Первая ночь на острове выдалась не из худших – в дальнейшем нам пришлось пережить здесь гораздо более страшные моменты, – однако с наступлением темноты мы впервые наблюдали, как на землю опускается туман, будто выдыхаемый самими холмами. Вскоре поля и долины затянуло густой влажной дымкой, которая липла к коже и пропитывала одежду, и без того тяжело висевшую на теле. По мере того как сменяли друг друга часы, страх нарастал, и создавалось ощущение, что эта ночь никогда не кончится.

Мне же постоянно вспоминались те зеленые глаза.

В темноте море выглядело совсем иначе – бездонное, оно еще сильнее злилось и пугало.

Я взглянула на воду, столь же черную, как небо, и вновь увидела ту женщину, в зеленых глазах которой застыло отчаяние. Ее действительно кто-то топил? Мне не померещились чужие руки? Я вдруг ощутила, как хлынувшая в горло соленая вода залила глаза, мешая что-либо разглядеть. Отчетливо вспомнилось, как я не могла дышать, а в голове все смешалось. Вероятно, я видела женщину с яхты, Нелл. Мы пока не нашли следов ни ее самой, ни ее мужа, хотя до темноты прочесывали берег и кричали, надеясь, что ветер далеко разносит голоса. Когда все в конце концов сдались и устроились здесь на ночь, мне стало казаться, что можно было сделать больше, вот только ни у кого не осталось сил продолжать поиски.

Тем не менее зеленые глаза упорно не желали уходить из моих мыслей. Если на минуту забыть о Нелл, на судне плыли лишь те женщины, что находились сейчас рядом со мной. И зеленые глаза были у Джесс. Может, это она кому-то сопротивлялась в волнах? Некоему мужчине. Погибшему жениху?

Я взглянула на Джесс, потрясенную свалившимся на нее горем. Неужели они боролись в воде? Он пытался погрузить ее в воду, но ей удалось взять верх?

Мы расположились возле стены часовни, прислонившись спинами к скользким камням. От влажной земли исходил отчетливый запах торфа.

– Может, попробуем подать какой-нибудь сигнал? – пробормотала я. – Разжечь огонь?

– Его не увидит никто, кроме призраков, – возразил Бутылконос.

– А жители других островов? Или кто-нибудь с судна?

– Слишком далеко. И никто не выйдет в море в такую омерзительную ночь.

– Как бы нам не замерзнуть…

Дрожа от холода и страха, мы принялись разводить костер. Знания, полученные на недолгой тренировке по выживанию, были отброшены в сторону, и, собрав валявшиеся поблизости ветки, мы воспользовались зажигалкой Бутылконоса, из которой капала вода. Когда костерок в конце концов разгорелся, никто не посмел выйти за пределы слабого пятна света. Я обвела взглядом спутников, смотрящих в ответ широко раскрытыми от шока глазами.

– Лучше бы расположиться вон там. – Бутылконос кивнул в сторону крошечной часовни, где мы оставили тело молодого человека. – Живым должно находиться внутри, а тут место для мертвецов.

Я ощутила на шее дуновение ветра, как будто кто-то выдохнул рядом со мной. По спине пробежал холодок.

– Нет, – заявила мама. – Сегодня мы останемся здесь. – Она даже не взглянула на нас в поисках поддержки.

Бутылконос с трудом встал, пошатнулся и, чуть не упав, привалился к каменной стене часовни. Мама раздраженно отвернулась.

– Сейчас нам нужно постоянно находиться там, возле тела. Душа все еще рядом, – невнятно произнес он.

– Очень удобный предлог. Но ответ по-прежнему отрицательный, – отрезала мама.

Я бросила взгляд на Джесс, однако она либо не слышала, либо попросту не воспринимала сейчас какие бы то ни было слова. Рядом с ней сидел Ангел и в попытке проявлять вежливость один за другим неспешно показывал ей свои кулоны и амулеты, что-то тихо рассказывая при этом, хотя девушка не обращала на него внимания.

– А это, безусловно, лучший из моих товаров – амулет с азоге, обладающей особой духовностью. Ну я продаю их в своем магазинчике… – Он замолчал и взглянул на неподвижное лицо Джесс. – Разве я не упоминал, что владею ботаникой? Торгую религиозными товарами.

– Упоминал, и не раз, – пробормотала тетя Шарлотта, наклонившись ко мне. – Только вся эта духовная ерунда не очень-то его защитила, правда?

Ангел нахмурился, но продолжил разговаривать с Джесс, которая до сих пор не сказала ему ни слова в ответ.

