Бывают моменты, когда сил бояться уже не остается, и страх просто исчезает под гнетом усталости. Нас такое состояние накрыло довольно быстро. Мы подтащили бредящего Спира поближе к костру и бесцеремонно его бросили. Не слишком уважительный, возможно, даже грубый поступок, однако сейчас нам было не до любезностей.

Когда Мирабель уронила его голову на землю, я одарила ее острым взглядом и склонилась над телом.

– Ну, он ведь дышит, так? – бросила она. – Чего ты еще хочешь? Здесь не «Ритц».

Сама Мирабель ни разу не останавливалась в «Ритце», но упоминала его достаточно часто, чтобы в глазах людей слыть чуть ли не завсегдатаем. За прошедшие годы она нахваталась причудливых манер, надеясь таким образом произвести впечатление на маму. И добилась своего. Глубиной ума мама вообще напоминала детский бассейн в последний день лета.

Спир никак не приходил в себя, и это меня нервировало. С другой стороны, учитывая, что он недавно пережил, приводить его в сознание с помощью пощечин казалось слегка чрезмерным.

Мало-помалу начал возникать вопрос о том, что с ним делать, и мне отчего-то вспомнился «Повелитель мух».

– Может, он ранен? – проговорила я.

– А если так, то что? – пожала плечами тетя Шарлотта.

– Надо его хотя бы осмотреть. Вдруг он истекает кровью?

Тетя Шарлотта одарила меня многозначительным взглядом.

– Вряд ли он прямо сейчас нуждается в осмотре, Урсула.

Я вздохнула. В устах тети Шарлотты даже надпись на обратной стороне пакета с хлопьями обретала непристойный смысл.

В конце концов большинство сошлись на том, что нужно просто оставить Спира у костра и подождать, пока он очнется. Вряд ли врачи согласились бы с подобным планом действий, но мы убедили себя, что в данных обстоятельствах ничего лучше не придумать. Бутылконос, судя по всему, знавший толк в бессознательных состояниях, не стал возражать, и мы, следуя его примеру, даже не пытались чем-либо помочь пострадавшему.

Я устроилась рядом со Спиром, периодически проверяя, дышит ли он. Тетя Шарлотта, выразительно шевеля бровями, не сводила с меня понимающего взгляда, но я слишком устала, чтобы придавать значение фантазиям тетушки.

Скоро я погрузилась в некое подобие полусна, хотя пока улавливала обрывки приглушенных разговоров, отдаленный шум моря и тяжелое дыхание Спира. Однако постепенно сознание все больше уплывало, и наконец убаюкивающий ритм прибоя нарушило прерывистое дыхание отца. Вздыбившаяся волна наполнила рот соленой влагой. Одежда на мгновение надулась, но в теплый карман между кожей и тканью быстро просочилась морская вода, и холод начал пробирать до самых костей.

– Где она? – раздался рядом чей-то неуверенный голос.

– Тише. Кто-нибудь может услышать, – из глубины сознания прошипела мама. В ее словах не было ни капли сочувствия.

Над водой возникла чья-то незнакомая рука, пальцы вцепились мне в череп и принялись давить, медленно поворачивая мою голову, как крышку банки. Соленые волны текли по щекам будто слезы, желудок скрутило, к горлу подступила тошнота. Потом я снова погрузилась в море с головой, попыталась закричать, но вода хлынула в рот…

– Хватит! – прошептала мама и стиснула мою руку. – Урсула, перестань. – Открыв глаза, я увидела ее на фоне окружающей ночи. – Проснись, девочка. А то тебя примут за сумасшедшую!

– Мама, где я? Меня пытаются утопить.

– Успокойся. Или хочешь, чтоб тебя и впрямь посчитали безумной? – Она обвела взглядом лежащие вокруг тела наших спутников.

– Безумной, как шляпник, – пробормотал Ангел, не открывая глаз. – Так обычно говорят. – Судя по виду, он пока не проснулся.

– Ее здесь нет, – раздался в наступившей тишине еще один мужской голос. – Где она? – В словах сквозило отчаяние.

Мама подалась вперед, и в неровном свете угасающего костра на ее лице мелькнули ярость и страх.

– Ее здесь нет, – продолжил тот же мужчина, и я узнала Спира. Он уже очнулся и теперь, стоя поодаль, вглядывался в пустынное поле. – Где она? Где моя жена?

Ему никто не ответил.

– Он только сейчас сообразил? – пробормотала проснувшаяся тетя Шарлотта.

Сердце испуганной птицей затрепетало в груди. Перед глазами все еще маячили руки, толкающие под воду мою голову. На виске выступила капля холодного пота и покатилась вниз по щеке. Я поспешно стерла ее рукавом кофты, но это движение не укрылось от маминых глаз.

