Карский болезненно зажмурился и даже постанывал сквозь стиснутые зубы. Наконец сказал:

– Фотография парохода… – Немного подумав, он уточнил. – Трехтрубный военный корабль под Андреевским флагом.

– Правильно, – подтвердил Садков, показывая зрителям фотографическую открытку. – Броненосец «Ретвизан».

Публика разразилась рукоплесканиями. Ободряюще улыбнувшись медиуму, Антон Петрович вытащил из колоды следующую открытку и, держа ее под столом, украдкой взглянул на картинку. Это был водопад в Швейцарских Альпах. Лейтенант положил открытку изображением вниз и попытался, сосредоточившись, представить этот пейзаж, мысленно повторяя три ключевых слова: «Швейцария, Альпы, водопад». Карский громко перевел дыхание и уверенно провозгласил:

– Париж, Эйфелева башня.

– Увы, ошиблись, Арнольд Романович, – искренне расстроился офицер. – Неверно.

Увидев открытку, Карский взбеленился.

– Вы нарочно думаете о другом, чтобы я не угадал! – вскричал он. – Пожалеете об этом спектакле, господин режиссер, горько пожалеете!

Арнольд Карский, двадцатисемилетний автор мистических романов, подозреваемый в связях с масонами, не мог знать истинного предназначения клуба. Как и прочие завсегдатаи, он считал Сабурова и Барбашина ловкими аферистами, Лапушева – выжившим из ума профессором, а Садкова – постановщиком водевильных спектаклей о чудесном.

Впрочем, страсти быстро улеглись, и писатель снова принялся угадывать картинки. Его телепатические опыты продолжались с полчаса, но серьезного успеха не имели: из дюжины открыток Карский точно угадал всего лишь пять. Еще в двух случаях догадка была расплывчатой – круг он назвал квадратом, а фотографию Биг-Бена – городским пейзажем.

После представления работники Девятого собрались возле кафедры, подальше от ушей посетителей.

– Чего это Арнольдик решил чудесами заняться? – посмеиваясь, осведомился Барбашин.

Тихон Миронович развел руками.

– Он уж пару лет уверяет, будто умеет читать мысли. Причем чужие.

– Оно и понятно – своих‑то отродясь не водилось.

Подошедший князь Сабуров бросил, скептически морщась:

– Ваш Арнольдик – психопат и шарлатан. Написал три книжонки про таинства йогов и Атлантиду – и сам поверил, будто умеет колдовать… Что скажете, Антон Петрович?

В последнее время полковник слишком часто обращался к Садкову с неожиданными вопросами, словно считал лейтенанта самым авторитетным чиновником Отделения. Коллеги недоумевали, да и сам Антон Петрович тоже.

– Психопат – согласен, – осторожно сказал Садков. – Только, по-моему, Карский имеет способности. Он угадал почти в половине случаев.

– Полагаете, Арнольд на самом деле владеет телепатией? – Тихон Миронович вопросительно склонил голову к плечу. – Настоящий феномен?

– Не знаю… Может быть, очень слабый. Боюсь ошибиться.

Барбашин предостерегающе шепнул:

– Потише. Явился собственной персоной.

Приблизившись, Карский заискивающе извинился за недавнюю свою вспыльчивость. По словам Арнольдика, он искренне раскаивался из-за тех слов, что вырвались по причине сильной обиды, и вовсе не считал, что Садков шулеровал, передавая ему свои мысли.

– Сегодня у меня не получилось, – Карский развел руками. – Попробуем через неделю.

Поклонившись, литератор направился к выходу. В зале послышались смешки.

Пока общее внимание было приковано к писателю, Сабуров негромко намекнул Барбашину, что хотел бы перекинуться словечком с глазу на глаз. На втором этаже, куда не пускали посетителей клуба, начальник Отделения доверительно произнес:

– Поручик, я решил устроить экзамен нашему морячку. Попрошу вас найти в полицейских рапортах какое‑нибудь преступление – необычное и, само собой, нераскрытое.

– Будет сделано, ваше сиятельство, – жандарм мотнул головой. – Поглядим, чего стоит этот новичок.

Часом позже, когда публика разошлась, Сабуров предложил Садкову:

– Садитесь в мою пролетку, нам по пути.

В экипаже Павел Кириллович пустился в рассуждения о задачах IX отделения и посетовал, что сотрудники плохо понимают важность скорейшего овладения магическим оружием. Профессора заботят лишь чисто научные вопросы, говорил князь, а Барбашин с Кавуном остаются жандармами, для них главное – детективная сторона дела.

– Поймите правильно, я прекрасно отношусь ко всем своим подчиненным, – вкрадчиво продолжал Сабуров. – Все они – замечательные умные люди. Однако только мы, профессиональные военные, способны грамотно оценить боевые возможности нового оружия. Вы согласны?

– Безусловно.

– Вот и славно, – обрадовался полковник. – Но имейте в виду, что сыскным делом тоже овладеть следует.

– Я вроде бы стараюсь, – не вполне уверенно пробормотал Садков.

– Поглядим, – сказал князь.