– Я продаю очень много амулетов с древней силой. Давай я подарю тебе один.

Он подался вперед и надел кулон ей на шею. Серебристый амулет безжизненно повис поверх куртки Джесс. В нем ощущалось нечто старое и хорошо знакомое, как в браслетах и ожерельях из тетушкиной шкатулки с драгоценностями. Я взглянула на тетю Шарлотту. В детстве она часто позволяла мне играть с ее браслетом-оберегом, и я, не обращая внимания на громкие голоса, доносящиеся из другой комнаты, тщательно изучала каждый висевший на нем предмет: кусочек железа, ключ, крестик.

Джесс, казалось, точно так же отгородилась сейчас от окружающего мира и смотрела прямо перед собой, ничего вокруг не замечая. В ее зеленых глазах мерцали отблески костра. Может, они поссорились с женихом, и за опустошенным взглядом Джесс крылось нечто большее, чем скорбь из-за его смерти? Когда мы их нашли, она лежала у него на груди. Я посчитала это проявлением любви. Вдруг на деле все оказалось несколько сложнее?

– Амулет с азоге отгонит злых духов и убережет от сглаза. – Ангел подался вперед и положил руку ей на колено. – Веру в духов я унаследовал от матери-латиноамериканки. Она всей душой верила в сверхъестественные силы и научила меня магии. Я пользуюсь могуществом великих предков, их силами и амулетами. Вот этот, – он постучал по маленькому серебряному флакончику, который повесил ей на шею, – может превратиться в очень сильный любовный эликсир. Свой я ношу, не снимая. – Он подмигнул скорбящей Джесс.

Бутылконос, качнувшись в их сторону, споткнулся о вытянутые ноги Ангела.

– Эй, смотри…

– Хотелось бы воочию увидеть, парень, как он отгоняет злых духов.

– Кстати, откуда ты, Ангел? – вклинилась в разговор тетя Шарлотта.

Молодой человек поднял голову, отчего-то удивившись подобному вопросу, и уклончиво ответил:

– Из Восточного Кройдона. – Развивать тему дальше Ангел не пожелал.

* * *

Мы подобрали выброшенные на берег деревянные обломки судна и отправили в костер. Они сильно отсырели, и над огнем заклубились в темноте облака горьковатого дыма. К аромату влажной земли теперь примешивался резкий запах тлеющего дерева, вызывающий сухость в горле.

Повисшую тишину нарушало только ритмичное дыхание моря, воды которого погрузились в глубокий сон. Шторм стих, но из-за непрестанной мелкой мороси воздух оставался влажным и холодным. Мы старались не шуметь и двигались так медленно и осторожно, словно боялись кого-то или что-то разбудить. За пределами отбрасываемого костром круга света царила густая темнота.

Я обвела взглядом лица присутствующих, озаренные темно-янтарными отблесками пламени. Все выглядели изможденными и запавшими глазами смотрели в огонь. Джесс сидела чуть поодаль, крепко обхватив руками колени, словно боялась, что если отпустит их, то может развалиться на части. На ее лице застыло выражение глубокой скорби. Ангел отстал от нее со своими побрякушками и отодвинулся к стене. Прижав руку к груди, будто охраняя коллекцию цепочек, он уже вовсю клевал носом.

В просветах между затянувшими небо тучами показалась луна, серая и гладкая, как устрица, и по земле скользнул лучик света. Потом луна вновь скрылась за иссиня-черной пеленой низких облаков. То и дело долетали порывы соленого ветра, который обдувал лица и трепал волосы. Всякий раз, как глаза начинали слипаться от изнеможения, в меня проникал холод, скользил по спине влажными пальцами, и я, резко проснувшись, обводила взглядом темные окрестности. Перед глазами время от времени мелькали какие-то тени – то безжалостная усталость играла со мной злые шутки. Никогда прежде я не видела подобной темноты. Она казалась почти живой и будто двигалась… или что-то двигалось в ней.

– Ты их видишь? – пробормотал Бутылконос, склонившись слишком близко к моему плечу. – Точно видишь.

Я пренебрежительно откашлялась.

– Ведьмины огни, – прошептал он мне на ухо, выдыхая, похоже, чистый спирт. – Так их называют местные. Они поднимаются оттуда, из болот. – Теперь многие открыли глаза и смотрели на его лицо в свете костра. – Эти огни чувствуют уходящую душу.

Я быстро взглянула на Джесс, но она, погрузившись в собственный мир, по-прежнему ничего вокруг не замечала.

