Зарастала снизу…

На «Краун Виктории» через это не проехать. Проколет шину и разворотит днище. По-идиотски он предусмотрел всё, кроме этого. Даже те самые ребята, которых он искал, были достаточно умны, чтобы ехать на «Чероки».

Дорога была слишком узкой, чтобы развернуть машину.

— Чёрт, — пробормотал он, вылезая из машины.

Вокруг него лес жил — звуки, казалось, летели со всех сторон одновременно, окружали его и заполняли весь верхний полог деревьев, как звёзды в космосе. Казалось, этот звук можно вдохнуть.

Впереди, за спутанным клубком корней, радугой выгибавшихся из земли, ему почудился просвет между деревьями. Чистая полоса пространства, уходящая вверх по склону…

Сняв твидовый пиджак и оставив его на капоте «Краун Вика», Джефферс продолжил путь по дороге. Перешагивая через корни, норовившие схватить и спотыкнуть, он пробирался сквозь теснящую со всех сторон зелень, пока дорога не превратилась в узкую тропу. Насекомые с воем пикировали на лицо; шлепки, которые он отвешивал себе по лбу, шее и щекам, разносились эхом по лесу.

Он добрался до просвета между деревьями и увидел, что это та самая заросшая лесовозная дорога, что была на фотографии с джипом Меган Харпер. Дорога резко сворачивала влево и уходила на лёгкий подъём сквозь рощу исполинских секвой. К стволам двух деревьев была прикреплена цепь, перегораживавшая дорогу, с висящей на ней табличкой «Въезд запрещён».

Вот оно , — подумал он. Здесь стоял джип. И следом: здесь они вошли в лес.

Джефферс вступил на лесовозную дорогу и перешагнул через цепь. Один ботинок задел табличку, и цепь лязгнула, как призрак Марли. Он смотрел прямо перед собой и видел перед собой оптическую иллюзию: дорога, казалось, отрывалась от земли и парила над ней. Он прищурился, потёр глаза. Это был просто лесной мираж — отражения неба в лужах дождевой воды.

Джефферс продолжил подъём по лесовозной дороге; больная нога давала о себе всё сильнее по мере того, как подъём становился круче. Огромные папоротники кланялись, когда он прихрамывал мимо. Однажды он прихлопнул ладонью жука размером с пробку от бутылки, приземлившегося на правое веко.

Чем дальше он шёл, тем гуще становилась растительность. Наземный туман кольцами обнимал основания исполинских секвой. Деревья были колоссальными — ничего подобного Джефферс никогда не видел. Лесовозная дорога вела его сквозь рощу таких деревьев, щетинившихся солнечными лучами и насыщавших воздух дубильными веществами. С высоких крон беспорядочно падали предметы, задевая ветви и карманы листвы, прежде чем рухнуть на лесную подстилку. Пели птицы, крупные копытные зверьки ломились сквозь подлесок. Влага непрерывно капала ему на голову.

Вдали угадывался угловатый деревянный каркас — вертикальные опоры, поддерживающие вогнутый, похожий на горку желоб. Один из старых лесосплавных желобов, предположил он.

Дальше в глубину, и лесовозная дорога превратилась в густую чёрную почву. Впереди открылась поляна. Джефферс осмотрел землю, широкие мечевидные пластины папоротников, бронеподобную кору деревьев. По тыльной стороне его ладони, пока он водил пальцами по замысловатым бороздам коры, пробежала пятнистая саламандра.

На нескольких деревьях в коре были глубокие порезы. Везде они шли тройками, и некоторые были достаточно глубокими, чтобы выпустить смолу. Порезы выглядели не свежими — смола уже засохла и превратилась в янтарные пузыри, стекавшие по стволам. Больше всего его смущала одинаковость порезов. Что могло такое сделать? Медведь? В голове зазвучал голос детектива Линдон: Там животные, господин Джефферс. С когтями и зубами.

— Да, когти и зубы, — пробормотал он, почти уткнувшись носом в кору одного дерева, чтобы как следует разглядеть порезы.

Позади него с одного из деревьев что-то тяжёлое упало вниз.

Джефферс резко обернулся — «Глок» уже был в руке и вытащен из кобуры раньше, чем он успел это осознать. Быстрый осмотр окрестностей не выявил ничего крупнее нескольких саламандр и жуков — хотя, конечно, за любой из этих исполинских секвой можно было легко спрятаться.

— Есть кто? — крикнул он. Потом ухмыльнулся и прокричал: — Господин Нидлс? Это вы? Пришли за моими причиндалами?

Тишина.

Там определённо что-то есть. Я слышал, как оно упало с дерева — пробилось сквозь ветви и листву и ударилось о землю. Я почувствовал это подошвами ног, когда оно приземлилось.

Только он не слышал, как оно убегало. Куда же оно делось?

Судя по звуку — крупное.

Чёрт. Правда крупное.

