Едва мы успели занять места в первом ряду конференц-зала, как мужчина в дверях скомандовал:

– Алекса, включи плейлист «Чемпион Браун»! – Он говорил с мелодичным шотландским акцентом, поднимая интонацию на последних слогах, отчего казалось, будто сами слова улыбаются. К сожалению, длилось это недолго.

Комнату наполнила громкая музыка – мелодия из «Игры престолов», – под которую мужчина вышел в центр зала. Он явился сюда в полном боевом снаряжении, что внутри этих стен выглядело немного излишним. Я упорно смотрела вперед, избегая встречаться с кем-либо взглядом, особенно с мамой.

Конференц-зал занимал небольшую часть модульного домика, стены которого дрожали от безжалостного ветра. Его обстановку составляли разномастные сломанные стулья; коричневый ковер на полу за последние двадцать лет впитал в себя все пятна и запахи. Из окон открывался вид на суровый пейзаж. Безмолвные холмы до сих пор окутывал туман, который ничуть не рассеялся с момента нашего приезда. За обрамленным лугами маленьким портом виднелась серая полоска моря. Несколько разбросанных по местности домиков свидетельствовали, что здесь обитают люди, хотя непрекращающиеся порывы ветра создавали впечатление, что в этом уголке мира никогда не царит спокойствие.

– Сумейте обуздать свой страх! – воскликнул мужчина, заглушая громкую музыку. Судя по всему, он не слишком удачно рассчитал время и пересек часть зала гораздо быстрее, чем ожидал. Впрочем, комнатушка была маленькой, всего с пятью рядами стульев, на которых, помимо нашей группки, сидело еще шесть человек. – Всегда разбирайтесь в следах! – призвал мужчина, обхватив руками свой выступающий живот, отчего ткань между пуговицами рубашки разошлась в стороны. Затем, неожиданно подавшись вперед, он прошептал: – Найдите забвенье в цветах… – И обвел зал широко раскрытыми глазами. Отзвуки последних слов, казалось, повисли в воздухе.

Мужчина стоял, слегка расставив ноги; вокруг его глаз отчетливо виднелась темно-серая подводка, голову покрывал какой-то маскировочный грим, возможно, призванный скрыть пробелы в редеющих волосах. Именно так мог бы выглядеть Росс Кемп[9] из набора «Плеймобиль»[10], если бы фирма решила разнообразить свой ассортимент фигурками из серии «Опасные банды»[11].

Музыка из «Игры престолов» никак не кончалась, и в какой-то момент стало очевидно, что в расчеты закралась ошибка. Через минуту мелодия начала стихать и смолкла, но тут же зазвучала другая песня – безошибочно узнаваемая Sexy Back в исполнении Джастина Тимберлейка.

Мужчина нахмурился, потом вдруг обмяк, закрыл глаза и поднял руки.

– Простите, – пробормотал он. – Плейлист для тренировок.

Странный выбор, учитывая фигуру стоявшего перед нами человека.

– Алекса, выключи, – скомандовал он умной колонке.

Музыка по-прежнему играла, теперь на максимальной громкости.

– Алекса, пожалуйста, хватит! – более настойчиво крикнул мужчина. – Алекса, нажми на «стоп»! – заорал он.

В зале залаяла собака.

– Вы пугаете Мистера Перезвона, – посетовала Бриджет.

Кемпмобиль в замешательстве оглядел молчаливо взирающих на него людей. Наконец раздался щелчок и наступила тишина. Мама со свирепым видом сжимала в руке выдернутую из розетки вилку.

Дождавшись, когда она вернется на свое место, Кемпмобиль кивнул и отсалютовал ей. Вряд ли кто-то прежде выказывал маме подобные почести.

– Ну не совсем Льюис Коллинз[12], – пробормотала Мирабель.

– Кто?

– Заткнись, Шарлотта, – прошипела мама.

Ситуация требовала выпить, и я, представив фляжку, сделала виртуальный глоток.

– Итак, зачем мы здесь? – начал Кемпмобиль с широкой улыбкой на лице. Он попытался поставить ногу на стул, но, похоже, не смог задрать ее достаточно высоко и, вернув ступню на пол, разгладил ладонью брюки.

– И впрямь зачем? – Мама скрестила руки на груди. Ее гнев ощутимо нацелился на меня, будто готовый укусить комар. Я старательно отворачивала голову.

– Пожалуйста, кто хочет высказаться? – С лица мужчины не сходила улыбка. – Почему мы здесь?