– Тише, – прошипела мама. – Скорее, под землей тлеет торф.

– Кто? – пробормотала тетя Шарлотта, судя по всему, сквозь сон. Впрочем, учитывая ее вечное полудремотное состояние, утверждать наверняка было трудно.

– Все-то ты знаешь, – усмехнулся Бутылконос. – Конечно, из своего Лондона тебе виднее.

– Я не говорила…

– Конечно, нет, мисси. Ты утверждаешь, что ведьмы, фейри и келпи не существуют. И ты уверена, что в темноте ничего нет. Никаких теней, которых стоило бы бояться. – Он склонился к маме и пошевелил губами, как будто пережевывал слова, потом вытер губы грязной ладонью. – И все же ты боишься. Так, мисси?

Мама отпрянула.

– Может, зря мы устроились здесь, возле северной стены церкви? Это сторона дьявола.

– Глупости! – отрезала Мирабель. – Да вы не отличите один конец компаса от другого!

– Неужели, девочка? – Бутылконос огляделся. – По-моему, мы на Орлоне. Сейчас этот остров необитаем, хотя не так давно здесь жила великая и ужасная ведьма.

– Постойте, – вмешалась Бриджет, укачивая спящего песика. – Вы в самом деле знаете, где мы?

– Любой моряк обязан знать, где находится.

– Правда? – с притворным удивлением протянула Мирабель. – Так после подобного провала вы до сих пор считаете себя компетентным мореплавателем? – Она вопросительно подняла брови. – Я-то думала, любой моряк, столкнувшись с таким штормом, повернул бы назад. И даже, вероятно, вышел бы в море трезвым.

– Ты насмехаешься надо мной, но я-то чувствую, как от тебя исходит страх. – Капитан медленно облизал нижнюю губу.

Сейчас в тусклом свете костра в нем словно появилась какая-то неведомая ранее злоба, взгляд стал острее, черты лица еще более запали. Он подался вперед и глубоко вдохнул поднимавшийся над огнем дым.

– Ведьма была капризной и злой, однако никто не смог бы отрицать ее красоты. Каждую ночь, когда ее муж засыпал, она давала ему волшебное зелье, превращая его в великолепнейшего жеребца.

– О, ради бога! Вы серьезно? – Мама подняла голову.

– Каждую ночь она скакала на нем во тьму, чтобы порезвиться в холмах с другими ведьмами. А по утрам муж просыпался совсем без сил, как будто его поразила тяжелая болезнь, с большим трудом вставал с постели и принимался за работу. Он не понимал, что с ним происходит, а жена, само собой, ничего ему не объясняла. Однако едва солнце опускалось за горизонт, в ней пробуждалась злоба, и она вновь обращала его в животное и скакала на нем до тех пор, пока он не падал от изнеможения, а потом будила его в тусклом утреннем свете, чуть живого от усталости. «Муж мой, да ты всю ночь спал как младенец, – говорила она. – И не мог утомиться». На самом деле ведьма все прекрасно понимала, но не желала останавливаться. Ее было не укротить. И вот, оказавшись на грани смерти, ее супруг обратился к местному доктору, до которого доплыл на лодке. Сразу почуяв неладное, тот не стал делиться своими подозрениями, а решил сам взглянуть на происходящее. Ночью он приплыл на остров и увидел, как злая ведьма превратила собственного мужа в коня и гоняла его, не давая даже передохнуть. На следующий день доктор рассказал мужчине об увиденном, и едва супруг оправился от потрясения, они вместе придумали, как наказать ведьму.

Прервав рассказ, Бутылконос снова поднес фляжку к губам, и обжигающая жидкость потекла ему в рот. Теперь, когда от холода и сырости ныли руки, ноги и грудь, мне самой не помешал бы глоток этого бренди.

Я подняла глаза к мрачному, усеянному звездами небу. Ощущение, что за нами наблюдают из темноты, не только не пропало, а, напротив, стало сильнее. Мы явно были не одни. Что-то скрывалось там, за пределами круга света. Дикие звери? Фейри с ведьмами?

– А дальше? – Тетя Шарлотта помотала головой. – Что случилось с ведьмой и человеком-лошадью?

Бутылконос самодовольно улыбнулся.

– На следующую ночь мужчина не стал пить зелье, сваренное женой-ведьмой, а потихоньку его вылил. Решив, что супруг заснул, она привычно начала мерзкий ритуал, и тогда муж вместе с доктором набросились на нее и повалили на кровать.

– Ну, началось! – фыркнула Мирабель.

– Они связали ее…

– Разумеется!