Собравшись с духом, он обошёл поляну по всему периметру, наклоняя голову то так, то эдак, как сова. Звуки отовсюду сливались в невозможное целое — они стали для него хором, оглушая лавиной сенсорных впечатлений.

Через поляну донёсся звук, похожий на то, как острые когти скребут по дереву вверх. Он посмотрел — ничего не увидел, но не был убеждён, что звук не исходил с другой стороны дерева. Той стороны, которую он не видел.

Он торопливо пересёк поляну и зашёл за другую сторону дерева. Внизу — ничего, но когда он посмотрел вверх — кора посыпалась ему в лицо. Ветви наверху слегка раскачивались, и листва выглядела как только что потревоженная. Но он мог видеть прямо вверх до неба, до колец тумана, обнимавших верхушки деревьев, как нимбы. Там ничего не было.

Скаллбелли , — мелькнула внезапная мысль, и он почувствовал нечто похожее на восторженное головокружение. Чуть не засмеялся вслух. Буги-вуги-вуги!

Всё ещё слегка потрясённый, но уже чувствуя себя немного по-дурацки, он убрал пистолет в кобуру и вытер пот со лба. Единственное, что он найдёт здесь, тыкаясь как безумец, — инфаркт. Он пересёк грунтовую поляну и вернулся на лесовозную дорогу, направляясь в сторону, откуда пришёл, к проезжей части. К тому времени, как он добрался до Саммит-Пасс, дыхание было сбито, а рубашка насквозь промокла от пота. Он кое-как преодолел узлы и дуги корней по дороге обратно к машине, и, добравшись, стащил с себя мокрую рубашку. Над ним, казалось, поднимался пар. День обещал быть жарким.

Он бросил рубашку и пиджак на заднее сиденье «Вика», завёл мотор, затем задним ходом попятился по Пассу, пока дорога не расширилась достаточно для трёхточечного разворота.

13

Это было чистое совпадение — на обратном пути в город Джефферс заметил мужчину с пивным животом в хаки с посеребрённой звездой на груди, поднимавшегося из-за насыпи с удочкой на плече и ящиком для приманки в руке. Он выглядел как статист из «Шоу Энди Гриффита». Джефферс замедлил «Вик» до остановки — окно уже было открыто. Лысая голова мужчины была в бисеринках пота; он щурился, когда солнечный свет отражался от хромированных деталей «Краун Вика» прямо в глаза.

— Эй, — сказал Джефферс. — Вы начальник Хортон?

— Кто спрашивает?

— Вот чёрт, вы и вправду были на рыбалке! — И Джефферс засмеялся.

— Вы тот парень из Сиэтла? — Голос начальника оказался куда пискляватее, чем на голосовой почте. — Тот частный сыщик?

— Да, сэр. — Джефферс вылез из машины и протянул руку для пожатия. — Джон Джефферс.

Начальник пожал плечами, не ставя снаряжение.

— Как видите, руки заняты.

— Вижу, — сказал Джефферс, опуская руку. — Вижу, что так. Как продвигается расследование?

— Прекратите изводить моего детектива.

— Мисс Линдон? Показалась приятным человеком.

— Что вам нужно, господин Джефферс?

— Немного определённости, — сказал Джефферс. — То, с чем я мог бы вернуться к этим несчастным людям. Они хотят знать, почему вам, судя по всему, не хочется искать их детей.

— Потому что их дети мертвы, — отрезал Хортон.

— Прошу прощения?

— Либо это был какой-то несчастный случай, либо тот Даунинг поехал крышей и что-то с ними сделал. Конец истории.

— Согласно медицинским отчётам, Томми Даунинг в настоящее время находится в состоянии…

— Я знаю, что написано в медицинских отчётах. — Теперь Хортон всё же поставил ящик для приманки и удочку на землю. Упёр маленькие ручки в оба бока широкого туловища. Вместо пистолета в кобуре был баллончик от насекомых. — Забавно, как вы преследуете мой отдел за то, что, по-вашему, пропущено в наших отчётах, но ни разу не задались вопросом, что упущено в медицинских.

Это застало его врасплох.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, господин Джефферс, что когда Томми Даунинга положили в больницу в Брукингсе — делали ли ему токсикологическую экспертизу? Взяли ли у него кровь на анализ? Образцы волос? Что-нибудь из этого?

— Не думаю. Почему это важно?

— Потому что когда мы нашли «Чероки» ребят, мы также нашли фенциклидин.

— Что такое…

— ПКП, господин Джефферс. Галлюциноген. Наркотики. А также марихуаны в бардачке — достаточно, чтобы уложить армию Цезаря.

Язык у Джефферса внезапно стал слишком большим для рта.

— И это было то, что они оставили. Могу только гадать, что они взяли с собой в лес. — Хортон смахнул с глаза струйку пота. У него было прищуренное, круглолицее лицо лепрекона. — Эти ребята отправились в трёхдневный наркотический угар в лесу. Честно говоря, удивительно, что хоть один из них нашёл дорогу обратно.

