Занималась заря. Я сидела одна посреди озера, плескавшегося о катер, и готовилась открыть секреты Марсо. Понять, кем был мужчина, с которым я прожила так долго.

Кем ты был на самом деле, Марсо Миллер?

Хотя этот текст далеко не первый день занимал все мои мысли, так что я начинала сходить с ума, теперь я боялась его читать. Не решаясь вникнуть в смысл, я смотрела на первые строки и узнавала его манеру выражать мысли, его стиль изложения. Только на этот раз он ничего не выдумал. Мне все здесь было знакомо: место и время событий, действующие лица. Они были названы по именам: Жад, Алексис, Роллен, Рейно, Эрмиона, Бенжамен, Зоэ, Луиза, он сам и я. Удары наотмашь один за другим.

Пачки денег в спортивной сумке – это полная сумма гонорара, который я получил за свой первый роман. 3 миллиона 175 тысяч евро. Я не мог тратить эти деньги. Успех книги был основан на катастрофах, тайнах и трагедиях: это они его вскормили. Не испытав всю эту боль, я никогда не стал бы искать убежища в писательстве, не придумывал бы другие жизни, полностью отдавая им себя, чтобы хоть ненадолго убежать от реального мира. Я и представить себе не мог, что этот горький плод вдохнет жизнь в мои романы. И выведет меня на свет, притом что я предпочитал оставаться в тени.

Моя история управляла мной как марионеткой. Она открывала занавес, оставляя меня одиноким и голым перед публикой, которая шумно приветствовала меня. Бросить писать? Я пытался. После первого романа я вновь сел за работу не потому, что на меня наседали издатель и читатели, и не потому, что нужно было зарабатывать на кусок хлеба.

Ядерную установку постоянно охлаждают, иначе она взорвется. Даже если найденный вами способ избежать худшего подвергает вас воздействию радиации, вы продолжаете. Когда башни Всемирного торгового центра превратились в пылающие факелы, оставшиеся там люди выпрыгивали из окон, хотя это была верная смерть.

Эти деньги принадлежат всем тем, кто пережил эти трагедии. Гибель моего отца, несчастный случай на берегу озера, Жад.

Я стала вспоминать эпизоды из романов, которые казались мне удивительно точными и правдивыми и порой меня смущали. Только теперь я поняла почему. Мне нужно будет перечитать их, взглянуть на них по-другому. Понять Марсо здесь, при таких обстоятельствах, было все равно что пережить землетрясение.

Над озером разгорался рассвет, первые лучи солнца согревали мне спину, как будто призывая продолжить чтение. Я была в ужасе от того, что мне предстояло узнать. Жад была мне настоящей подругой. Она всем со мной делилась – клялась, что всем.

На следующей странице начиналась новая глава со своим названием.

Корень беды: тайна Жад

Нам было десять и девять лет, мы были детьми. Мы с Жад были неразлучны, нас, словно близнецов, связывала друг с другом магнетическая сила. Казалось, эти узы ничто не могло разорвать. Мы подолгу вместе играли. В особенности в большом ангаре, где отец держал свой “Сэвидж Боббер” и приводил его в порядок. В его отсутствие мы играли с этой прекрасной птицей. Я был пилотом, Жад – механиком. Подражая взрослым, мы делали вид, будто двигаем рычаги, следим за приборами, настраиваем их. Самолет, похожий на большой аттракцион в парке развлечений, был для нас самой лучшей игровой площадкой. Однако Жад слишком серьезно отнеслась к игре и своим навыкам механика. Она покопалась своими детскими ручками в четко отлаженном моторе самолета. Когда в то утро наш отец взлетел, мы были далеки, очень далеки от мысли, что вынесли ему приговор. Двигатель подвел его над озером, видимо, в самый неподходящий момент, когда он совершал сложный маневр. Он погиб из-за нас.

[…]

Получается, Жад и Марсо связывало чувство вины за смерть отца. А я ни разу не заметила, не почувствовала их скрытую трагедию… Ее доказательство мирно дремало прямо подо мной, на глубине почти в тридцать метров. У меня внутри все сжалось. Я почувствовала, как мое лицо сморщилось от грусти и сожалений.

Я почти задыхалась, словно только что одолела высокий перевал. Мне нужно было продолжать, узнать правду, всю до капли. Начиналась новая глава:

Происшествие на озере

Но за этой страницей никакого текста не было. Глава исчезла – или не была написана? Вместо нее я обнаружила следующий заголовок:

День, когда пропала Жад

Но и после этой страницы текста я не обнаружила. И от досады невольно вскрикнула.

Оставался только последний листок. Я впилась глазами в одну фразу, перечитала ее несколько раз, не веря своим глазам, и то, что я хранила внутри все эти годы, со дня исчезновения Жад, хрустнуло и сломалось. Плотина, возведенная двадцать лет назад, внезапно рухнула. Боль, так долго томившаяся в заточении, выплеснулась наружу, бурля как неудержимый поток. Меня трясло, я корчилась в судорогах и не могла дышать. Рыдания поднимались откуда-то из живота, я всхлипывала, издавая незнакомые, дикие звуки: горе, которое я скрывала два десятка лет, наконец прорвалось наружу. Когда мой организм снова обрел способность дышать, я прокричала имя Жад, как будто мой хриплый голос мог ее вернуть.