– Надо спешить, – сказала агент Рейнолдс, – я его преследовала по пятам.

Есть вопросы, которые нельзя не задать, даже если очень не хочется.

– Кого «его»?

– Здесь кто-то есть. Это не вы, не я и не коммунальные службы.

– С чего вы взяли? – поинтересовался Кумар. – И кто вы вообще такая?

– Этот кто-то ходит по коллектору без фонаря, – пояснила она. – А я Кимберли Рейнолдс, специальный агент ФБР.

Кумар протянул руку через мое плечо. Рейнолдс ее пожала.

– Никогда в жизни не видел агента ФБР, – признался он. – Так кого же вы преследовали?

– Она не знает, – напомнил я.

– Но если не продолжим, кто бы это ни был, он уйдет, – сказала она.

И мы бросились в погоню, во-первых, поскольку неизвестный якобы убегал, а во-вторых, потому что такова уж природа любого копа. Включая спецагентов.

Я, правда, сразу заявил, что по окончании погони захочу кое-что выяснить.

– В частности, что вас, собственно, сюда привело, – сказал я.

– Позже, – процедила сквозь зубы Рейнолдс, шлепая впереди.

Вообще «погоня» – это, конечно, сильно сказано. По колено в ледяной воде особо не побегаешь. Да и пешком идти против течения, прямо скажем, утомительно. Некоторое время мы наблюдали, как Рейнолдс, пошатываясь, бредет первой, потом уговорили пропустить меня вперед и взяться за мой пояс, чтоб я мог тянуть ее за собой. Мы не разговаривали – дыхания не хватало, и, когда метров через сто вышли к зигзагу, я решил, что пора передохнуть.

– Ну его на хрен, все равно не поймаем.

Рейнолдс поджала губы, но спорить не стала – тоже слишком вымоталась.

После зигзагообразного поворота коллектор резко расширялся вдвое. Сырые дыры где-то посередине стены то и дело извергали нам под ноги потоки жидкости. А одна, в самом низу, – отвратную на вид желтовато-белую субстанцию, которая скапливалась кучей внизу.

– Только не говорите, что это то, о чем я подумала, – просипела Рейнолдс.

– А что вы подумали?

– Что это кулинарный жир.

– Так и есть, – кивнул я, – это именно он. Вы находитесь в центре одной из главных достопримечательностей Лондона, знаменитом хранилище кулинарных жиров. Пахнет как в ларьке с кебабами, а?

– Уж раз мы упустили того, за кем гоняется ФБР, – сменил тему Кумар, – что будем делать? Пойдем дальше или вернемся?

– Вы уверены, что видели кого-то? – спросил я.

– Абсолютно, – кивнула Рейнолдс.

– Хорошо, раз уж мы здесь, давайте выясним, куда ведет этот ход, – предложил я. – А то не хочется лезть сюда еще раз.

– Воистину, – согласилась Рейнолдс.

И мы буквально поползли по канализационной трубе, которая все сужалась и сужалась. В конце концов мне пришлось согнуться в три погибели. А еще начало казаться, что уровень воды поднимается, но уверенности не было – ширина коллектора тоже менялась. Наверно, только неуместный мужской шовинизм и заставлял нас двигаться вперед, и к моменту выхода на развилку мы были бы рады любому предлогу отвертеться. Один малый тоннель уходил дальше вперед, второй круто поворачивал вправо. Выглядели они совершенно одинаково – узкие, тесные, полные дерьма.

А слева последним искушением Питера Гранта зияла ниша в стене – небольшая, меньше метра шириной. Там начинались ступеньки, которые вели наверх.

– Как бы я ни любил бродить по колено в дерьме, – вздохнул Кумар, – должен признать, что пора отсюда выбираться.

– Почему же? – поинтересовался я.

– Вода поднимается. И поскольку я старше по званию, боюсь, буду вынужден настаивать.

Он уставился на нас, ожидая, видимо, возражений.

– Про воду – это веский довод. Убедили, – сказал я.

Мы протиснулись по узкой лестнице и вылезли на прямоугольную площадку. Там оказалась лестница – как я понял, гораздо новее викторианских стен вокруг. Она поднималась метра на два к потолку, в котором явно просматривался контур закрытого люка.

– Тихо, – шепнула Рейнолдс. – Слышите?

По люку снаружи что-то стучало, часто-часто. Дождь, подумал я. Сильный дождь.

А с правой стороны площадки, где мы стояли, донеслось журчание воды, тихое, но отчетливое. Я обернулся на этот звук, и луч налобного фонарика осветил в полу прямоугольное отверстие вертикальной шахты.

Сержант Кумар взялся за поручни лестницы.

– Будем надеяться, – сказал он, – эта крышка не приварена.

Я подошел к прямоугольной дыре в полу и глянул вниз.

Оттуда на меня смотрел юноша. Он стоял на лестнице, ведущей вниз, в колодец, и держался за нее руками. Близко, меньше чем в метре от меня. Должно быть, совсем закоченел, дожидаясь, когда мы уйдем, и надеясь, что нам не придет в голову туда заглянуть. Я успел мельком увидеть бледное лицо с огромными глазами и черный капюшон толстовки. Потом парень разжал руки и упал вниз.