Джефферс мог лишь смотреть на него. Когда Хортон нагнулся, подобрал снаряжение и, кряхтя, двинулся обратно к дороге, Джефферс всё ещё не мог пошевелиться. К тому времени, как он обернулся и сел обратно в машину, начальника Хортона нигде уже не было видно.

14

Он выехал из «Хэппи Брайера», и, хотя Ли Колсон сдержал обещание дать ему хорошую скидку, Джефферс заплатил полную цену. Поблагодарил старика, сел в машину и неспешно покатил по Фронт-стрит — мимо «Редвуд Аутфиттерса», «Овал Тара» и ресторана «Маяк». Проехал и мимо полицейского участка — этого архипелага из потрёпанных трейлеров, соединённых деревянными мостками.

Он оставил Коустал-Грин за кормой — и с тяжестью на душе.

Вернувшись в Сиэтл, он провёл следующие двадцать четыре часа в своей дерьмовой квартире, напиваясь и прикидывая, что сказать родителям. В конце концов он решил, что лучший подход — честный. Рассказать им о наркотиках и позволить самим сделать выводы о том, что произошло.

Что же, чёрт возьми, там случилось в этом лесу?

Дождливым пасмурным утром он наконец позвонил Даунингам и сообщил, что вернулся из Коустал-Грина с кое-какой информацией. Сказал, что приедет сегодня во второй половине дня. Повесив трубку, побрился, принял душ и попытался перекусить, но желудок — этот упрямый кулак — ничего не принял. Он надел пиджак, затем отнёс свою папку-гармошку к старому «Краун Вику», стоявшему наискось на парковке перед домом.

Когда он добрался до дома Даунингов, дверь открыл Карл Даунинг. В мужчине чувствовалась суетливая нервозность. Он надеялся на хорошие новости. Лучшей новостью, которую Джефферс мог ему сообщить, было, наверное, то, что полиция Коустал-Грина, скорее всего, не станет преследовать Томми из-за недостатка улик.

— Как он?

— По-прежнему так же, — сказал Даунинг. — Спасибо, что спросили. Дженнифер сейчас с ним наверху.

Наверху Джефферс задержался на пороге спальни мальчика, пока Дженнифер Даунинг не встала и не улыбнулась ему измученной улыбкой. Она выглядела совершенно изнурённой.

— Здравствуйте, — сказал Джефферс женщине, с почтением входя в комнату. В кровати Томми Даунинг был похож на восковую болванку, в которую кто-то вдавил глазницы и прорезал беззубую щель для рта. Хилая грудь тяжело вздымалась под чистой белой простынёй.

— Что вы узнали? — спросил Даунинг, обнимая жену за плечо.

— Хорошая новость, — сказал Джефферс, — в том, что им, вероятно, никогда не удастся собрать достаточно улик, чтобы попытаться привлечь вашего сына к ответственности.

— Привлечь его к ответственности? — сказала Дженнифер Даунинг, невероятно. — За что? За то, что на него напали?

— За то, что он мог что-то сделать с тремя другими ребятами, — сказал Джефферс. — Это одна из версий. Он был единственным выжившим, был в крови…

— Он был ранен, — она почти рыдала.

— …в том числе в крови своих друзей. Не говорю, что это достаточные косвенные улики, чтобы осудить кого-то или даже предъявить обвинение, но возможность того, что он был подозреваемым, всегда существовала.

— Какая плохая новость? — спросил Карл Даунинг. Он казался раздражённым.

— Копы нашли наркотики в джипе девушки Харпер. ПКП и марихуану. С ними в лагере, наверное, было ещё, но, конечно, ничего так и не нашли.

— Наркотики, — произнесла мать мальчика — голос стал незначительным и истаивающим, словно она погружалась в сон. Она повернулась и тоскливо посмотрела на сына, чей взгляд был устремлён куда-то поверх комнаты в пустоту. Не взглянув на Джефферса, она сказала: — Мой мальчик не причинил никому вреда. С теми детьми там случилось что-то страшное, и с моим Томми — тоже. Мой мальчик ничего плохого не сделал, господин Джефферс.

Джефферс молча кивнул.

— А другие ребята? — спросил Карл Даунинг.

— Больше сообщить нечего, — произнёс он с мрачной окончательностью в голосе. Он рассказал о местах, которые посетил, и интервью, которые провёл. Рассказал, что нашёл место, где стоял «Чероки» девушки Харпер, и прошёл по лесовозной дороге в лесу. — Но там ничего нет. Мне жаль.

Он достал из внутреннего кармана пиджака ручку и сложенный листок. — Пишу вам телефонный номер, — сообщил он им, пиша по памяти. — Это мой знакомый адвокат. Рекомендую связаться с ним в тот момент, когда Томми снова заговорит. Потому что полиция может захотеть прийти и задать ему вопросы.