Выныриваю из сна… Пытаясь собрать в кучу свое сознание… Но из физических ощущений только заледеневший нос. И так же, ощущаю, что стынет моя кровь, когда вспоминаю, где я… и с кем я…
Открываю глаза, не шевелясь. Я накрыта плотной тканью с головой. Стягиваю ее осторожно с себя и сразу же осматриваюсь. Я одна… Матвея нет, и он… накрыл меня своей курткой…
В окно светит солнце, которое заслоняют заросли сливовой рощи, создавая мерцания утренних лучей и движущиеся тени ветвей на стенах. Прохладно, как в погребе. Дом совершенно не прогревается.
На рабочем столе Матвея теперь порядок. Все книги аккуратно сложены. Нет разбросанных коробок. А на мониторе компьютера вместо бегущей строки кода, открыты таблицы с числами.
Получается, Матвей работал… А еще он видел, что я спала рядом… Почему-то от этой мысли мне больше неловко и стыдно, чем страшно.
Опускаю ноги на ледяной пол и осторожно шагаю к двери.
В доме ни звука. Ни в ванной, ни на кухне… Неужели Матвей ушел? Куда? Может на улицу? А если он приведет сюда кого-то еще… например, убийцу?
Нет… Этого не может быть…
Не стал бы он тогда накрывать меня курткой, заботясь о том, чтобы я не замерзла… Да и я, как бы это нелепо ни звучало, верю Матвею…
«Я его гостья» - вспоминаю свой статус в этом доме.
Проскальзываю в предоставленную мне комнату, она тоже залита Солнцем, просачивающимся сквозь ветви сливовой рощи, что примкнули близко к стеклам. Это напоминает мне прежний дом бабушки. Только не хватает на подоконнике огромного алоэ…
Забегаю в ванную и закрываюсь. Что мне делать? В голове много всего. Мысли хаотичны и не структурированы. Как сбежать? План побега, как лоскутное недошитое одеяло.
«Интересно, Матвей не выпил свое лекарство?» - неожиданно приходит мысль.
Сердце замирает, как вспомню тот его неживой и разъяренный взгляд, когда он схватил меня за плечо. Которое, кстати, болит. Трогаю багровые отметины от его пальцев, заживать будут долго. Что-то не так с этим лекарством. Будто Матвей злится на него. Будто принимает эти таблетки против своей воли.
И откуда у меня такие мысли?
«Фантазерка ты, Катя» - смотрю на себя в зеркало.
Привожу быстро себя в порядок, тут же и переодеваюсь в новое платье, оно немного теплее и длиннее, чем вчерашнее… Хотя бы догадалась его взять. Кто же знал, что будет так холодно, и что меня украдет по дороге псих…
Сколько не сиди в ванной, а выходить нужно. Протираю и надеваю свои кеды, которые не пережили вчерашнего пути: резиновая подошва треснула, ну да ладно. Ходить еще можно…
Слышу металлический звук… Словно это…
Приоткрываю дверь своей комнаты и понимаю, что звук доносится из кухни… Матвей вернулся? Делаю шаг и чуть не спотыкаюсь о коробку… О коробки… Их несколько штук. Они запечатаны изолентой… Перешагиваю через них, но вместо того, чтобы идти на кухню, где слышатся звуки, я поворачиваюсь к входной двери.
«Что, если дернуть ручку? Будет ли открыто? Может стоит сделать смелый шаг и попытать удачу?» - думаю я, уже касаясь ключа в дверной ручке.
- Тебе лучше не выходить на улицу, Катя! – раздается голос Матвея позади, от которого не вздрагиваю и не оборачиваюсь, но ощущаю, как застыла кровь.
Я смотрю на руку Матвея, которая покрывает мою с ключом.
- На улице опасно, когда Солнце скрыто… - он вытаскивает ключ из двери.
Оборачиваюсь на него, смотрю снизу вверх в его ледяные глаза, в которых не отразилось ни единой эмоции. Матвей прячет ключ в карман брюк.
- Это тебе, Катя… Посмотри и приходи на кухню, - сообщает, неотрывно вглядываясь мне в глаза. Киваю ему в ответ, и Матвей уходит на кухню.
Эти коробки в темном коридоре – для меня?
Подхожу к ним, совершенно не понимая, что это значит. Открываю одну небольшую и вижу… чай… Зеленый чай… На коробке рисунок чайных листьев, но ни марки, ни надписи нет. Рядом с ним протеиновые брауни… Серьезно? Матвей не только помнит, но и купил это все? Где-то есть магазин? Хотя… Коробки напоминают доставку из какого-нибудь маркетплейса… Но опять же, нет никакой подписи или марки с названием. Здесь есть доставка?
