Наше сознание устроено так, что привычные, многократно повторенные определения подменяют для нас реальность, которую они призваны описать.

Первая треть XIX века – два десятилетия после возвращения русской армии из Парижа – декабристская эпоха, пушкинская эпоха. И перед нашим мысленным взором неизбежно проходят лица героев 14 декабря, мрачный лик Аракчеева, тяжкое зрелище военных поселений, пушкинский круг, «кочующий деспóт» Александр, сменивший либеральные увлечения на охранительную идеологию, веселый «Арзамас» и мрачная «Беседа любителей российской словесности», бурная борьба либералов и реакционеров, взорвавшаяся на Сенатской площади картечными выстрелами… Все так. Но русская жизнь этим отнюдь не исчерпывалась. Русское общество – даже в пределах двух столиц, даже за вычетом огромной массы простого народа – было обширно и разнообразно и жило широкой, многообразной, многослойной жизнью. Да и жизнь простого народа – крестьянства, мещанства, казачества – была куда интереснее, драматичнее и насыщеннее духовно, чем мы представляем себе даже по гениальным сочинениям классиков. Вырабатывались веками у разных групп свои особые модели мира, рождались и гибли неожиданные пророки, а вместе с ними мифы, поражавшие сознание тысяч и тысяч, и тогда оказывалось, что взаимоотношения с помещиком и государством вообще – лишь один из бытийных конфликтов, и, возможно, не самый главный. Кто, кроме узких специалистов, слыхал о донском есауле Евлампии Котельникове, написавшем книгу «Воззвание к человекам о последовании внутреннему влечению духа Христова», «свирепом и непреклонном», по выражению адмирала Шишкова, ересиархе, готовом на любую казнь? А сколько было таких?

Русская жизнь тех времен представляется ослепительным калейдоскопом ярких и необычных картин, никак не укладывающихся в нечто привычное – единое и стройное.

Стоит сделать несколько шагов в сторону из привычного пространства, и мы попадаем в фантасмагорический мир, в котором император Александр молится в кругу американских квакеров, произносит проповеди безумно-восторженная баронесса Крюденер, кликушествует и скачет вместе со своими духовными питомцами в залах Михайловского замка, а затем и в собственном поселении Екатерина Татаринова, а перед ней бьет сотни поклонов заслуженный боевой генерал, которому предстоит завоевывать Кавказ… В этом мире, насыщенном мистическими переживаниями, восходящими к средневековым учениям, мире, так непохожем на тот, что существует в нашем представлении о декабристской, пушкинской эпохе, формировались удивительные персонажи, и один из них – главный герой этой книги, кавалерийский генерал князь Андрей Борисович Голицын, задумавший скомпрометировать многих сильных и близких к императору Николаю I деятелей и сменить саму идеологию имперской власти.

Рядом с пушкинским, декабристским слоями эпохи существовал, мучительно пересекаясь с ними, слой князя Андрея Борисовича Голицына, Михаила Леонтьевича Магницкого, архимандрита Фотия, сфера зловещих тайн и вселенских заговоров, где доходящий до самоотвержения фанатизм соседствовал с холодным цинизмом, где искренняя и горячая боль за отечество трансформировалась в бредовое разоблачительство, где напряженное стремление познать сокровенную тайну жизни превращалось в мистическое шарлатанство, сфера, при внимательном взгляде на которую становится особенно ясно духовное неблагополучие, ведшее Россию от кризиса к кризису… В эту сферу и предстоит нам заглянуть.