– Не знаю, какие планы были у тебя на вечер, но наша экскурсия затянется надолго.

– Я отправила Карен сообщение, попросила ее забрать детей и посидеть с ними.

Мы ехали какое-то время, напряжение, душившее меня в последние дни, незаметно отступило, и я поудобнее расположилась на пассажирском сиденье. Решительный вид Рейно и тепло в салоне машины, куда не проникали порывы прохладного ветра, успокоили меня. Он, похоже, точно знал, что делает, и взял на себя часть моей ноши. Когда мы приехали в Женеву, Рейно нашел место неподалеку от HSBC. Судя по пристальному взгляду сотрудника на входе, он меня узнал. Рейно достал служебное удостоверение – просроченное на пять лет, – и ретивый служака немедленно утихомирился. Рейно выглядел как человек, у которого лучше не требовать объяснений.

■■■

– Нам нужно задать вам несколько вопросов по поводу вашего клиента, Марсо Миллера. Можете мне сказать, когда он был здесь в последний раз?

– Я не могу без разрешения разглашать такого рода информацию.

– Понимаю… Однако это очень важно. Вы ведь знаете Марсо Миллера?

Операционист тут же утратил профессионально бесстрастное выражение лица и оживился. Имя моего мужа часто производило такой эффект.

– Да, Марсо Миллер – человек известный! Я обожал его романы. Он мне почти все подписал.

Рейно воспользовался благоприятным моментом и заговорил вкрадчивым голосом:

– Вы любите этого писателя, а значит, ваш долг перед ним – нам помочь. Это позволит нам разобраться в обстоятельствах его смерти.

Клерк, явно взволнованный, закивал. Он застучал по клавишам своего компьютера.

– Если это может помочь… Вот, месье Миллер не был у нас целый год, а потом пришел три недели назад, как раз в мой выходной… Так досадно, что я не смог подписать у него последнюю книгу… Это было… да, точно, в четверг двадцать второго апреля.

– За неделю с небольшим до его гибели, – громко прокомментировал Рейно. – Не могли бы вы распечатать мне этот документ?

– Конечно.

– Мне хотелось бы также посмотреть записи с ваших камер видеонаблюдения. К кому мне обратиться? Месье Миллер наверняка попал на запись одной из камер, – сказал Рейно, указывая пальцем на систему безопасности.

– По этому поводу мне нужно поговорить с… – Клерк быстро огляделся. – Но я, наверное, смогу сэкономить вам время. Пройдите, пожалуйста, со мной на пункт охраны. Они мне кое-чем обязаны.

Рейно шел впереди меня. Несколько часов назад, когда я находилась в этом здании, моя кровь бурлила, я была вне себя. На этот раз мое сердце билось довольно часто, но чутье обострилось. Мы двигались вперед в прямом и переносном смысле. Темная комната, куда мы вошли, была обставлена современной мебелью и напичкана техникой для обработки данных и видеооборудованием. Мне предстояло увидеть Марсо. Марсо за несколько дней до смерти, на десятке черно-белых экранов.

– Это очень просто, – сообщил айтишник, после того как начальник отделения по телефону дал свое согласие, – я введу день и час, и мы сразу увидим то, что вас интересует. У нас гениальное оборудование.

Прошло несколько секунд. Все экраны показывали стеклянную вращающуюся дверь на входе в банк. Некоторое время она оставалась неподвижной, потом появился Марсо. Я зажала рот руками. Разве можно было себе представить, что эта банальная сцена однажды причинит мне такую боль?

– 16:44, – заметил Рейно.

– Я могу промотать запись на двойной скорости или даже быстрее. Его выход мы не пропустим.

– Давайте, – согласился Рейно.

– Опа, а вот и снова он.

Оператор остановил запись на этом кадре.

– 17:04. Он вышел спустя двадцать минут с пакетом под мышкой, – констатировал Рейно.