Я обвела взглядом прочих невольников. В паре рядов от нас устроились четверо пухлых управленцев среднего звена, щеголяющих новенькими брюками в стиле милитари. Похоже, в каком-нибудь банке или финансовом учреждении Сити не досчитались значительной части персонала из тех, что ходят в спортзал в футболках для экстремального спорта. Каждый из них всем своим видом буквально кричал: «Руководитель команды, предпочитающий находиться где угодно, кроме работы».

В последнем ряду сидели две серьезные женщины с собранными в тугие хвостики волосами, отчего их лица приняли суровое, почти страдальческое выражение. Судя по всему, за долгие годы нудных совещаний, конференций и заседаний совета директоров они отлично научились притворяться, что полностью сосредоточены на происходящем. Ранее, пока мы скучали в ожидании начала занятий, эти дамы успели сообщить нам, что они «влиятельные люди», хотя здесь, похоже, все их влияние сошло на нет.

Кемпмобиль со слегка измученным видом обвел взглядом собравшихся – судя по всему, ему уже не раз приходилось произносить это весьма посредственное вступление.

– Наш курс предназначен для того, чтобы усилить вашу связь с природой, научить с помощью разума познавать окружающий мир…

– Простите, могу я кое-что уточнить? – Бриджет умела придавать голосу такую пронзительность, что он заполнял любую комнату. – Вот вы говорите «познавать с помощью разума». Неужели есть способ познать что-либо, не задействуя при этом разум? – Бриджет растянула губы в язвительной улыбке, которая вкупе с голосом составляла поистине ядовитое сочетание. – Или вы пытаетесь сказать, что можно мысленно осознавать что-то, не обрабатывая при этом информацию в мозгу? Как по мне, подобные функции в любом случае выполняются мозгом, поэтому в процессе познания разум задействуется по определению.

Кемпмобиль тупо уставился на нее.

– Это тавтология, понимаете? – С ее лица не сходила неприятная улыбка.

– Опять читала словарь, Бриджет? – шепнула Мирабель.

– Ты понятия не имеешь, что я читала, потому что после Бойни вы ни разу не приглашали меня на собрание книжного клуба.

На лице Кемпа отчетливо промелькнуло беспокойство.

– Бриджет, – медленно проговорила я, – неужели ты считаешь, что после выходных, известных под названием «Отдых книжного клуба в Бойне», этот клуб еще существует? Книжный клуб мертв! – заключила я. Твердо и в то же время с состраданием.

Бриджет ахнула и отшатнулась, а потом поспешила прикрыть руками уши песика.

– Не говори так!

– Значит, вас с Мистером Перезвоном это шокирует? Разве пребывание в доме, где зверски убили четырех человек, не является веской причиной для закрытия книжного клуба? – Покачав головой, я откинулась на спинку стула. – И вообще, этой собаки там даже не было. Для чего закрывать ей уши?

Кемп, внимательно следящий за нашим разговором, выглядел несколько потрясенным. Откашлявшись, он взял себя в руки и начал еще раз:

– Милые дамы, мы собрались в этой маленькой спасательной капсуле, чтобы осознанно слушать друг друга…

Бриджет перевела прицел на него.

– Простите за педантичность…

– Которой она не отличается, – не сдержалась я.

– Мне опять хотелось бы уточнить, – продолжила она с неестественным терпением. – Вы полагаете возможным слушать и интерпретировать звуки без участия разума? Для выполнения этой когнитивной функции явно задействуется мозг. Боюсь, вы невольно произнесли еще одну тавтологию.

– Приношу извинения за эту… ологию, – вздохнул Кемп. – Я должен сказать, что наш курс далек от астрологии. Не поймите неправильно, я по натуре весьма открытый человек и полагаю, что ее вполне можно было бы добавить в программу, однако в данный момент мы сосредоточимся на том, чтобы отключиться от интернета, прогнать стресс и на время забыть о телефонах.

– Согласно моему собственному опыту любая форма отказа от телефона весьма пагубно сказывается на выживании, – заметила мама.

Кемп, судя по всему, намеренно пропустил ее слова мимо ушей.

– Мы займемся деликатными органами и с помощью медитации «голубого разума»[13] восстановим потоки…

– Какая гадость! Отвратительно!

Он на мгновение замолчал, взглянув на тетю Шарлотту.

– Мы займемся йогой, сенсорными прогулками, добыванием пищи, проведем несколько сеансов медитации и занятий с эффектом присутствия, что в результате положительно скажется на вашей жизни. Ведь, если задуматься, как можно выжить в мире, который мы не понимаем?

– Я только хочу…

– Ради бога, Бриджет! – Мирабель подалась вперед.