Открываю другу коробку и хочется нервно смеяться, потому что вижу ветровку… теплую… и берцы, женские, маленькие… моего размера. Господи… Очень заботливый маньяк… Индивидуальный подход к жертве…
Ну что ж… Надеваю берцы, которые как раз. Буду ходить так же, как и Матвей… Чувствую себя непонятно. Вроде бы ситуация страшная, но вызывающая диссонанс… По крайней мере, он не думает меня убивать… Вроде бы…
Беру чай и брауни и прохожу на кухню, осторожно, на сколько позволяют берцы. В которых, кстати удобно.
Перед глазами предстает картина, как Матвей накладывает в тарелки какую-то кашу. Со стороны может показаться, что это просто обычный парень, который готовит завтрак. Но его легкий тик головой в сторону, видимо, когда сосредоточен, и то, что он постоянно трогает напульсники на своих запястьях, напоминают мне, что Матвей не совсем здоров…
- Ты можешь присесть, - говорит Матвей, не оборачиваясь, опуская закатанные рукава светло-серой рубашки на запястья. Он чувствовал, что я подглядываю…
Делаю, как он говорит. Я очень напряжена. Наверное, лучше создать видимость, что все нормально… И слушаться его… Хотя, вряд ли он потеряет бдительность.
- Матвей, здесь есть курьерская доставка? – спрашиваю и хочу услышать положительный ответ. Может, у меня получится сообщить о себе через курьера…
- Нет, - говорит спокойно ответ и ставит передо мной тарелку с…
С рисовой кашей, жидкой, с кусочками яблока?
Осматриваю ее, и пробую немного. Нет соли… Безвкусно, но… Замечаю, что Матвей сосредоточенно смотрит за моей реакцией. Видимо понял, что я не очень оценила его старания… Ох, он же старался… Уже неплохо, что меня кормят, и заперли только в доме, а не в подвале… И вся эта забота с чаем и теплыми вещами… Господи… Забота от не совсем здорового человека.
- О-очень вкусно… - говорю, слегка улыбаясь…
Матвей, видя мою одобрительную реакцию на счет его блюда и то, что я ем, утвердительно кивает и ест сам.
- Спасибо за теплые вещи… и чай со сладостями… - капаюсь в своей тарелке, и все же съедаю еще немного. – Ты все это сам забрал… Тут есть пункт выдачи… Ты уходил? – спрашиваю, не поднимая глаз.
- Да… Светило Солнце, - отрешенно отвечает Матвей, доедая свой скромный завтрак.
Смотрю в окно и понимаю, что Солнце скрылось в облаках. Получается, Матвей выходит только тогда, когда светит Солнце? И мне можно будет так же?
- Я помою, - Матвей забирает тарелку из моих рук, когда я только хочу встать и направиться к раковине. Он сильно сосредоточен. Если бы не его застывший взгляд, то можно было подумать, что с Матвеем все хорошо. Просто сильно напряжен.
И вот… Что теперь? Мне и жить так здесь взаперти? Направляюсь к окну, пока Матвей моет посуду. Окно глухое. Оно старое и не открываются его створки. Чувствую досаду. Хочется хныкать от всей этой ситуации. Обругать Матвея, чтобы вернул меня… Но нельзя… Нужно действовать разумно и сдержанно… На долго ли меня хватит?
Вижу через окно и через заросли сливы небольшой огород… И, на мое счастье, в это время выходит Солнце.
- Матвей, - оборачиваюсь, - может… покажешь мне свой сад? – делаю совершенно беспристрастное выражение лица, унимая дрожь в руках, а он смотрит сквозь меня в окно пустым взглядом.
- Только недолго… - говорит, промаргиваясь, словно вернулся в сознание, и направляется к выходу, все также потирая запястья.
Матвей сегодня подавлен. Вчера он был живее, что ли. Спектр его эмоций был выше. Да он даже постоянно отчитывал меня и даже, улыбался… там… в заброшенных душевых… когда вышло Солнце. Спешу за ним. Наверное, это мой шанс, чтобы как-то продвинуть свой план побега. Хотя бы осмотреться.
Возле дома Матвея яблоневый сад и небольшой огород в несколько грядок… И все так… ухожено… Ни соринки.
- Здесь уютно, - говорю, останавливаясь рядом с Матвеем, а он молчит… - У моей бабушки, в прежней деревне, где она жила, был тоже сад и огород рядом… Я часто у нее жила… - не знаю почему, говорю это все...
- Почему? – Матвей спрашивает хмуро, с каким-то беспокойством…
- Ну… На лето и на зиму меня привозили к ним, чтобы пожила…
- Зачем? – опять вопрос, и он хмурится сильнее, оборачиваясь ко мне.
- Наверное, чтобы… - не могу дать четкий ответ… - Родителям было тяжело… Наверное, уставали… - я вот тоже задаюсь теперь вопросом, зачем меня, трехлетнюю, пятилетнюю, отвозили в глухую, почти безлюдную, деревню…
- Уставили от собственного ребенка? – Матвей ухмыляется… Будто бы решения моих родителей вызвали в нем негодование и отрицание.
