Я, словно обезумевший зверь, металась по комнате Бенжамена. Я видела, что журналисты и жандармы по-прежнему суетятся возле моего дома, и этому не видно конца. На экране телефона всплывали уведомления о непрочитанных сообщениях. В том числе от Карен:

С детьми все ок.

Потом еще одно со словами поддержки в тяжелом испытании. И последнее… которое окончательно подкрепило мои смутные подозрения.

Я положила две главы на рабочий стол Марсо, решив, что пора мне самой навести порядок.

■■■

Журналисты, услышав рев мотора, расступились сами. Я едва успела заметить, как один из жандармов достал телефон, но секунду спустя уже проехала мимо. Я еще никогда так быстро не добиралась до Ивуара. Вихрем влетела в офис, не поздоровавшись с ошеломленной Карен. Схватила ключи от одной из яхт и помчалась на причал, где она была пришвартована, отвязала тросы, запустила двигатель и отправилась на охоту.

На экране смартфона горела точка, обозначавшая местонахождение судна, которое взяли Роллен и Алексис. Я от них сильно отставала. Они причалили к берегу где-то в районе Морж, на швейцарском берегу. Я пересекла озеро на предельной скорости. Пока яхта шла прямым курсом, я, заблокировав руль, метнулась в каюту и схватила коробку с ракетами для подачи сигнала бедствия. Зарядила сигнальный пистолет и прихватила две запасные ракеты, рассовав их по боковым карманам. Эти пиротехнические снаряды выстреливали со скоростью сто пятьдесят метров в секунду. На близком расстоянии они пробивали человека насквозь, выжигая его внутри. По-моему, это было то, что надо.

Подходя к швейцарскому берегу, я моментально заметила кое-как пришвартованную яхту нашего агентства. Сделав крутой вираж и подняв высокую волну, я тоже причалила, поставив свою яхту впритирку к той. Вытянула руку с сигнальным пистолетом, приготовившись выстрелить в первого, кто высунется наружу. Никаких признаков жизни: яхта была пуста. Я привязала к ней свою яхту и перепрыгнула на борт. В каюте тоже никого не нашла. Я поднялась на причал и прошлась вдоль берега в поисках хоть каких-нибудь следов. Внимательно осмотрела все уголки и потайные места. Мне вполне могли подстроить ловушку. Но нигде не было ни души.

Меня насторожило шуршание гальки чуть поодаль на берегу. Оно доносилось из-за проломленного корпуса перевернутой яхты. Казалось, судно пролежало здесь много лет. Я заметила, что оттуда торчат ноги. Потом увидела физиономию мерзавца Роллена. Он сидел там с жалким видом и шмыгал носом. Меня затошнило, и мой указательный палец лег на курок. Я украдкой огляделась:

– А где Алексис? Отвечай, черт тебя возьми! Где эта сволочь?

Роллен засопел, захныкал, но ответа я так и не получила. Если это уловка, я пристрелю его на месте.

– Он ушел, Сара, он уже далеко! Уже час как ушел.

– А ты?

Эта тварь опять захныкала:

– Я не смог, не смог. Я больше так не могу.

– Он никуда не денется, этот кусок дерьма, впрочем, как и ты! Вы убили Жад и Марсо, и еще того несчастного парня на велосипеде! Скажи правду, признайся! Хочу знать, что вы сделали, всё, что вы сделали!

Моя рука начала ощущать тяжесть ракетницы, указательный палец затек. Мне хотелось ударить Роллена, услышать его крики, хотелось, чтобы он так сильно обо всем пожалел, что сам признался бы в том, какое зло причинил вместе со своим дружком Алексисом мне, детям и всем вокруг. У меня за спиной послышался рокот мотора. Я бросила взгляд через плечо. Это был катер Рейно.

Он выскочил на причал, а следом за ним Дельмас и еще один офицер.

– Сара! Сара! Прекрати, брось оружие!

Рейно побежал ко мне, жестом попросив Дельмаса не вмешиваться. Я поняла, что они задумали, но мне нужно было здесь и сейчас пристрелить преступника, хотя бы одного из двоих. Пусть он дорого заплатит, а главное, пусть поймет, что его час настал. Пусть обделается от страха, а потом подохнет в мучениях, разорванный ракетой моей боли. Для такой мрази не может быть другого правосудия – только то, что вершится на месте, без предупреждения. Двадцать лет – не слишком ли долгая отсрочка?

Я прицелилась, держа ракетницу обеими руками:

– Смотри на меня! Смотри в глаза, мразь!

Роллен поднял голову. Он был жалок и всем своим видом молил о пощаде. Я нажала на спуск. Ракета, рассыпая искры, разорвалась в двух метрах от моей цели. Я в последний момент отвела ствол, но огненное зарево, полыхнувшее рядом с Ролленом, скорее всего, будет напоминать ему о его преступлениях до последнего вздоха. Если бы в ту минуту я не думала о Бенжамене и Эрмионе, если бы они не были в моем сердце, я разнесла бы ему череп прямо на глазах у жандармов.