Кемп резко перестал улыбаться.

– Ну почему вечно находится… – Он покачал головой. – Послушайте, мы займемся осозна… то есть, мы немного прогуляемся, а потом посвятим себя сенсорному восприятию с помощью паддлбординга[14].

– Ну нет. – Мама выпрямилась на стуле. – Ни в коем случае.

– Нет?

– Нет.

Кемп переступил с ноги на ногу, словно пытался покончить с этим собранием как можно быстрее.

– Что ж, тогда начнем с элемента выживания. Эта часть всем нравится. Давайте взглянем на снаряжение и обсудим несколько основных приемов, которые помогут выжить в дикой природе. Тот же отдых в кемпинге, но для храбрецов! – Он коротко хохотнул, а после опрометчиво подмигнул.

Мама, не терпящая панибратства, дружелюбнее не стала, и улыбка Кемпа быстро угасла.

– Итак, – он потер руки, – что скажете, если мы приступим к «выживалке»?

– Я скажу, куда вам…

– Мамочка, милая, – поспешно вмешалась я, – ты сегодня принимала лекарства?

Лицо Кемпа опало, в области подбородка образовались большие складки, напоминающие гофрированный воротник. Он отвернулся, явив на обозрение три крупных валика плоти у основания черепа, которые будто подпирали голову. На шее красовалась псевдовоенная татуировка, издалека похожая на паутину, но на самом деле изображавшая компас. Отчего-то она упорно притягивала мой взгляд. Лишь чуть позже я поняла, что стало причиной такого внимания: стрелки этого компаса располагались не на тех местах.

Несмотря на позитивные призывы, Кемпу не особо удавалось скрывать затравленный вид завсегдатая пабов, слишком много размышляющего о том, как он дошел до такой жизни. Я попробовала представить его молодым целеустремленным человеком, которого он пытался из себя изображать, однако этот образ был слишком далек от действительности. Какие бы горести и разочарования ему ни пришлось пережить, они оставили свой след. Кемп выглядел… пустым; если бы его поношенный наряд свалился на пол, под ним не обнаружилось бы ничего – мужчина исчез бы, оставив после себя лишь груду одежды.

– Итак, мы столкнулись с опасной для жизни ситуацией. Каковы наши приоритеты? Кто-нибудь может ответить?

– Не умереть, – твердо заявила тетя Шарлотта.

Кемп поправил брюки и встал, расставив ноги и уперев руки в боки, а большие пальцы просунул под ремень, выпятив вперед пряжку. Он явно гордился своим ремнем, и не зря – таким не побрезговал бы даже Бэтмен. Казалось, на нем имелось все, что могло бы пригодиться в любой ситуации, за исключением тех, где присутствует мама. К ремню в специальных чехлах крепились мобильный телефон, перочинный нож, еще один нож побольше, с зазубренным лезвием, и рулон клейкой ленты на тканевой основе. Признаться, его снаряжение для выживания весьма походило на набор предметов, которые мог бы взять с собой на ночную прогулку убийца-психопат, и это несколько тревожило.

Тяжелый ремень оттягивал живот Кемпа вниз.

– Вижу, вы смотрите на мой ремень, мисси, – заявил он, внезапно становясь похожим на шотландского ковбоя. У меня отвисла челюсть от потрясения. Неверно истолковав мою реакцию, Кемп гордо кивнул. – Это не просто ремень. Поздоровайтесь с моим маленьким дружком. – Он похлопал по ремню потной ладонью, оставив на нем тусклый влажный след.

Тетя Шарлотта подалась вперед, к его поясу, и улыбнулась.

– Привет.

Она пошевелила пальцами, как будто общалась с младенцем, а не с ремнем Кемпа, который боролся за выживание у него под животом. Теперь ее лицо находилось в нескольких дюймах от пряжки.

Кемп опасливо взглянул на нее сверху вниз.

– У него есть имя? – Тетя Шарлотта еще немного подалась вперед, и у меня мелькнула мысль, что она в самом деле может протянуть руку и коснуться ремня.

– Нет.

Тетя перестала улыбаться и с опаской обвела нас взглядом, как и всегда в случае сомнений, насколько допустимо то или иное действие.

