– Не стоило видеться с ней, – тихо пробормотала я, глядя в окно.

Меня зовут Накаяма Акари. Я сижу в переговорной небольшого местного телеканала. Я пришла раньше назначенного времени и, устроившись у окна с чашкой латте, купленного в кафе, невольно предалась размышлениям о недавнем разговоре.

«Ваш проект не был одобрен».

Образ Сэрикавы Мидзуки, сценаристки, которой я только что сообщила эти слова, возник перед глазами. Я глубоко вздохнула. По сути, я сказала человеку, что совсем недавно был легендой и считался создателем хитов, о том, что его работы больше не интересуют зрителя.

Лучше бы я написала ей об этом в письме. С самого начала я собиралась сообщить эту новость по электронной почте, но из-за командировки в Киото решила, что стоит встретиться лично.

Причина, по которой я поддерживала с ней связь, заключалась не только в том, что я ценила ее творчество. Существовала еще одна причина.

Мне хотелось рассказать ей при возможности о чем-то совершенно незначительном. Но так и не смогла.

– Чувствую себя, будто вынесла смертный приговор, – пробормотала я, и тут раздался голос сбоку:

– Не вынесла, а собираешься вынести, Акари-тян.

Я вздрогнула и обернулась. Это был стилист, с которым я часто пересекалась на работе. Он, вероятно, увидел меня в открытой двери переговорной и решил зайти.

– Ты, наверное, совсем растеряна, а? Вся эта история с актрисой, выбранной на главную роль, которую поймали на измене. Ты ведь из-за этого здесь?

Ему было чуть за сорок, он говорил довольно женственно, носил стильную бородку и слегка завитые волосы, собранные сзади в небрежный хвост. Все вокруг звали его Дзиро-сан, поэтому его фамилию я не знала. Он был приятным в общении, с легким характером и умением понимать чувства собеседника. Благодаря его обаянию он становился популярным, где бы ни появлялся. Возможно, поэтому он не симпатизировал мне. Что бы ни происходило, я чувствовала себя неуютно в его компании.

– Да, это так, но… – начала я.

– Но?

– Перед этим я встречалась с Сэрикавой-сэнсэй.

– Сэрикава Мидзуки? Сценаристка? – переспросил он.

Я кивнула.

– Ой, – воскликнул он с восторгом. – Я дикий фанат ее работ! Неужели снова будет ее сериал?

Он прижал руки к щекам, повернувшись ко мне. Я отвела взгляд, чувствуя, как на губах появилась горькая улыбка.

– Нет, все не так.

Сказав это, я увидела, как его лицо стало серьезным. Он явно быстро уловил суть.

– Вот как… Ты и правда чувствуешь себя, будто вынесла ей смертный приговор?

– Да, – коротко ответила я.

– Она ведь долго не выходила на связь, а потом внезапно прислала тебе проект?

– Именно. Причем он не был плохим, поэтому я вынесла его на обсуждение. Но решение прозвучало как: «Это немного устарело».

– Да, это тяжко… – задумчиво протянул Дзиро. – Знаешь, порой немного старомодные работы действительно выстреливают. Но они интересны именно тем, что от них веет духом прошлого. Это как выбирать кафе: идти в посредственное модное заведение или туда, где преобладает утонченный ретро-стиль. Лучше всего там, где все доведено до идеала, а не слеплено, как получится.

Его слова звучали неожиданно, но они попали точно в цель. Все ощущалось как полупустое заведение с неплохим меню и невнятными отзывами посетителей.

– Но если ты все-таки решила встретиться с ней лично, а не просто написать «проект не прошел», значит, ты хотела ей что-то посоветовать? – спросил он, и я замерла.

Вечная проницательность Дзиро, возможно, и вызывала во мне дискомфорт. Да, я действительно хотела кое-что проверить. Понять, сохранилась ли в Сэрикаве та искра, которая когда-то делала ее работы особенными. Может, слово «амбиции» звучит для кого-то чересчур громко, но ни в одной сфере невозможно добиться успеха, если отсутствует желание расти и совершенствоваться.

Если таким людям и удается достичь успеха, то это лишь мимолетная удача. Глаза, полные амбиций, отражают степень вовлеченности человека в свое дело, показывают серьезность намерений.

Когда Сэрикава Мидзуки была на пике своей карьеры, ее глаза горели от амбиций, искрились энтузиазмом. Спад в работе или отклонение проектов – это, наверное, неизбежное явление, которое может случиться с каждым. Однако я надеялась, что ее взгляд по-прежнему полон силы и света. Но, встретившись с ней, я удивилась: ее глаза потускнели.

– Я сказала Сэрикаве-сэнсэй, что ее проект не прошел. Конечно, она выглядела расстроенной, но все же лишь усмехнулась и отступила. Раньше она, скорее всего, спросила бы: «Что можно сделать, чтобы проект приняли?» – но сейчас она не сказала даже этого.