Рейно подошел ко мне, мягко и неторопливо обхватил за ствол орудие моей боли и вытащил его у меня из рук. Я уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась. Дельмас поднял Роллена: тот упал в обморок, когда ракета попала в корпус яхты и разорвалась. Когда он пришел в себя, его спросили об Алексисе.

– Он уехал, – промямлил Роллен. – Пришел какой-то человек, думаю, подручный его лучшего клиента. У него была машина. Я не захотел ехать с ним, и он сбежал один.

Дельмас отошел в сторону и сделал несколько звонков. Прокурор предоставил ему свободу действий. Повсюду расставили патрули, объявили международный розыск.

Роллен продолжал отвечать на вопросы:

– У Алексиса везде связи, если нужны документы или еще что-нибудь, даже частный самолет. Он, наверное, уже в воздухе, за горами. Он готовился к нашему побегу с тех пор, как открыли дело.

Дельмас топнул ногой и выругался:

– Этот мерзавец от нас так просто не уйдет.

Рейно обернулся к нему:

– Мне понадобилось двадцать лет, чтобы найти тело, которое я безуспешно искал. У каждого свое дело.

Я высвободилась из объятий Рейно. Он с беспокойством заглянул мне в лицо. Я покачала головой: волна ярости и безумия улеглась. Рейно следом за Дельмасом подошел к Роллену, чтобы задать ему свои вопросы. Между двумя жандармами, еще недавно непримиримыми врагами, вдруг возникло взаимопонимание, и это было даже трогательно.

– Роллен, – негромко спросил Рейно, – можешь мне объяснить, с чего началось все это дерьмо?

Роллен, оправившись от испуга, снова обрел нормальный цвет лица. Наверное, почувствовал облегчение оттого, что во всем признался и теперь уже не нужно никуда бежать.

– Это было на последней вечеринке у вас, Сара. Когда включился автоматический полив, я вымок и пошел в дом вытереться и переодеться в сухое. Я натянул вещи Марсо и на минутку зашел в его кабинет. Это было впервые, ты же знаешь, как он к этому относился. Кабинет знаменитого писателя – это нечто особенное. Марсо никогда не рассказывал о своей работе, даже нам, своим лучшим друзьям. Вот я и воспользовался случаем, чтобы там осмотреться, понять хоть немного, чем он живет. А потом вдруг наткнулся на… – Он снова захныкал: похоже, выплакал еще не все слезы, кое-что осталось. – На карабин.

Его трясло, и Рейно положил ему руку на плечо:

– Какой карабин? Что ты имеешь в виду?

– Мы все выгравировали на альпинистских карабинах наши имена. Свой карабин я посеял много лет назад, уж не знаю где. Ведь у тебя, Сара, тоже был свой карабин. Но на том карабине, что я нашел на письменном столе Марсо, было имя Жад. Марсо вошел в кабинет, когда я держал его в руке. Этот кусок металла означал, что Марсо нашел тело Жад. – Роллен отвел взгляд, но, судя по всему, был готов идти до конца. – Жад висела… была подвешена на своем карабине, том самом. Мы с Алексисом сделали это… чтобы все поверили в самоубийство. Хотя мы ее столкнули с выступа. Она хотела все рассказать о том несчастном случае, о парне на велосипеде, попавшем под машину. Нас обвинили бы. Он умер, а мы сбежали. Марсо должен был поверить, что его сестра покончила с собой. Тогда мы на это надеялись. Потом, на вечеринке в честь выхода его книги, когда Марсо обнаружил меня в своем кабинете, он посмотрел мне прямо в глаза и приказал немедленно убираться из комнаты и не прикасаться к воспоминаниям, а еще сказал, что обо всем этом сейчас пишет. Я испугался и сразу поговорил с Алексисом… Алексис решил… что нам надо заставить его замолчать. И забрать его компьютер, внешний диск, все флешки и все такое. Все, чтобы правда, которую нельзя открыть, никогда не вышла наружу.

Я была в смятении и жалела, что несколько минут назад отвела в сторону ствол ракетницы.

– Марсо умер, уверенный в том, что его сестра покончила с собой по его вине! Хотя это вы убили ее и инсценировали самоубийство! Вы убили Жад… и Марсо! Как вы могли?

Дельмас остановил меня. Ему нужно было заполнить последние пустоты зловещего пазла.

– Если бы рукопись была найдена, мы получили бы достаточно информации о причине угнетенного состояния Жад, а значит, и о несчастном случае на берегу озера. Но прежде всего это дало бы нам возможность найти ее тело. Доказательство ее убийства. Следовательно, вам нужно было замкнуть петлю и убить единственного, кто мог все раскрыть.

– Но рукопись нашла я. Она чуть не ускользнула от меня. Марсо мастерски скрывал свои секреты, даже от меня, своей жены. И это помогло ему даже после смерти.

Роллен, съежившись, с пришибленным видом сидел на земле. У меня в голове замелькали кадры недавних событий. Эта тварь еще не выплюнула весь свой яд, и мне хотелось, чтобы это произошло при свидетелях.