Это подтверждало наши подозрения.

Я закрыла глаза:

– Пакет из крафтовой бумаги размером с рукопись. Такие конверты он использовал, когда отправлял бумаги издателю.

Рейно повернулся к айтишнику:

– Распечатайте мне, пожалуйста, кадры, когда он входит в банк и выходит из него. Ваше потрясающее оборудование, надеюсь, позволяет это сделать?

Как только все было готово, Рейно легонько подтолкнул меня к выходу, не забыв прихватить с собой собранные материалы. Мы вернулись к машине. Рейно с крайне сосредоточенным видом стал поправлять зеркала заднего вида, которые ни на миллиметр не сдвинулись после нашего приезда. Я полностью подчинилась его незыблемому авторитету.

– Вот это настоящая полицейская работа. А теперь, Сара, пристегнись.

Внедорожник выехал на шоссе, и Рейно, гудя клаксоном, стал маневрировать в потоке машин. Он прокладывал себе путь, как возбужденный следопыт на хорошей охоте. Я не знала, куда мы направляемся. Меня охватило легкое беспокойство, но мое доверие к Рейно его быстро развеяло. За несколько минут старик Рейно облегчил мое непосильное бремя и дал понять, что мои сомнения обоснованны. Я не сошла с ума.

Мелькали километры. Леса вокруг нас становились все гуще. Спустя какое-то время мы повернули в сторону гор. Я узнала эти места, но теперь мы двигались не прямиком к горе и озеру Нете, а объезжали их. Дорога стала ухабистой, и я вцепилась в ручку над дверцей. По этой дикой дороге, скорее всего, и ехал Марсо.

– Амортизаторы надо бы поменять, но так спина дольше не стареет, – обронил Рейно.

Вдали я заметила остатки ленты, которой было огорожено место, где лежало тело Марсо. Рейно покосился на меня и повернул на прилегающую поперечную тропу:

– Только оттуда, сверху, можно столкнуть не использующего страховку скалолаза, если нужно его убить.

Мы двигались по почти заросшей тропе, высокая трава хлестала по окнам машины. Этой дорогой мало кто ходил, разве что бродяги и браконьеры. Она не поднималась до самой вершины, но приближала нас к ней. Внезапно мы чиркнули днищем о камень. Внедорожник приподняло. Рейно стиснул зубы и затормозил. Проехал еще несколько метров и, прежде чем остановиться, посмотрел в зеркало заднего вида.

– Дальше нам не проехать. Но мы совсем близко, – сказал он, отстегивая ремень безопасности.

Когда я выходила из машины, в ноздри мне ударил запах дыма, сухой паленой травы. Рейно отправился к торчащему из земли куску скалы, который поцарапал шасси внедорожника. Я подошла к нему.

– Если это случилось со мной, значит, с другими тоже. За последние недели трава не сильно выросла.

– Что конкретно мы ищем?

– Когда человек приезжает, чтобы убить, ему потом нужно как можно скорее убраться оттуда. Чтобы обогнать взбиравшегося по скале Марсо, нужен был или вертолет, или внедорожник, оставленный поблизости. Однако вертолет – не самое незаметное транспортное средство.

Он смотрел, как я нюхаю воздух. Я снова стала той девочкой, которую он учил понимать лес.

– Сара, откуда идет этот запах?

– Я как раз пытаюсь определить.

– Вспомни, чему я тебя учил.

– Направление ветра… Но на такой высоте и при том, как далеко мы углубились в лес… Я не уверена.

– Сара, что это за запах?

– Горящая сухая трава.

– Ну и?..

Я пыталась сообразить. Мне не хотелось его разочаровывать.

– Пчелы. Кто-то окуривает ульи. Пасечники!

– Отлично! А теперь, Сара, подумай еще. Где в этих местах можно расставить ульи, чтобы обеспечить их сохранность и в то же время без проблем до них добираться?