– Где она? – с неприкрытой болью в голосе вновь спросил Спир. Сбитый с толку, он стиснул кулаки. Те ли это руки, что утопили зеленоглазую женщину? И кто она была? Его жена? Хотя отчаяние Спира казалось неподдельным, не исключено, что за ним крылось нечто большее, к примеру, сожаление.

Поднявшись на ноги, мама деловито отряхнула брюки.

– Ваша жена пока не появлялась, – заявила она непререкаемым бесстрастным тоном банковского менеджера, отказывающего клиенту в кредите.

Спир окинул ее диким взглядом и, плотно сжав губы, подошел ближе к нам. При виде его сильных, сжатых в кулаки рук перед внутренним взором вновь всплыли зеленые глаза и посмотрели на меня из обманчивых морских вод. Определенно, это была его жена, Нелл. И последнее, что она видела перед тем как сгинуть, – мое лицо.

– Стойте! Сейчас же остановитесь! – велела мама. – Мы не знаем, где ваша жена. Зачем нам это скрывать?

Спир замер, затем, не глядя ни на кого из нас, медленно опустился на колени. С его губ на траву упала тонкая, прозрачная ниточка слюны.

– Она все, что у меня есть…

– Успокойся, чувак, не будь эгоистом. – Тихие слова Ангела прозвучали совершенно неуместно. – Все мы свободны духом.

Спир поднял голову и вполне осмысленно взглянул на Ангела.

– Что ты сказал?

Ангел самодовольно улыбнулся.

– Никто никому не принадлежит, чувак. Мы все свободны.

– О чем ты?

– О твоей жене… Ну, когда мы встретились на острове…

Тетя Шарлотта взглянула на него с внезапным интересом.

– На Ибице? Или на Занзибаре?

– Нет, на острове Уайт. – По губам Ангела скользнула неприятная улыбка. – Был праздник, чувак, ну и… скажем, ее привлекли мои любовные амулеты. – Он приподнял продолговатый испачканный в грязи флакон с серебристой жидкостью, висевший у него на шее. Жена Спира носила почти такой же – как две капли воды похожий на тот, который Ангел совсем недавно подарил скорбящей Джесс.

В считаные секунды Спир оказался рядом и повалил Ангела на песок. Все тут же встрепенулись, но приблизиться не посмели.

– Нет!

– Перестаньте!

– Нет, хватит…

Протестующие крики зазвучали со всех сторон, однако Ангел и Спир, схлестнувшись друг с другом, ничего вокруг не замечали. Отведя руку назад, Спир сжал кулак и вмазал Ангелу по лицу. Судя по всему, удар истощил его силы, и бедолага распростерся поперек противника, уткнув кулак в траву.

Ангел уставился на него безумным взглядом, а после, охваченный слепой яростью, несколько раз пнул Спира ногой, как бездомную собаку. Тот откатился назад и застыл возле угасающего костра. Лунный свет, падая на лица мужчин, придавал им странный металлический оттенок, отчего оба казались не совсем реальными. Спир, лежавший в круге тусклого света, походил на сломленного, измученного зверя. Съежившись в слабой попытке защититься, он обхватил руками колени и выплюнул изо рта темный сгусток крови, который черной липкой лужицей растекся по земле.

– Ты чокнутый, чувак. Совсем сбрендил! – Ангел со смехом вскочил на ноги и, покачнувшись, как будто внезапно опьянел, судорожно задергал руками.

– Во что ты, черт возьми, играешь? – Мирабель толкнула Ангела в грудь, и он боком повалился на землю, словно от него не осталось ничего, кроме хрупкой оболочки.

– Что это с ним? – повернулась ко мне тетя Шарлотта.

Я пожала плечами. Ангел пошевелился и, схватившись за голову, истошно завопил.

– Да я едва до тебя дотронулась, – вздохнула Мирабель.

– Я ничего не вижу! – Ангел прижал пальцы к вискам и судорожно затрясся всем телом, как будто по нему проходил электрический разряд.

Тетя Шарлотта склонилась над ним.

– У него глаза налились кро…

Ангел сильно закашлялся и сплюнул прямо ей в лицо, а после рухнул навзничь и потерял сознание.

Тетя Шарлотта застыла на несколько долгих секунд, затем медленно выпрямилась и, ни на кого не глядя, под ритмичный шорох волн скрылась в темноте.

– Что это было? – Мама одарила меня строгим взглядом, как будто я тоже приложила руку к случившемуся, потом склонилась над Ангелом и принялась щупать его запястье под браслетами и цепочками, ища пульс. Судя по тому, как небрежно она отбросила его руку, наш спутник еще не отправился на тот свет. Впрочем, в случае с мамой никогда нельзя знать наверняка.

