный беспилотник — тот самый ТГК-100.

Причём тяжёлым он был и в прямом, и в переносном смысле. Даже сухая масса в двадцать килограммов оказалась не такой уж и маленькой. Дрон имел восемь лучей с моторами, массивную центральную часть и четыре больших захвата для груза, расположенных крест-накрест снизу. Сергей, разглядывая его, разочарованно протянул:

— Жаль. Я думал, что мы сможем подвесить на него по меньшей мере мин пятьдесят. А тут всего четыре точки подвеса.

— Подвесить-то сможем и пятьдесят, если мины связывать в пучки, — пояснил я, — просто сбросить получится только за четыре раза, а не за пятьдесят.

— Очень жаль… — явно расстроился напарник.

Меня это тоже немного выбило из колеи. В своём уме я уже рисовал картины, как мы бомбим колонны немцев, склады, аэродромы чуть ли не ковровыми бомбардировками. Но реальность, как всегда, оказалась сложнее. Впрочем, нам всё равно не стоило обижаться на судьбу. Дрон, умеющий переносить столь серьёзный груз, — это уже огромное подспорье в нашей вооружённой борьбе с захватчиками. К тому же таких дронов у нас было целых два. А из этого следовало, что за вылет мы можем перебросить минимум двести килограммов полезного груза из точки А в точку Б — и это очень неплохо! Можно доставлять на дальнее расстояние боеприпасы, еду, медикаменты, а при необходимости — и нести тяжёлые бомбы.

Когда собрали раму, я понял, что вытащить эту махину из двери бункера будет непросто — только повернув боком и очень аккуратно. Но это были уже детали. К полудню всё, что было задумано, оказалось готово. Дрон и три шара были собраны, связь между ретрансляторами настроена, а аккумуляторы заряжены. Оставалось лишь дождаться тёмного времени суток.

Во время обеда я предложил членам отряда совместить приём пищи с просмотром фильма. Конечно же, никаких возражений не последовало и даже напротив, все оживились и горячо поддержали идею. Галина Ивановна быстро накрыла на стол, мы расселись перед большим монитором, и вскоре на экране уже разворачивались действия знаменитой комедии «Один дома».

Я этот фильм в своё время видел не один раз, а потому особо на экран не смотрел, предпочитая изучать инструкции по управлению октокоптером и прикидывать, как лучше организовать вечернее испытание. Но другое население нашего убежища было буквально в восторге.

Сергей сначала сидел с серьёзным лицом, но уже через пять минут начал улыбаться, а когда главный герой — маленький Кевин, начал расставлять ловушки грабителям, расхохотался в голос. Анна смеялась, закрывая рот ладонью, а Ваня просто заливался, катаясь по полу. Даже Галина Ивановна, обычно сдержанная, не могла удержаться от смеха.

— Господи, — выдохнула она, когда грабители в очередной раз попали в ловушку, — ну надо же такое придумать! И как это только в голову вашим режиссёрам такое могло прийти?

— Это не наши — Америка, — пояснил я, не отрываясь от инструкции. — У них там такие комедии любят.

— А неужели по правде в Америке может быть, чтобы родители своего ребёночка забыли? — удивился Ваня, когда в сюжете настало небольшое затишье.

— Везде бывает, — кивнул я. — В суете перед отлётом у неуравновешенных родителей всякое может случиться.

Тот на секунду задумался, а потом решительно помотал головой:

— А вот наши бы никогда не забыли, — и посмотрев на мать спросил: — Правда, ма?

— Правда, правда, смотри не отвлекайся, — быстро ответила Галина Ивановна увлечённая сюжетом.

Когда фильм закончился, у всех возник один вопрос: «А есть ли ещё у нас в наличии подобные фильмы?»

— Разумеется, есть, — ответил я. — И не только подобные, но и продолжение этой истории. И раз уж вам она так сильно понравилась, не вижу смысла вас томить. Секунду, включаю вторую часть.

Лично мне второй фильм нравился гораздо меньше первого — так часто бывает с продолжениями, когда оригинальный сценарий выжимают до капли. Но, тем не менее, народу всё очень заходило, и они от души веселились и смеялись, переживая историю вместе с героями.

Так, за смехом и весельем, незаметно наступило нужное время — глубокие сумерки, за которыми должна была прийти ночь.

Мы с Сергеем оделись потеплее, взяли необходимое снаряжение и вышли в лес. Предварительно я проверил охранные камеры объекта и удостоверился, что никого поблизости нет — звери попрятались, люди не шастали. Можно было начинать.

Вытащили из двери один из собранных шаров-ретрансляторов и ТГК-100. Кроме того, вынесли «Семицветик», который должен был прикрывать и выполнять роль наблюдателя.

Я проверил связь между ретранслятором и большим дроном. Сигнал был устойчивый — телеметрия передавалась чётко. Затем проверил электропитание на шаре — солнечные батареи были отключены, шар работал от встроенного аккумулятора, которого должно было хватить на подъём и первые пару суток работы. Закончив с этим, попросил Сергея крепче держать шар, а сам подсоединил баллон с газом и докачал до нужного объёма.

— Ну, с богом, — сказал я и отдал команду на запуск, после чего мы отпустили шар.

Он медленно, плавно начал подниматься вверх, увлекаемый лёгким гелием. В темноте его почти не было видно, но «Семицветик», поднимающийся рядом с ним, передавал чёткую картинку.

— Связь есть, — следя за показаниями высоты и давления, доложил я Сергею. — Каждые сто метров будем проверять.