Я поделилась с ним этим, словно говорила сама с собой.

– Понятно, – протянул Дзиро, скрестив руки. – Ты, как всегда, строга, Акари-тян.

– Я? Строга? – Я слышала подобное от коллег, но с Дзиро, стилистом, я не припоминала, чтобы проявляла строгость. Его фраза «как всегда» еще больше смутила. Неужели у меня репутация жестокого человека?

Дзиро слегка улыбнулся.

– Ой, прости. Я не имел в виду, что кто-то говорит о тебе так. Никто не называет тебя «железной леди». Просто, глядя со стороны, кажется, что ты, Акари-тян, проявляешь строгость и к себе, и к другим.

Его слова заставили меня невольно усмехнуться.

– Вы, Дзиро-сан, такой мягкий и легкий в общении, но при этом всегда все замечаете.

– Да, мне это часто говорят.

– У меня есть подруга детства, которая работает парикмахером. Она, как и вы, с виду мягкая, но очень проницательная. Люди, работающие в бьюти-индустрии, все такие?

Я спросила это совершенно серьезно, и он неожиданно хихикнул.

– Не знаю, так ли это, но и стилист, и парикмахер – это профессии, в которых необходимо постоянно наблюдать за людьми. Наверное, поэтому мы и становимся проницательными.

Я кивнула, соглашаясь.

Ответственные стилисты и парикмахеры стараются учитывать не только внешний вид, но и вкусы, мечты клиента, его представление о себе. Возможно, это и делает их такими наблюдательными.

– Волосы Акари-тян всегда стрижет та подруга?

– О, нет. Она живет в Киото, а я в Токио, так что не всегда получается.

– Постой, но ты ведь родом из Токио? Как так вышло, что твоя подруга из Киото?

– Да, мои родители оба из Канто, но из-за работы отца я ходила в начальную и среднюю школу в Киото. Мы с ней дружили все это время.

– Вот оно как, – кивнул Дзиро, скрестив руки. – А твоя подружка хорошо стрижет? Мне не помешало бы взять новых парикмахеров.

– У нее отлично получается. Она работала в одном известном салоне в Осаке, но ушла оттуда, потому что не могла найти себя в коллективе. Сейчас она помогает родителям в их салоне, и ей там очень нравится.

– Понятненько. Тогда, наверное, не вариант, да?

– Я на всякий случай передам ей ваше предложение.

– Спасибо. Кстати, может, обменяемся контактами? Вот мой QR-код.

Он протянул мне визитку.

– А, хорошо.

Я быстро считала код своим смартфоном и добавила его в контакты.

– Мы знакомы с тобой уже давно, а теперь наконец обменялись контактами. Я очень рад, – с улыбкой сказал он.

Я отвела взгляд и попыталась сменить тему.

– Кстати, про то, что вы говорили…

– О чем именно?

– Что я строгая.

– А, да. – Он кивнул.

– Это из-за того, что я лично сказала Сэрикаве-сэнсэй, что ее проект не прошел?

Неужели я действительно поступила жестоко? Я почувствовала укол в груди и опустила взгляд.

– Нет, совсем не поэтому. Ты встретилась с ней, чтобы понять, сохранилась ли у нее страсть к работе, так? Ты ведь хотела протянуть ей руку помощи. Но когда услышала, что ее проект отклонили, она сразу сдалась.

– Да, так все и было – ответила я.

– И, увидев ее в таком состоянии, ты решила, что ей уже не помочь. Разве не так?

– Наверное, все так.

Я не думала об этом в подробностях, но, если проанализировать, все прошло именно так.

– Вот в этом я и увидел твою строгость.

– Я поступила неправильно?

– Дело не в этом. Думаю, Сэрикава-сэнсэй собрала всю свою смелость, чтобы отправить тебе этот проект.

– Скорее всего, так и есть.

Именно поэтому я и подумала, что ей нельзя так просто взять и сдаться.

– Отвага, которую человек собирает по крупицам, легко уносится ветром отказа. Только те, кто действительно уверен в себе, могут не отступать.

Раньше, даже если ее проект отклоняли, она с горящими глазами спрашивала: «Что я могу сделать, чтобы все получилось?» Ее настойчивость поражала меня и вызывала восхищение. Но теперь, благодаря словам Дзиро, я кое-что осознала.

Она могла так вести себя, потому что раньше ее защищали доспехи уверенности в себе, а оружием служили ее достижения.

Я замолчала, а Дзиро, скрестив руки, произнес:

– Но, знаешь, в твоих словах тоже есть правда. Если она все-таки набралась смелости, чтобы встретиться с тобой, то зря она так легко упустила этот шанс.