– Это что, какая-то непристойность? – уточнила тетя Шарлотта. – Я уже говорила и еще раз повторю: меня не интересует порнография.

Все дружно одарили тетушку взглядами.

– Ваш рассказ – тонко завуалированное унижение женщин, изображающее их как хищных самок, – заявила Бриджет. – По сути, кто такие ваши ведьмы, мистер Бутылконос? Мудрые женщины, которых мужчины боятся за их изобретательность и ум?

Капитан посмотрел на нее в замешательстве.

– Поскольку эта ведьма, – он указал пальцем на Бриджет, – не давала ему отдыхать, в ту ночь за все грехи и преступления ее подковали.

– Подковали? – с сомнением переспросила тетя Шарлотта.

– Именно. Она превращала мужа в лошадь, и с ней сделали то же самое. Пригласили кузнеца и прибили к ее рукам и ногам подковы. И все случилось здесь, на этом острове.

Мы с ужасом и недоверием уставились на капитана. Бутылконос сделал еще один большой глоток, затем придвинулся поближе к нашему кругу.

– Говорят, крики ведьмы слышали даже на материке. – Он разразился безумным смехом, перешедшим в частый удушливый кашель.

– Значит, в несчастную женщину вбили гвозди? Здесь, на этом острове? – уточнила я.

– Что это за место такое? – пристально посмотрела на него мама. – И что вы за капитан?

– Старой школы, мисси.

– Представить не могу, что вы вообще ходили в школу.

– И все же ты боишься. Правда, мисси? – Бутылконос растянул губы в довольной улыбке. – Говорят, призрак ведьмы до сих пор бродит по этим холмам, и в самые глухие ночи можно услышать стук ее подков.

Все тут же невольно прислушались.

– Похоже, у местных в запасе множество историй, верно? – Бриджет гладила песика, спящего у нее на коленях. Лишь его одного не испугали рассказанные Бутылконосом страшилки.

Я осторожно приложила ладонь к холодной влажной земле, пытаясь почувствовать некий ритм, и могла бы поклясться, что в глубине души ощутила присутствие ведьмы, скачущей к нам из темноты острова.

– Полная чушь! – категорично заявила тетя Шарлотта.

– Неужели? – Капитан уставился куда-то ей за плечо. – Тогда кто это смотрит на нас из тумана?

Мы обернулись. Бутылконос разразился хриплым смехом.

– Все вы, горожане, одинаковые. Как ни крути. – Он откинулся на стену и опять отхлебнул бренди.

Однако едва облака разошлись в стороны, позволяя упасть на землю крохам лунного света, я отчетливо увидела вдали некое движение, призрачный силуэт, выделяющийся на фоне полей. Кто-то медленно и неуверенно брел вперед, словно бы с трудом держался на ногах. Остальные не сводили глаз с огня, время от времени обмениваясь случайными оскорблениями, чтобы согреться, и не замечали возникшую из тумана странную фигуру.

Полоска лунного света коснулась поверхности моря и заплясала на волнах, а добравшись до берега, на миг осветила пришельца. В темноте сверкнули два похожих на сосульки глаза.

Я судорожно вздохнула, и мама резко схватила меня за руку. Проснулся пес и, припав к земле, издал низкий рык. Бриджет попыталась его успокоить, однако зверь, не сводя глаз со странной фигуры, продолжал рычать и скалить зубы.

– Кто там? – позвала мама.

– Эй, покажись! – потребовала тетя Шарлотта.

Мы застыли, вглядываясь в темноту, где определенно кто-то двигался, спотыкаясь в высокой траве.

Вскоре потрепанная фигура, прихрамывая, достигла полосы света. Это оказался человек, одна рука которого неподвижно свисала вдоль тела, а голова располагалась так, будто ее каким-то образом сдвинули с места.

– Иисус Христос, – выдохнула мама.

– Нет, вряд ли это…

– Заткнись, Шарлотта!

– Оставайся на месте, кем бы ты ни был! – велела тетя Шарлотта и с вызовом взглянула на маму.

– Что ты такое говоришь? – нахмурилась та. – И что значит «кем бы ты ни был»? Там явно человек. Или кто это, по-твоему, идиотка? – Мама направилась к пришельцу. – Бутылконос, бесполезный вы глупец, здесь человек. И он ранен.

– Стой на месте. Мы идем на помощь, – крикнула тетя Шарлотта.

Человек упал на одно колено, взглянул на наши приближающиеся фигуры и рухнул на землю. По его лицу скользнул лунный свет.

Перед нами лежал Спир.