– С ним все нормально? – простонал Спир и вытер рот тыльной стороной ладони. Он уже сидел.

– Вашими молитвами, – язвительно ответила мама.

– Слушайте, я никак не виноват в этом маленьком… инциденте!

– Ну если вы не станете нападать на гостей, – вступила в разговор Бриджет, – возможно, мы сумеем хоть немного поладить. Тогда у нас появится шанс здесь выжить. – Она возмущенно скрестила руки на груди. – Ведь наша цель – выживание?

Спир тяжко вздохнул.

– Да, хотя все планировалось несколько иначе. – Он провел большим пальцем по нижней губе и уткнулся лицом в колени.

– С вами все нормально? – уточнила я.

Спир покачал головой.

На земле зашевелился Бутылконос, которого, казалось, все происходящее до сих пор ничуть не беспокоило. Прежде чем он успел окончательно проснуться, я быстро вытянула ногу и отодвинула от него флягу подальше. Мама даже не смотрела в мою сторону, но я, отлично знакомая со способностями ее периферийного зрения, не сомневалась, что этот поступок от нее не ускользнул.

Вскоре вернулась мокрая, подавленная тетя Шарлотта, которая выглядела так, словно умывалась в море, и испустила протяжный вздох.

– Давайте сядем и успокоимся. – Мама с видом раздраженной школьной учительницы жестом указала нам на землю.

* * *

В конце концов, когда каждый выбрал себе клочок поросшей травой земли, мы тщетно попытались заснуть. Спир, державшийся чуть поодаль от нас, погрузился в очередной беспокойный кошмар.

Я прислушивалась к шуму острова. Ветер продолжал завывать, будто потревоженный дух, а откуда-то издалека, казалось, доносились странные крики и мрачные звуки флейты.

– Это остров, – пробормотал Бутылконос, не открывая глаз.

Бриджет, недовольная тем, что ее разбудили, села и крепко прижала к себе пса.

– Могу я спросить, просто из любопытства?.. – начала она, и я усмехнулась про себя. Бриджет ничего не делала «просто», вечно преследуя какие-то свои цели. – Откуда вы родом, учитывая весь этот фольклор и легенды?

– Все моряки – дети моря.

– И так написано в вашем паспорте?

– У меня нет паспорта. И никогда не было.

– Наверное, нелегко быть родом отовсюду и не иметь возможности никуда поехать. – Бриджет одарила капитана одной из своих самых язвительных улыбок. – Что вы за моряк такой, без паспорта?

Бутылконос подался вперед и поворошил палкой угли.

– Вот что я скажу тебе, мисси. Это песня острова. Он поет.

– Хренота! – решительно поджала губы Бриджет.

Тетя Шарлотта, выйдя из забытья, рассеянно огляделась по сторонам.

– Чей хре…

– Это остров. Когда сильный ветер проносится вдоль гор и над песками пляжа, он поет. Поет для моряков, искушая ступить на его землю.

– Ну мы уже здесь, так что пора бы ему заткнуться, – недовольно бросила мама.

* * *

В эту вырванную из реальности ночь мы почти не спали. Стылый воздух беспощадно жалил конечности. Тьму пронизывали странные резкие звуки, доносящиеся из теней; казалось, над дюнами в сторону моря плывут голоса местных сирен. Страх подавлял все чувства, холод пробирал до костей. Из-за невозможности что-либо разглядеть за пределами маленького круга света оставалось лишь гадать, что могло таиться возле границ нашего жалкого лагеря, поджидая, когда мы покинем свое прибежище.

Глядя в небо широко раскрытыми глазами, я считала звезды, будто бусины на четках. Похожие на протянувшуюся по небосводу колючую проволоку, они сверкали странным металлическим блеском. В обычных обстоятельствах мириады рассеянных по небу звезд являют собой потрясающе красивое зрелище, однако сейчас оно меня совсем не трогало и даже раздражало своей неуместностью. Разум как муха кружил над минутами, проведенными в море, и вскоре из глубин памяти всплыли те зеленые глаза. По черной поверхности воды двигались пятна лунного света, словно указывая путь к зеленоглазой женщине, к ее телу, ждущему, когда его кто-нибудь отыщет.

Серо-белый туман сползал с холмов, растекаясь по земле, словно плесень. К тому моменту, как над горизонтом появились первые лучи солнца, мы безмерно вымотались не только физически, но и морально, поскольку собственное воображение неустанно подкидывало жуткие картины. Вероятность того, что нам удастся пережить еще одну ночь на этом мрачном острове со всеми его призраками и тенями, представлялась практически нулевой. В тот момент мы и не подозревали, что впереди ждут гораздо более страшные ночи.