Я повернулась вокруг себя, призвав на помощь все свои чувства. Глубоко втянула ноздрями воздух, словно хищник, выслеживающий жертву:

– Там! Чуть выше, на самом краю лесного массива, перед поляной, наполовину скрытой деревьями.

Он протянул мне руку, скомандовав:

– В путь.

Мы вернулись на тропу, пробираясь между деревьями и срезая путь. Мы шли совсем недолго, когда Рейно вдруг вытянул руку и указал на машину, стоявшую чуть выше. Задний борт кузова был откинут, пасечники передавали друг другу драгоценные рамки с сотами, полными меда. Рейно подал мне знак остановиться. Я наблюдала, как он внимательно осматривает окрестности. Я шагнула к нему, и у меня под ногой хрустнула ветка. Оба пасечника, чьи белые одеяния и маски представляли собой нечто среднее между фехтовальными костюмами и скафандрами астронавтов NASA, повернулись к нам. Я почувствовала, что они решают, не лучше ли им сбежать.

– Мы просто туристы, – поспешно заверил их Рейно и поднял руку, предложив мне последовать его примеру.

Мы подошли поближе. Сильнее запахло дымом. Чтобы безопасно вытаскивать рамки, они окуривали ульи, отчего пчелы становились менее агрессивными. Окружив матку, они сосредоточились на другой угрозе.

Десятки сбитых с толку пчел закружились над нами. Лишившись возможности вернуться домой, в улей, они растерялись, начали злиться. Когда они подлетали слишком близко, я отгоняла их тыльной стороной ладони.

– Не подходите, оставайтесь там, если не хотите, чтобы они вас искусали, – произнес один из пасечников.

Они кивнули друг другу. Один направился к нам, осторожно стряхивая с себя пчел, прицепившихся к его костюму. Он подошел и снял маску:

– Не стоит здесь оставаться. Нам не нужны проблемы.

– Мы ненадолго. У меня только несколько вопросов, и вовсе не о пчелах, – ответил Рейно и показал удостоверение.

– Послушайте, можно все уладить. У нас уговор с одним из ваших коллег.

Шикарно, незаконная пасека. Я не стала вмешиваться, предоставив Рейно вести разговор.

– Мне плевать на то, что вы здесь на птичьих правах, – продолжал он. – Я здесь не по этому поводу.

– Вы хотите меда?

Это предложение вызвало у Рейно улыбку.

– Нет, хотя я уверен, что это лучший мед в округе.

– Конечно, ведь никто, кроме нас, не привозит ульи на такую высоту.

– Когда вы их поставили?

– Месяца четыре-пять назад.

– Вы видели поблизости какой-нибудь автомобиль?

– Здесь никто никогда не ездит, поэтому мы здесь и остановились. Это имеет отношение к трупу, который нашли здесь две недели назад, да?

– Именно.

– Все только и говорят, что этот мужик лазил на скалы без страховки. Каким же нужно быть чокнутым.

Я почувствовала, как меня охватывает бешенство.

– Спокойно, Сара, – опередил меня Рейно, положив руку мне на плечо. – Подайте, пожалуйста, знак вашему коллеге, пусть тоже подойдет, это важно.

Мужчина энергично раздувал дымарь, создавая перед ульями огромное густое облако. Он прервался и подошел к нам:

– Этот несчастный случай вышел нам боком. Столько народу понаехало, нам пришлось бросить ульи больше чем на неделю.

– Но может, вы видели кого-нибудь или что-то слышали перед самым происшествием? Или в тот день?

– В это время я приезжаю сюда раз в два-три дня. Накануне случая с тем парнем был сильный ветер, какая-нибудь ветка могла повредить улей. Я приехал по-быстрому посмотреть, все ли в порядке. Услышал мотор. Он звучал не совсем так, как ваш. Кто-то торчал тут поблизости. Я спрятался: а то вдруг полицейский.