– Ладно. – Кемп отступил на шаг и чуть шире расставил ноги, словно устраиваясь поудобнее, затем бросил быстрый взгляд на тетю Шарлотту и сделал еще шаг назад. – Так вот, здесь есть все, что может пригодиться для выживания. Швейцарский армейский нож, охотничий нож, компас, фонарик, зеркало, веревка – все высшего качества. Да и сам этот малыш-трудяга способен сильно помочь. – Он со щелчком расстегнул пряжку, и брюки тут же сползли на пару дюймов. Придерживая их рукой, Кемп снял ремень и бросил на тетю Шарлотту еще один нервный взгляд. – С этим дружком вы сможете оттащить в безопасное место тело. – Он изобразил, как передвигает тело с помощью ремня. – Или тянуть за собой еду. – Эта демонстрация почти не отличалась от первой. – Ремень поможет скрепить вместе две вещи… – Он приступил к показу.

Мы наблюдали, как зачарованные, хотя и не могли отделаться от беспокойства.

– Ремень способен помочь вам спастись или превратиться в импровизированное оружие – к примеру, в хлыст. – Кемп взмахнул ремнем, к которому до сих пор крепились многочисленные предметы. – Используйте пряжку… – Он взялся за другой конец ремня и принялся колотить означенной частью по полу, – и вот вам цеп.

Мобильный Кемпа с треском упал на пол, а фонарик отлетел в сторону и угодил на колени Мирабель.

– Черт возьми, уже второй за месяц, – пробормотал Кемп, поднимая телефон и разглядывая треснувший экран.

Мирабель даже не вздрогнула, просто окинула взглядом фонарик, лежащий у нее на коленях. Мы напряженно наблюдали, как Кемп осторожно подошел к ней с ремнем в руке и потянулся вперед, чтобы забрать фонарик. Забрал – Мирабель глядела куда-то прямо перед собой – и медленно вернулся в тыльную часть зала. Парни из Сити теперь выглядели растерянными, как будто начали сомневаться, что даже такие футболки помогут им благополучно пройти курс. На их лицах отражалась одна и та же мысль: действительно ли этот опыт изменит жизнь или же стоящий перед ними мужчина просто круглый болван?

– Одухотворенность! – внезапно выпалил Кемп.

Все подскочили на стульях.

– Думаешь, с ним все нормально, дорогая? – уточнила тетя Шарлотта, наклоняясь ко мне.

Я пожала плечами.

– Какая самая важная часть этого слова? Ну же! Думайте! Чтобы выжить, вы обязаны думать.

– Вовсе не обязательно, мистер «Уайлд гис»[15]. – Мирабель скользнула взглядом по его выпирающему животу, затянутому камуфляжной тканью.

– Уайлд что?

– Заткнись, Шарлотта.

Я решила завязать с виртуальной выпивкой. Все равно во фляге уже ничего бы не осталось.

– Дух! – выкрикнул Кемп с торжествующим видом и немного подождал, пока собравшиеся поймут намек. Тщетно. – Дух, – по-прежнему энергично повторил он.

– Грязный тип, – пробормотала тетя Шарлотта.

Я хмуро посмотрела на нее, однако она лишь медленно покачала головой, словно не сомневалась: я знаю, о чем речь.

– Ну, понимаете? Самая важная часть о-ду-хот-во-рен-нос-ти это дух. – Кемп вымученно улыбался в тишине. – Одухотворенность! – На его нижнюю губу легло пятнышко слюны.

От очередного порыва ветра в рамах задребезжали незакрепленные стекла. Чашка с приставного столика упала прямо на колонку с Алексой, и на аппарат потекла струйка холодного чая.

– Черт возьми! – По-прежнему придерживая брюки одной рукой, а в другой сжимая ремень, Кемп направился к колонке.

Мы молча наблюдали, как он попытался привести брюки в надлежащий вид. Не вышло. Они, к счастью, не упали на пол, тем не менее сползли ровно настолько, чтобы присутствующие почувствовали себя неловко.

– Технологии, да? – Кемп покачал головой и подтянул брюки. – Кому они нужны?

– Больницам, школам, финансовым учреждениям, – начала перечислять Бриджет, – органам правопорядка, правительству…

– Хорошо-хорошо. – Кемп поднял обе руки вверх, как будто сдаваясь, перевел дух, затем продолжил так осторожно, словно каждое сказанное им слово подвергалось тщательному анализу. – Я просто хотел сказать, что всем нам нужно отключаться от мировой сети, выходить из нее и заново подключаться. – Он опять вскинул руки в знак защиты. – Время от времени! Время от времени! Полагаю, именно поэтому вы здесь. Я прав?

– Нет.

Он с отчаянием взглянул на мою маму, похоже, представив, сколько еще часов в течение последующих дней ему суждено провести рядом с нами.

– Так или иначе, скоро начнем, – наконец нашелся Кемп. Ответом ему стало молчание. – А именно, прямо сейчас! – Он попытался указать на место перед собой, но брюки снова соскользнули, и ему пришлось поскорее ухватиться за пояс.

