Пуля взвизгнула где-то справа, взметнула фонтанчик снега. Я присел, махнул рукой своим.

— Стоять! — крикнул я. — Не бежим!

Олег замер, Борисов и Денис тоже. Дядя Саша, оставшийся у вертолёта, обернулся.

— Они нас за врагов приняли, — сказал я, тяжело дыша. — Познакомиться не выйдет. Только друг друга перестреляем.

Я показал на парашюты, которые уже скрылись за зданиями.

— Идём туда.

Борисов с сомнением посмотрел в сторону, где опустились парашюты, потом на меня.

— А если они тоже стрелять начнут?

— Ну… — развел я руками.

Мы развернулись и пошли к поселку. Он сначала показался мне небольшим, но теперь я видел что ошибался. Не город, но что-то вроде ПГТ тысяч на десять жителей. Пейзаж вокруг привычный — разбитые улицы, обгоревшие остовы машин, покосившиеся столбы.

Парашюты спустились прямо на застройку. Один зацепился за балкон третьего этажа пятиэтажки, второй — упал на крышу гаража, белый купол распластался по ржавому железу, надуваясь ветром.

— Туда, — я показал на первый.

Мы подбежали сзади. Пилот нас не видел, он возился с застёжкой, висел на парашюте, не доставая ногами до земли. Олег подпрыгнул, перерезал стропы, пилот рухнул в сугроб.

Я шагнул ближе, нагнулся помочь — и замер.

Девушка. Молодая, бледная, в лётном комбинезоне. На щеке — ссадина, из рассечённой брови сочится кровь, смешиваясь со снегом. Она подняла голову, откинула волосы со лба, и я узнал её.

— Катя?

Она моргнула, вгляделась. Глаза расширились — узнала. Но потом взгляд скользнул по моей форме, по серому комбинезону с чужими нашивками, по автомату на груди.

В её глазах мелькнул страх. Потом — ярость.

Она рванулась, сунула руку за пояс, выхватывая пистолет. Я не успел среагировать — Олег оказался быстрее. Перехватил её запястье, вывернул, пистолет упал в снег. Борисов подскочил с другой стороны, прижал её к земле.

— Спокойно! — крикнул я. — Свои!

Девушка билась, вырывалась, дышала тяжело, хрипло.

— Отпустите! — закричала она. — Суки!

— Катя, это я! — я наклонился, заглянул в лицо. — Помнишь?

Она замерла. Смотрела на меня, переводила взгляд с лица на форму, с формы на лицо.

— Форма трофейная, — сказал я быстро. — И вертолёт трофейный. Мы не враги.

Олег ослабил хват. Борисов отступил на шаг, но автомат не опустил.

Катя села в снегу, тяжело дыша. Провела рукой по лицу, вытирая кровь.

— Трофейная, — повторила она. Голос сел, сорвался.

— Трофейная, — подтвердил я. — Свои мы. Свои.

Второй лётчик не подавал признаков жизни. Я кивнул Олегу:

— Идите туда. Быстро.

Олег и Борисов побежали к нему. Я остался с Катей. Она исподлобья смотрела на меня, явно всё ещё не доверяя.

Через пару минут притащили второго пилота. Тот не шевелился, лицо белое, на груди — тёмное пятно, кровь пропитала комбинезон. Его положили на снег, сунув что-то под голову.

— Ранен, — сказал Олег. — Но живой.

— Несем к вертолёту, — скомандовал я.

Катя поднялась, пошатнулась. Я придержал её под локоть.

— Идти можешь?

— Могу, — ответила она.

Я подхватил раненого под мышки, Олег — за ноги. Катя пошла рядом, придерживая его голову. Борисов прикрывал с автоматом.

— Как скоро сюда прилетят эти? — спросил я, кивнув в сторону, где кружили истребители.

Катя пожала плечами.

— Полчаса. Может, меньше. Они добивают всех, кто успел катапультироваться.

— Понял.

Я посмотрел на дымящий Ми-8. Там, у пожарища, мелькали две фигуры. Бежали к лесу.