Замеры делали методично: шар поднимался до нужной отметки, я отдавал команду на телеметрию и получал подтверждение. Всё работало безупречно.

Через некоторое время, когда высота достигла трёх километров, я вернул «Семицветика» — дальше маленький дрон не мог подниматься, да и не было в этом нужды. С этого момента шар продолжил подъём самостоятельно.

Мы стояли и смотрели в тёмное небо, где уже ничего нельзя было разглядеть. Только данные на планшете говорили о том, что ретранслятор исправно набирает высоту.

— Пять километров… семь… десять… — комментировал я. — Пятнадцать… восемнадцать… девятнадцать…

Через двадцать пять минут после старта наш шар достиг расчётной высоты в двадцать километров и завис там, удерживаемый стратосферными ветрами. Связь не сбоила. Сигнал был чистым.

— Красота, — выдохнул Сергей. — Никогда не думал, что вообще что-то подобное буду в жизни делать. А вот подиж ты… делаю.

— Бывает. Кстати, утром он по идее должен будет развернуть солнечные батареи, для зарядки аккумуляторов. Как проснёмся, не забыть бы проверить как сработала автоматика, — сказал я и повернувшись к восьмипропеллерному монстру протянул: — Ну а теперь давай приступим к самому интересному.

«Тяжеловес» стоял на импровизированной взлётной площадке — расчищенной от веток и камней пятачке земли. Я ещё раз проверил все системы и убедился зафиксированы в походном положении, после чего включил питание моторов.

Восемь винтов одновременно пришли в движение. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Шум стоял приличный — в тишине ночного леса, он скорее всего разносился довольно далеко и мог нас демаскировать

— Громко, — заметил Сергей, оглядываясь. — Особенно когда ветра или другого шума почти нет. Нас так услышат за километр.

— Согласен. И ты ещё учти, что он на данный момент без нагрузки, — ответил я, прибавляя газу. — Под нагрузкой винты будут работать на больших оборотах и шума на порядок добавится. И это проблема — нам шуметь ни к чему. Надо будет хорошенько подумать, что с этим можно сделать.

Дрон оторвался от земли. Я аккуратно поднял его на высоту около ста метров и проверил управляемость. Аппарат слушался идеально — никаких рывков, запаздываний и кренов. Развернул его вокруг своей оси, сделал круг, затем поднял выше.

— Как связь? — спросил Сергей.

— Устойчивая. Ретранслятор отрабатывает на сто процентов.

Поднял дрон на пятьсот метров. Потом на тысячу. Картинка с камеры, передаваемая через ретранслятор, была чёткой и без помех. Переключился на второй ретранслятор, который пока не был запущен, но сигнал с него тоже ловился — тот работал в тестовом режиме. Затем проделал то же самое с третьим ретранслятором. Тот тоже работал без нареканий.

Первый испытательный полет новой боевой единицы нашей небольшой армии продолжался около двадцати минут. Я проверял разные режимы: быстрый набор высоты, резкие развороты, зависание, полёт по прямой на максимальной скорости, остановка и смена вектора движения. Октокоптер вёл себя безупречно. Когда аккумулятор показал восемьдесят пять процентов, я решил, что на сегодня хватит, и начал снижение.

Посадка прошла мягко, без сучка и задоринки. Как только дрон коснулся земли, чтобы не создавать лишнего шума, сразу же выключил моторы, и в лесу снова воцарилась тишина, нарушаемая только нашим дыханием.

— Что скажешь? — спросил Сергей, принимая из моих рук снятый аккумулятор.

— Отлично. Летает как ангел. Грузоподъёмность проверим завтра, но уже сейчас ясно — аппарат надёжный.

— Кстати, а как мы его назовём? «Семицветик» и «Алый» у нас уже есть. Надо бы и этому имя какое-нибудь дать.

Я хмыкнул, обдумывая вопрос. Название у дрона было — ТГК-100, но всякий раз выговаривать эту аббревиатуру будет неудобно.

— Давай просто — «Сотка», — предложил я. — Коротко и понятно. Сто килограммов поднимать может, значит — «Сотка».

— Ага… вроде нормально. А его брата-близнеца, тогда как назовём?

Я снова задумался, а потом выдал решение:

— Тоже будет «Соткой». Только этот будет «Сотка А», а тот — «Сотка Б». По первым буквам алфавита. Нормально?

— Вполне, — кивнул напарник. — Сойдёт.

Мы вошли в бункер, закрыли за собой дверь. В коридоре нас ждали — Галина Ивановна, Анна и Ваня. По их лицам я понял, что они волновались.

А потому прозвучавший из уст Анны вопрос был вполне закономерен:

— Ну как прошло?

— Всё в порядке, — успокоил я. — Шар на месте, дрон летает, связь есть. Завтра будем учиться летать на нём по-настоящему и если всё будет хорошо, то и остальные шары завтра же и запустим.

— А можно мне будет на том большом «откодроне» потом полетать? — загорелся идеей Ваня, немного исказив название нового БПЛА.

— Тебе — нет, — тут же строго сказала Галина Ивановна. — Ты ещё не дорос для такого!

— А вот и дорос! Я же на маленьких умею! — возразил он.

— На маленьких — да. Но это серьёзная техника, — встрял в зарождающийся спор я. И видя, что мальчуган расстроился, обнадёжил: — Как только научишься управлять вверенным тебе беспилотником безупречно и сдашь мне экзамен, обещаю, к этому вопросу мы с тобой обязательно вернёмся. А пока тренируйся на малом дроне и учи сестру с дядей Серёжей, благо у тебя это хорошо получается!