– Как это вы спрятались? Даже не попытались рассмотреть, кто сюда заявился? В котором часу это было?

Мужчина пожал плечами:

– Нет, нам не нужны неприятности. Лучше спрятаться, так надежнее. Время я помню, был обеденный перерыв.

– На что был похож звук мотора?

– На звук мотора, больше ничего сказать не могу. Кроме того, что у парня клиренс оказался низковат. Как и у вас. Он здорово черканул подвеской по камню. Все птицы в радиусе пятисот метров разлетелись с перепугу.

Я в последний раз посмотрела на пчеловодов. Рейно их отпустил, и мы тронулись в обратный путь.

– Световой день заканчивается, у нас всего два часа. Попытаемся подняться на вершину. Нужно будет вызвать эксперта, пусть изучит тот камень, который чуть не убил подвеску и нам, и тому типу.

Он обернулся ко мне: в его глазах горел огонь, наверное, как тогда, когда он еще служил.

– Ты знаешь, что эксперты по одному крохотному фрагменту краски под мостом Альма нашли “фиат-уно”, врезавшийся в “мерседес” леди Ди? Они сумели определить марку, модель и год выпуска. Даже Скотленд-Ярд обалдел. Французы в этом мастера, а ведь это было еще в 1997 году!

Несколько секунд Рейно еще блуждал в своих мыслях, потом мы пошли дальше.

Мы пробирались сквозь густой лес по склону, противоположному вертикальной стене, по которой взбирался Марсо, и спустя двадцать минут наконец достигли вершины. Идя этой дорогой, человек должен был непременно оставить следы, улики. Был ли у нас хоть один шанс найти их? В этом мире дикой природы следовало искать или самый короткий путь, или самый удобный. Хоть мы и не сговаривались, но знали, в чем наша цель. В памяти всплыли дни, когда мы в тревоге прочесывали лес в поисках Жад. Когда старались не выпускать из поля зрения соседа, шагавшего сбоку, искать, всматриваться, улавливать малейшие детали, не пропускать неестественно сломанные ветки, следы обуви, крови, обрывки ткани. Смотреть везде: наверху, внизу, перед собой, по сторонам, сзади – а то как знать…

Ветки царапали мне руки, подъем стал тяжелым испытанием, лес как будто тащил меня назад. Мы карабкались не меньше получаса и наконец, совершенно измотанные, достигли вершины. Перед нами была площадка размером не более двадцати квадратных метров, карнизом нависавшая над пустотой.

На головокружительной высоте.

Мы стояли на краю пропасти.

Вид на горы и озеро вдалеке был так прекрасен, что захватывало дух. Вот почему, не считая адреналина, Марсо тянуло сюда: здесь он находил уединение, некую форму свободы… и то, о чем он не говорил. Он был один в целом мире, на запретной высоте. Рейно знаком показал, чтобы я не топталась на песчаном грунте: он еще не потерял надежду найти какие-нибудь следы. Мы поднялись на камни на периферии плоского карниза.

– Все это надо исследовать, и поскорее.

Прищурившись, я заметила на земле необычные полосы. Рейно их уже рассматривал.

– Похоже, что кто-то тщательно заметал следы, скорее всего веткой. Нужно будет собрать все сломанные ветки поблизости.

Я повернулась вокруг себя: здесь повсюду были ветки. Нам предстояла адова работа. Рейно, похоже, был того же мнения. Слегка нахмурившись, он окинул взглядом лес: впервые за эти часы он не смог скрыть уныние.

■■■

Когда мы шли обратно, на меня навалилась усталость. Это едва ли не самая большая опасность в горах – ослабление внимания. Поэтому я замедлила шаг. Рейно это заметил и подошел ко мне. Преданный Рейно. В тот миг, когда я ждала, что он положит руку мне на плечо, он выругался и остановился как вкопанный. Свет дня затухал. Рейно вытянул руку. Он что-то нашел.