— Этих ловить не будем, — сказал я. — Уж извини.

Катя снова пожала плечами.

Мы дотащили второго пилота до «Чинука». Дядя Саша уже открыл задний люк, запускал двигатели — лопасти медленно раскручивались.

Затащили, уложили рядом с нашим раненым. Катя села на скамейку, прижалась спиной к борту.

Вертолёт оторвался от земли. Я прильнул к иллюминатору. Внизу остались разбитые улицы, дымящий Ми-8, и две фигуры, которые всё ещё бежали к лесу.

— Куда теперь? — перекрикивая двигатель, прокричал дядя Саша из кабины.

Я не ответил. Смотрел вниз, на уходящий посёлок. Мысли крутились.

Первое, что пришло в голову — спросить у Кати, и отправиться к ней, к ее «коллегам».

Но я вспомнил допрос пилота «Чинука». Как он говорил про корпорации. Про то, что настоящих государств больше нет. А те, кто называет себя так, — те же корпорации, только с идеологией вместо зарплаты.

— Катя, — позвал я.

Она подняла голову. Лицо бледное, на виске запёкшаяся кровь.

— Где ваша база?

Катя отвела взгляд. Помялась, закусила губу. Пальцы теребили край разорванного рукава.

— Я не могу… — начала она.

— Понимаю, — перебил я. — Не доверяешь.

Она промолчала. Я смотрел на неё, прикидывая. Не из Омска же они летели? Слишком далеко.

— База где-то неподалёку, — сказал я. — Временная? Перевалочная?

Катя подняла голову, посмотрела на меня, сразу отвела взгляд.

— Я не хочу врать, — сказала она. — Но и сказать не могу.

— Я не враг тебе, Катя. И ничего дурного не задумал. Хочу отвезти тебя и твоего напарника туда, где вам помогут. И всё.

Она молчала. Я ждал.

— Есть вариант, — сказала она наконец. — Вы садитесь там, где я скажу. Я включу маяк. Мои прилетят, заберут нас.

Я обдумал. Вполне нормальный расклад. Наверняка в группе будет кто-то способный принимать решения.

— Хорошо, — сказал я. — Где садиться?

Катя кивнула, поднялась, пошатнулась — голова закружилась. Я поддержал.

— В кабину можно?

— Можно.

Она прошла вперёд, я — за ней. Дядя Саша обернулся, взглянул вопросительно, но промолчал.

Катя опустилась в кресло второго пилота, пристегнулась. Посмотрела на приборы, на карту на планшете.

— Курс двести двадцать, — сказала она. — Левее, мимо леса.

Дядя Саша хмыкнул, но машину развернул.

Я вернулся в грузовой отсек, сел на скамейку. Олег смотрел на меня.

— Доверяешь?

— А выбора нет, — ответил я.

Вертолёт шёл на юго-запад. Внизу проплывали поля, перелески, снежные равнины.

Летели почти час прежде чем впереди показались какие-то постройки.

Не город и не посёлок. Что-то техническое. Шахта.

Я прильнул к иллюминатору. Сначала увидел терриконы — чёрные, обугленные, засыпанные снегом. Конусы вздымались на десяток метров, осыпавшиеся, поросшие редким кустарником. Дальше — бетонные корпуса с выбитыми окнами, провалившимися крышами. Один цех стоял без стены — зиял рваным проёмом, из которого торчала ржавая арматура.

Над входом в шахту возвышался копёр — металлическая вышка, когда-то поднимавшая клеть. Теперь она покосилась, одна опора подогнулась, и вся конструкция накренилась, будто собиралась рухнуть. Тросы болтались, намотавшись на барабан лебёдки. Клеть в которой спускались шахтёры — валялась на боку у подножия, сплющенная, с вырванной дверцей.

Вокруг — горы железного лома, кучи ржавых вагонеток. Некоторые лежали на боку, другие стояли, вмёрзшие в снег по оси. Повсюду кабели, порванные, торчащие из земли.

— Здесь? — спросил дядя Саша.