– Я думала, что у меня едет крыша. От ощущения, будто меня постоянно преследуют. Это устроил ты или твой мерзкий приятель? Отвечай!

Роллен заохал. Рейно взял меня за локоть, как будто хотел удержать от порыва, о котором я потом пожалею. А это ничтожество принялось рассказывать взахлеб:

– Алексис, когда понял, что ты не бросишь эту историю с рукописью, как с цепи сорвался. Он хотел свести тебя с ума и заставить отступиться.

– Когда я среди ночи чуть не утонула, он там был? А пальто Бенжамена в лесу – это сделал он или ты? А дохлая рыбина в кузове пикапа? Это все вы, мои друзья навек?

Дельмас и Рейно, оцепенев от изумления, казалось, не решались вмешиваться.

– Он только и думал о том, что ты затеяла, – заныл Роллен. – Он попросил меня сделать кое-что еще, но я уже больше не мог…

Рейно вышел из ступора, шагнул к Роллену, как будто собираясь встать между ним и мной, и снова подключился к разговору:

– Кое-что еще? И что же, Роллен?

Роллен залился слезами и, всхлипывая, стал рассказывать:

– Пароль на компьютере в агентстве. Он попросил меня сходить в агентство, пока Карен будет на обеде. Я знал их пароль, он был все тот же с тех пор, как я помогал им устанавливать комп. У меня был дубликат ключей от офиса. Нужно было так устроить, чтобы Карен тоже начала в тебе сомневаться, чтобы на тебя навалилось все сразу.

На этот раз Рейно и вправду пришлось меня держать. Я хотела вцепиться Роллену в горло. Дельмас продолжил допрос:

– Где компьютер из кабинета? И внешний жесткий диск?

– Алексис дал мне характеристики ноутбука, который был нужен, и немного денег, чтобы я добавил их к порции наркотиков и передал одному парню, которому я толкал дурь. Этот тип сразу же нашел то, что нужно. Но у тебя дома, Сара, все сделал Алексис, он же уничтожил компьютер, заменив его на другой. Когда ты ездила в агентство или где-то моталась на своем пикапе.

– И… мы все искали Марсо, в то время как он уже был мертв, и вы это знали! Меня от вас тошнит.

Внезапно я вспомнила об одной детали, которая теперь могла обрести новый смысл:

– А дневники Луизы?

Он вздохнул, как будто его заранее утомило то, что ему предстояло сказать. Теперь, когда все раскрылось, у него даже не хватало смелости вести себя достойно.

– Я… Когда Карен сказала, что твоя бабушка ведет дневники и все записывает, я испугался. Я знал, что Марсо регулярно ее навещает. В том заведении работает один человек, он часто приходит ко мне в фудтрак. Я дал ему денег, чтобы он забрал дневники… и… я их сжег.

– В них память моей бабушки… Драгоценные воспоминания, все, что было ей дорого.

Теперь уже заговорил Рейно – один вопрос не давал ему покоя с тех пор, как его заключили под стражу:

– Поблизости от вершины мы нашли стропу. Она принадлежала “Дому леса”.

– Стропа… Алексис… хотел подстраховаться… чтобы не упасть с камнем в руках. Я дал ему то, что нашел у себя в гараже. Эта стропа валялась рядом с велосипедом Зоэ. Она ею привязывала к багажнику свои вещи.

– А мой пистолет? – спросил Рейно.

– Однажды Марсо показал нам ствол, который ненадолго взял у тебя. Мы несколько раз из него постреляли, он держал его подальше от дома, потому что там дети. Алексис знал, где он его хранил. Он забрал пистолет и спрятал его в кабинете Марсо, в таком месте, где полиция могла его найти. Чтобы привлечь внимание, показать, что он вел себя странно и, возможно, представлял опасность для окружающих.

– Но нашла его я, – вмешалась я, – Алексис этого не предвидел. Но в конечном итоге ваши планы от этого не изменились, несмотря на дополнительный сопутствующий ущерб. А кто стрелял в меня там, в лесу, на Дан-дю-Велане?

Рейно и Дельмас недоверчиво переглянулись. Только теперь они начали осознавать, что мне пришлось пережить за последние недели. Надо признать, я тоже. У меня было ощущение, что я грежу наяву. Роллен спрятал лицо в ладонях. Мы с трудом понимали, что он говорит.

– Я говорил ему, что все зашло слишком далеко. Я больше не мог, я так больше не мог. Он просто хотел тебя напугать. Он обожал тебя и злился на себя за это… Ну, я так думаю.

Я подумала о том, что этот тип даже переспал со мной… Он был мне отвратителен, я сама себе была отвратительна. Это тоже входило в его планы, когда он пытался мной манипулировать? Или это была жалкая попытка извиниться за все?

Дельмас сделал нам знак, что лучше на этом закончить. У него на лице застыло выражение брезгливости. Он нанес финальный удар:

– Вы отправитесь за решетку, Роллен Юлдри. Надолго. Вашему сообщнику тоже недолго гулять на свободе.