- Но меня отдавали всего на недельку… - мягко пытаюсь оправдать своих родителей, хотя… - Но мне всегда казалось, что это вечность… - ухмыляюсь, обняв себя руками, и прохожу дальше в сад.
- Тебе было одиноко? – надо же… Матвей понял…
- Да… Детей в деревне не было. Даже других жителей было очень мало, все они были старенькие, многие уже не могли выходить на улицу. И я гуляла одна по яблоневому саду, размышляя о своем… Или играла с разноцветными пуговицами из банки, что стояла на окне у бабушки, - невольно отвлекаюсь и, забывшись, улыбаюсь, вспоминая себя маленькую.
Но неожиданно ловлю на себе изучающий и задумчивый взгляд Матвея… Будто он чувствует меня… Или просто я хочу в это верить. Верить, что он живой…
Доходим с Матвеем до грядок.
- Что ты выращиваешь здесь? – спрашиваю, видя, как Матвей застыл и смотрит перед собой на проростки…
- Спаржу… - Матвей присаживается на корточки, и я вижу, что он склонился над одним из проростков, который выглядит погибшим.
Матвей хмурится и, следом, начинает рьяно подвигать землю выше к стеблю.
- Он погиб? – спрашиваю, присаживаясь рядом. – Но у тебя их еще много… - оглядываюсь по сторонам.
- Нет! Он будет жить! Он не погиб! – Матвей сильно озабочен процессом спасения проростка, вот-вот уже засыплет его полностью. А еще, он будто сейчас снова не в себе и вот-вот сорвется в психоз.
Я застываю и в душе грустно от того, что мне только показалось на миг, что Матвей может быть нормальным. Сожаление пронизывает душу до горечи…
Наверное, по правилам самоспасения, нужно бежать, ведь Матвей неадекватен. Это слишком тяжело и опасно быть рядом с человеком, который слетает с катушек даже от мелочей. Хотя, может, засохший росток для Матвея – это не мелочи… А для меня – это слишком…
Но я, вместо того, чтобы сбежать, не могу оставить Матвея… Я кладу свои ладони поверх его, которые почти засыпали росток, останавливая. Матвей переводит на меня растерянный взгляд, в котором столько боли и отчаяния…
- Не надо, Матвей, - говорю тихо, вглядываясь в его глаза, спокойно, улыбаясь. – Ты уже его засыпал… - после моих слов, Матвей переводит взгляд на росток, и, кажется, понял, что забылся и не заметил, как чуть не добил свое растение. – Ты и обо мне будешь так же заботиться? – не сдерживаюсь и немножко смеюсь.
- Нет, нет… Я… просто… - Матвей жмурится и немного трясет головой, словно приходя в себя. – Я напугал тебя, Катя? – смотрит на меня, кажется, иным взглядом, в котором мелькает сожаление, сквозь пелену… Может на Матвея не только таблетки, но и дом действуют подавляюще.
Сейчас, в лучах солнца, пробивающихся через кроны яблонь, мне кажется, что он стал другим…
- Нет, что ты… - говорю, утешая, как могу. Но он меня напугал… И это был не страх за свою жизнь. Мне, парадоксально, стало страшно за него. – Может росток нужно полить? У тебя есть, где набрать воды?
Матвей смотрит на меня изучающим взглядом. Наверное, он тоже не может понять, что у меня за реакция такая. А если я для него – такая же странная, как и он для меня. От этой мысли сдерживаю смешок, прикусив губу.
- Матвей? – возвращаю его в реальность, потому что он слишком долго залип на меня.
- Да… там, в железном баке – вода и ковш, - говорит, затаившись, но потом смотрит на засыпанный росток и понемногу освобождает его от земли.
Ну что ж… Принесу что ли воды…
Направляюсь к баку, вижу ковш, но в следующий миг перевожу взгляд прямо… Из дома поодаль выходит какой-то мужчина, он берет в руки что-то на подобие котомки, вешает на плечо и бодрым шагом отправляется в сторону… туда, откуда привел меня Матвей…
Здесь есть еще люди? Нужно что-то делать… Сердце несется галопом.
Я резко оборачиваюсь на Матвея, с ужасом понимая, что он уже стоит и смотрит на меня темным взглядом. Инстинктивно я пячусь назад, затаив дыхание, даже не моргая.
- Нет, Катя! – говорит очень строго, переводя взгляд то на меня, то на уходящего человека. – Даже не думай… - цедит сквозь зубы, отрицательно крутит головой и делает шаг в мою сторону, награждая таким же взглядом, что и вчера, когда я взяла его таблетки…
И этого движения, и воспоминания, хватает, чтобы я отбросила ковш, расплескав воду, и кинулась вперед, вслед за уходящим человеком.
Чтобы бежать, не оглядываясь, потому что уже слышу, как меня настигают…