— Здесь, — ответила Катя. — Садитесь на площадку у того корпуса, слева.

Дядя Саша кивнул, снизился. Вертолёт заложил круг над бывшим административным зданием, потом сел на утрамбованный снег.

Лопасти подняли снежную пыль, засыпали стёкла.

Катя достала из кармана небольшой приборчик — серую коробочку с антенной и красной кнопкой. Похоже на старую автомобильную сигнализацию. Она нажала кнопку, и приборчик запищал — коротко, два раза.

— Всё, — сказала она. — Через час, может, раньше, за нами прилетят.

Катя спрятала приборчик, села на ступеньку люка, обхватила колени руками. Смотрела на развалины, на покосившийся копёр.

Мы ждали.

Прошло минут тридцать. Тишину нарушал только ветер, гулявший по руинам. Я успел выкурить сигарету, потом ещё одну. Дядя Саша стоял у люка, всматривался в горизонт.

Наконец послышался шум.

Сначала далёкий, едва различимый. Потом нарастающий, тяжёлый, рокочущий. Ощущение будто сюда летела целая эскадрилья.

Катя поднялась, выскочила из вертолёта, отбежала в сторону. Встала на открытом месте, задрав голову, замахала руками.

Я выглянул следом.

В небе показались две машины. Первыми шли «Крокодилы» — Ми-24. Приземистые, агрессивные, с пушками под носом и ракетами на пилонах. Они шли низко, парой. Сделали круг над шахтой, разворачиваясь, зависли, разглядывая девушку и наш «Чинук».

— Осматриваются, — сказал дядя Саша.

За ними, чуть поодаль, показался Ми-8. Тяжёлый, грузовой, с открытым люком, из которого торчал пулемёт. Он не спешил садиться — ждал, пока «Крокодилы» проверят обстановку.

Ми-24 сделали ещё один круг. Один завис над нашим вертолётом, второй — над Катей. Потом, видимо, убедившись, что угрозы нет, они разошлись в стороны, освобождая место.

Ми-8 пошёл на посадку. Сел метрах в ста, подняв снежную пыль.

Из люка выпрыгнули двое в камуфляже, с автоматами. Побежали к Кате. Она что-то крикнула им, показала на наш вертолёт.

Один из солдат кивнул, достал рацию, что-то сказал. Потом подошёл к нам, остановился напротив.

— Вы кто? — спросил он напряженно, но не враждебно.

— Свои, — ответил я. — Подобрали ваших лётчиков.

Солдат посмотрел на «Чинук», прищурился.

— Откуда это у вас?

— Трофей, — ответил я, тут же добавляя — Мне нужно поговорить с главным.

— Я главный, — ответил солдат. — Командир эвакуационной команды.

— Можете провести нас на свою базу?

Солдат покачал головой.

— Такие решения не я принимаю. Ладно бы вы пешком… — он снова посмотрел на «Чинук». — А с этим…

Он махнул рукой и побежал к Ми-8. Я остался стоять у люка, смотрел, как он скрылся внутри.

Тем временем остальные солдаты вынесли раненого пилота, погрузили в Ми-8. Катя пошла следом, обернулась, кивнула мне.

Ми-24 всё ещё кружили над нами, не поднимаясь, не уходя. Ждали.

Солдат отсутствовал недолго — минуты две, может, три. Выскочил из люка, подбежал ко мне. В руках — планшет.

— Смотри, — он открыл планшет, там была карта. Мы сейчас здесь — он ткнул пальцем, — перелетите сюда. — еще один тычок тем же пальцем — Пятьдесят километров на юго-восток, и ждите.

— Чего ждать?

— С вами свяжутся, — ответил солдат. — Не выключайте.

Он сунул мне в руку небольшую рацию, развернулся и побежал к Ми-8. Забрался внутрь, люк закрылся.

Ми-8 взлетел, за ним потянулись «Крокодилы», прикрывая. Сделали круг над шахтой и ушли на юго-запад, быстро превратившись в точки на сером небе.

Я постоял, глядя им вслед. Потом повернулся и пошёл к «Чинуку».