Я почувствовала его желание меня поддержать, но не знала, что ответить, и только неуверенно кивнула.

– А все же, Акари-тян, ты довольно тепло относишься к Сэрикаве-сэнсэй. Ты что, ее фанатка?

– Конечно. Но есть еще одна причина, почему я так отношусь к ней.

– Еще одна?

– Мы связаны судьбой.

– Вот это поворот. Как же так?

– Я знала ее еще до ее дебюта. Кажется, она меня совершенно не помнит, но я ее помню. Она показала мне, как важно помогать людям. Поэтому я тоже хотела бы помочь ей, чем могла.

Для нее наша связь, возможно, была слишком поверхностной, но для меня она оказалась по-настоящему искренним человеком, так что я хорошо ее запомнила.

– И что это была за история? – спросил Дзиро, подаваясь вперед с интересом.

Но тут нас перебил мужской голос со стороны двери.

– Накаяма-сан?

Когда я обернулась, то увидела мужчину в костюме, лет тридцати пяти. Это был Цукада Такуми, сотрудник рекламного агентства. Кажется, мы не виделись около полугода – я работаю в основном в Токио, а он, занимаясь западным регионом, большую часть времени находится здесь, в Кансае. Когда я приезжала сюда по работе, мы часто ужинали или выпивали вместе, поддерживая довольно хорошие отношения.

– О, Цукада-кун, – протянул Дзиро, улыбнувшись. – Ты, как всегда, красавчик.

Цукада смущенно рассмеялся:

– Нет-нет, что вы.

– Я слышал, твоя жена скоро родит. Поздравляю! – добавил Дзиро.

Цукада слегка поклонился и неловко окинул меня взглядом.

– Накаяма-сан, можно с вами немного поговорить?

– Простите, но у меня вот-вот начнется встреча.

– Буквально на пять минут – сказал он, сложив руки, словно умоляя меня.

– Извините, но встреча вот-вот начнется, – повторила я, стараясь говорить максимально формально, не встречаясь с ним взглядом.

Несмотря на мои попытки сохранять спокойствие, мои руки подрагивали.

– А, вот как, – сказал он с сожалением и ушел.

Когда он исчез из виду, я облегченно вздохнула и мои плечи опустились.

– Ну-ну, – протянул Дзиро, положив руки на бедра. – Акари-тян, у тебя что-то было с Цукадой-куном?

Я не могла ничего сказать и молча сжала губы.

– Вы что, встречались?

Его вопрос заставил меня встрепенуться, словно меня подстрелили.

– Что вы! Нет! Я даже не знала, что он женат. У него аллергия на металл, он не носил кольца и никогда не говорил, что женат. Поэтому…

Я вывалила ему все это на одном дыхании и сама удивилась, что сболтнула такое.

Эту историю я рассказывала только своей подруге парикмахерше. И уж точно не собиралась делиться этим с кем-то из коллег.

И вообще, почему я сказала это именно ему?..

– Значит, ты встречалась с ним, даже не подозревая об этом?

– Мы не доходили до отношений, – произнесла я, стараясь скрыть глаза, в которых начинали блестеть слезы.

– Понял.

Глядя на него, я подумала, что ему все стало ясно. Он кивнул, не дожидаясь продолжения рассказа.

– Это было тяжело, да? Особенно для такого человека, как ты. Если захочешь поговорить, я всегда готов тебя выслушать.

Он мягко похлопал меня по плечу, но я так и не смогла ничего ответить.

В этот момент в комнату начали заходить режиссер программы и сотрудники продакшн-компании.

– Ну, я пошел. Удачи тебе, – сказал Дзиро, помахал мне рукой и вышел из комнаты.

В эту секунду в переговорною вошла актриса Аюкава Сацуки.

Ей около двадцати пяти лет, и она скорее милая, чем красивая. Ее дружелюбная улыбка легко завоевывала симпатии телезрителей, и она быстро стала популярной.

Однако совсем недавно в одном из еженедельных журналов вышла статья о ее романе с женатым актером. Общество, что прежде восхваляло ее, тут же обернулось против нее, начав травлю. Каждый день на телевидении и в социальных сетях обсуждали эту связь.

Очевидно, это сильно ударило по ее душе. Энергичная и жизнерадостная девушка теперь выглядела совершенно другим человеком. Ее лицо побледнело, выражение стало мрачным, кожа и волосы потеряли блеск, и казалось, что она постарела лет на пять.

Она всегда приветствовала всех звонким «Добрым утром», но сегодня ее голос совсем стих.

Похоже, она догадывалась, что ей сообщат об увольнении. Она села на стул, опустила голову и сжала кулаки на коленях.

– Акари-тян, можешь начать? – шепотом попросил меня режиссер.

С тяжелым сердцем я кивнула. Сегодня мне вновь предстоит почувствовать себя палачом.