– Может, отвлечетесь на минутку и наденете ремень? – неуверенно предложил парень из Сити.

– Благодарю, – тихо произнес Кемп. Тяжело дыша и обливаясь потом, он обернул ремень вокруг себя и затянул так туго, что стал похож на завязанный снизу воздушный шарик в камуфляже. – Ладно, давайте выживать! – в конце концов утомленно выдохнул Кемп.

– Да! – прокричал один из банкиров и пронзил кулаком воздух. Слово повисло в тишине комнаты.

Мы неторопливо выстроились в шеренгу и застыли, склонив головы в монашеском молчании. Никто из нас до конца не понимал, что происходило здесь в последние полчаса. Определенно, ждали чего-то другого.

– На веб-сайте все выглядело иначе, – сообщила Кемпу одна из женщин с хвостиками, когда мы направились к выходу.

– Ну реальная жизнь вообще другая, – ответил Кемп, и в его голосе почти отчетливо прозвучала надежда. Он оглядел нас в поисках поддержки, однако никто не смог заставить себя встретиться с ним взглядом.

Мы разбились на группы и остаток утра учились разжигать влажный хворост под порывами ветра. В конце концов задача была решена при помощи жидкости для розжига.

Кемп коротко рассказал о Тарансее, острове, который на следующую неделю станет для нас домом. Много лет назад там снимался телесериал, вызвавший большой интерес к жизни «на природе», и толпы скудно снаряженных горожан устремились на Тарансей, желая провести неделю в голоде и холоде, а по возвращении домой рассказать людям, что обрели себя. Дальше Кемп поведал нам о трех «П»: приют, питание и «по нужде» – судя по радостной улыбке, такой набор слов казался ему забавным. Впрочем, если члены предыдущей группы и разделяли его мнение, то с нами ему не повезло.

Судя по объяснениям Кемпа, в качестве «приюта», точнее, укрытия, нам предлагалось найти на острове сооружения, оставшиеся после телевизионщиков, и воспользоваться ими.

Что ж, он увидел для себя возможность замутить бизнес без особых вложений, и не нам его за это винить.

В деле справления нужды Кемп советовал применять сфагновый мох, который наглядно нам продемонстрировал. Что же до питания, еду следовало добывать самим.

– Проблема голода решается просто: нужно умерить аппетиты и заглянуть в супермаркет природы. – Кемп отстраненно улыбнулся, будто вспомнил какой-то старый продуктовый магазин из прежних времен.

– Ну нет, с меня хватит, – заявила мама. – Все это попахивает черной магией.

Я внимательно посмотрела на маму, ища признаки рецидива.

– Поиск пищи – занятие для состоятельных людей, представителей среднего класса, а не для настоящих бедняков и голодающих, – начала я.

– И что ты об этом знаешь? – Бриджет уставилась на меня немигающим, как у куклы, взором. – Ну помимо части о состоятельных людях, конечно.

– Я точно знаю, что люди без денег не отправляются в глушь и не рыщут там в поисках разных съедобных листьев. Их реальность – голод и отчаяние, а не поездки с целью добычи дикой пищи. Им плевать на супермаркет природы. Он для тех, кто чувствует потребность начать новую жизнь.

– И поэтому ты здесь? – Бриджет склонила голову набок и, одарив меня еще одной язвительной улыбкой, продолжила гладить пса.

– Поэтому мы все здесь, – ободряюще заметил Кемп и извлек один из больших ножей.

Остаток утра он показывал нам способ освежевать кролика. На кролике. Честно говоря, довольно жестокое зрелище.

Едва Кемп разрезал кожу, в ноздри ударил медный запах застоявшейся крови. Звук выходил такой, словно он рывками отрывал кусок липкой ленты. Из раны постепенно выскальзывали внутренности. Мне показалось, будто вся кровь в моем теле устремилась вниз, к ступням и лодыжкам, а в глазах заплясали черные звездочки. Вполне знакомые ощущения. Сколько себя помню, я всегда отличалась склонностью падать в обмороки. Психотерапевт Боб полагает, что это может быть связано с обостренным чувством тревожности. За столь впечатляющие умения ставить сложные диагнозы я прозвала его Хаусом[16], однако он не уловил связи. Впрочем, заметив, как Боб написал в моей карточке: «Странная одержимость бинго[17]», я перестала использовать это прозвище. Мама же считает, что во всем виновата папина смерть.

На лице выступил холодный пот. Мир внезапно потемнел, и я ощутила, как пол уходит из-под ног.