Забрался внутрь. Олег, Борисов, Денис — все смотрели на меня. Дядя Саша выглянул из кабины.

— Ну? — спросил он.

— Велели лететь в другое место, — сказал я. — Пятьдесят километров на юго-восток. Там ждать.

— Чего ждать? — спросил Олег.

— Сказали свяжутся, объяснят.

Олег помолчал. Потом спросил:

— Ты им веришь?

Я сел на скамейку, вытер лицо рукавом.

— Никому я не верю, — ответил я. — Но попытаться стоит.

— А портал? — спросил Борисов.

— К порталу сейчас не пробиться, нас собьют, даже не заметят. А здесь… — я посмотрел на рацию, повертел в руках, — здесь хоть какой-то шанс. Выяснить, что здесь происходит. Может, найти союзников.

Олег пожал плечами.

— Ладно. Ты главный.

— Карлыч, — сказал я, показывая точку на карте — взлетай.

Дядя Саша кивнул, запустил двигатели. Лопасти завертелись, «Чинук» оторвался от земли.

Летели недолго — минут пятнадцать, не больше.

Внизу показалась деревня.

Небольшая, дворов на тридцать. Дома развалившиеся, половина сгоревших. Крыши провалились, стены почернели, из окон торчали обгоревшие рамы. Кое-где ещё держались печные трубы, в одном дворе стоял целый с виду трактор, наполовину занесённый снегом.

— Здесь? — спросил дядя Саша.

— Похоже, — ответил я.

Он облетел деревню, выбирая место для посадки. Сел на пустыре у околицы, рядом с уцелевшим сараем. Заглушил двигатели.

Я выглянул в иллюминатор. Вокруг — снег и разруха.

— Что теперь? — спросил Олег.

— Ждать, — я положил перед собой рацию, добавил громкости.

Время тянулось медленно. Через час Олег достал вещмешок, заглянул внутрь.

— Еда кончается, — сказал он. — Осталось три банки тушёнки и две каши.

Экономить не стали. Есть хотели все, холод и радиация делали свое дело. Отрыли обе каши, и пару банок тушенки. Разогрели, поделили на порции. Борисов подогрел воду в котелке и заварил последний кофе.

Перекусили, и снова принялись ждать. Кто-то просто сидел, кто-то дремал. Я рассматривал трофейную карту. Ничего особо ценного на ней не было, пометки какие-то, да короткие надписи ручкой на полях.

Неожиданно прямо перед носом вертолета появилась пара машин, что-то похожее на Уазы, но сильно длиннее и с другими фарами.

Они шли по разбитой дороге, и объезжая сугробы, натужно рычали моторами.

— Кто это? — спросил Олег, хватаясь за автомат.

— Сейчас узнаем, — ответил я.

Машины остановились почти вплотную к вертолёту, метрах в десяти. Из первой вышли четверо, из второй — двое. Все в камуфляже, в шлемах, с автоматами. Никаких опознавательных знаков. Остановились, держа оружие стволами вниз.

Я поднялся, вышел из вертолёта, подошёл ближе, встал напротив.

Один из мужчин — коренастый, чернявый, шагнул вперёд.

— Вы хотели поговорить? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Хотел.

— Тогда пройдемте в машину.

Он повернулся и пошёл, даже не оглядываясь. Я двинулся следом.

Машина оказалась не «Уазом». Что-то другое. Короткая, широкая, с плоским капотом и большими колёсами на толстенных покрышках. Кузов угловатый, из серого металла, без блеска. На крыше — дополнительный люк, заваренный наглухо. Фары утоплены в решётки, поверх них — сетка. На бампере — лебёдка с тросом, намотанным на барабан.

Мужчина открыл заднюю дверь, жестом пригласил садиться. Я забрался внутрь.

Салон оказался тесным, как в обычном УАЗе. Панель приборов простая, с парой тумблеров и вольтметром.

Дверь захлопнулась. Мужчина сел на переднее сиденье.

— Дмитрий, — сказал он, протягивая руку.

— Василий, — ответил я, пожимая.

Мы замолчали. Я не знал, с чего начать. Дмитрий тоже не спешил. Смотрел на меня, ждал.

— Хорошего вы там шороху навели, — сказал он наконец, кивнув куда-то в сторону.

Я промолчал, понимая что он имеет ввиду рейд за лекарствами.

Дмитрий усмехнулся, достал сигарету, прикурил. Дым поплыл к потолку.

— От нас-то чего хотите? — спросил он.

Я решился.

— Нам надо попасть в одно место. Но там скорее всего нас ждут.

— Какое место?

— Далеко отсюда, на карте могу показать.

Дмитрий выпустил дым, посмотрел на меня.

— Что там? — спросил он. И тут же ответил сам, усмехнувшись: — Обратно хотите?

Я кивнул. Не ожидал, что он так быстро догадается.

— Да ты не тушуйся, — сказал Дмитрий, стряхивая пепел в жестяную банку. — Всё я понимаю. Ехали себе, ехали, а тут бац — провалились в нашу зимушку. Частенько такое случается. Только не выйдет у вас вернуться, не реально это.

— Не реально? — переспросил я.

— А ты как думал? — Дмитрий посмотрел на меня. — Брешь она ждать не станет. Откроется, выплюнет, и исчезнет. Вашего брата у нас достаточно.

— В каком смысле?

Дмитрий затянулся, выпустил дым. В тесном салоне стало сизо.

— В прямом. Частенько к нам народ кидает из других реальностей.

— Реальностей? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал удивлённо. — Это как? Мы вообще где?

Дмитрий усмехнулся, погасил окурок.

— Понимаю… Поверить в такое сложно, принять еще сложнее. Но ты не расстраивайся, у нас тут тоже жить можно. Вы вон смотрю уже и техникой обзавелись, не теряетесь!

Он откинулся на спинку сиденья, хрустнул шеей.

— И никто не возвращается? — спросил я.

Дмитрий пожал плечами.

— Почему никто? Возвращаются. Только редко. И куда — никто не знает. Брешь каждый раз новая. А та, через которую вы сюда попали, уже наверняка закрылась.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— А мы тут живём, — ответил Дмитрий. — Наблюдаем. Изучаем. Есть у нас такие, кто этими… аномалиями занимается. Их вокруг много. Одни открываются, другие закрываются. Те, что стабильные, — те под колпаком все. А такие, как ваша, — временные. Их не предскажешь.

Я молчал, переваривая услышанное.

А ведь он думает, что мы случайно провалившиеся. Потеряшки, которых выкинуло в этот мир.

Так даже лучше. Пусть считают нас безобидными. Пусть думают, что мы ничего не знаем. Это даёт нам свободу.

Дмитрий не торопил. Достал новую сигарету, прикурил, выпустил дым в потолок.

— Сейчас, — сказал он наконец, стряхивая пепел, — дам вам человечка. Покажет, куда лететь. Недалеко тут, полчаса лёту.

— А почему сразу не пригласили? — спросил я.

Дмитрий усмехнулся.

— Надо было убедиться сначала. Мало ли. А теперь всё нормально, не переживай.

— Ладно, — сказал я. — Пойду, своим передам…

— Иди, — кивнул Дмитрий. — Сейчас к вам человек подойдёт.

Я открыл дверь, вылез из машины, пошёл к вертолёту, стараясь, чтобы походка была ровной, без спешки. Забрался внутрь — все смотрели на меня.

— Ну? — спросил дядя Саша из кабины.

— Приняли нас за случайных попаданцев, — сказал я тихо, чтобы не слышали снаружи. — Думают, мы ничего не знаем.

— А это плохо? — спросил Олег.

— Наоборот. Пусть так и думают. Мы ничего не знаем, мы просто жалкие потеряшки.

— А дальше? — спросил Борисов.

— Дальше они дадут нам проводника. Покажут, куда лететь. Говорит, недалеко. Полчаса.

— И что там? — спросил Денис.

— Не знаю. Но надеюсь, не ловушка.