Нет, не упал. Скользнул по шахте колодца, упираясь руками и ногами в ее стены, чтобы замедлить движение. А у меня в ушах зашелестели приглушенные голоса, как бывает, когда в комнате полно народу и все перешептываются. И еще окатило иллюзорным жаром, словно я вышел на улицу знойным летним днем.

– Стоять! – крикнул я, залез в колодец и поспешил вниз по лестнице. Иначе не мог: то, что я чувствовал, было вестигиями. А то, что позволило парню спуститься, держась за стены, и не стереть при этом руки по локоть, было магией.

Кумар окликнул меня сверху.

– Он здесь! – заорал я в ответ, перескакивая через ступеньки. Когда остался примерно метр, прыгнул вниз. От удара жидкость, набравшаяся в сапоги, плеснулась вверх, к паху. Слава богу, она была теплая.

Еще коридор, узкий и короткий. В его конце я краем глаза уловил движение и кинулся туда. Пространство буквально заполнял шум бурлящего потока. Здравый смысл таки заставил меня остановиться в конце коридора – на случай, если тот парень притаился за углом и у него есть ствол. Коридор выходил в сводчатый тоннель с крутыми, как у бочки, стенами. Справа вода обрушивалась за сливной порог. А слева я увидел его – пригнувшись из-за низкого потолка, он со всех ног плюхал прочь по самые бедра в воде.

Я метнулся влево, следом за ним. Течение ударило меня под колени, сбило с ног, опрокинуло на спину. И субстанция, которую не назовешь иначе как сильно разжиженными какашками, накрыла меня с головой. Я вскочил и здорово треснулся головой о потолок. Если б не каска, мог бы и насмерть.

Пошатываясь, шагнул вперед. Сзади, как сквозь туман, слышался плеск шагов. Хотелось верить, что это Рейнолдс с Кумаром. Впереди парень в черной толстовке устремился, похоже, к очередной развилке. Глянул через плечо, увидел меня и вдруг резко развернулся, одновременно выбросив правую руку вверх. Вспышка резанула глаза, раздался неприятно громкий хлопок, и что-то просвистело мимо уха.

Чем отличается неопытный боец от опытного? Неопытный, пока в него не выстрелят один или даже два раза, не осознает, что происходит. И замешкается, пусть всего на миг, но от этого мига зависит его жизнь. Если судить по этому критерию, я был зелен, как сопля. А вот агент Рейнолдс, слава богу, нет.

Чья-то рука ухватила меня за ворот комбинезона и с силой дернула вниз. В тот же миг справа что-то снова ярко вспыхнуло. Раздался грохот, и в ухе зазвенело так, словно по нему засветили с размаху толстым телефонным справочником.

Я заорал и грохнулся. Еще три вспышки и три взрыва, приглушенных, к счастью, слоем грязной воды. Я вынырнул, отплевываясь, и замер.

Рейнолдс, сгорбившись, стояла возле меня на коленях с черным полуавтоматическим пистолетом, который держала профессионально, обеими руками, нацелив на проход коллектора. Кумар скрючился позади меня, придерживая за плечо, чтобы я не вскочил и не подставился под пулю.

– Какого черта вы творите? – прошипел я.

– Отстреливаюсь, – спокойно ответила Рейнолдс.

У нее на пистолете под стволом был фонарик. Я проследил взглядом, куда падал его луч: как раз на развилку метрах в восьми впереди нас. И вспомнил первую вспышку и первый выстрел.

– Попали в кого-нибудь?

– Не знаю.

– А знаете, сколько у вас будет проблем, если попадете?

– Конечно, нет. Расскажите.

– Здесь оставаться нельзя, – вмешался Кумар. – Идем дальше или возвращаемся?

– Да вот наша спецагент, возможно, кого-то ранила, – сказал я. – Если это так, нельзя оставлять его истекать кровью. Стало быть, идем дальше.

Кумар и Рейнолдс ответили дружным молчаливым неодобрением.

– Ладно, только до развилки, – добавил я.

– Но стрелять хотя бы можно? – спросила Рейнолдс.

– После предупреждения, – сказал я.

– И что сказать? – усмехнулся Кумар. – «А ну стой, незаконно проникший сюда вооруженный иностранный гражданин, оружие на пол и руки вверх»?

– Достаточно будет «Ни с места, ФБР!», – ответил я. – Если сильно повезет, он растеряется.

Никто не шелохнулся.

– Я пойду первым.

Однако я еще не совсем поехал мозгами. И, во-первых, понимал: наш таинственный незнакомец может быть где-то рядом только в одном случае: если Рейнолдс его ранила. А во-вторых, глубоко вдохнул и заранее мысленно выстроил форму аэр конголаре. Так, на всякий случай.

Для меня, по правде сказать, это была необычайно серьезная перестраховка.

Узкий канал, по которому мы пробирались, соединялся по диагонали с гораздо более широким. Его, судя по желтовато-коричневому кирпичу стен и чуть более свежему воздуху, построили позже, и служил он стоком для паводковых вод. Исправно служил, учитывая, какой бурный поток здесь несся.

– Никого, – сказала Рейнолдс и еще раз огляделась, медленно поворачиваясь и держа пистолет наготове.

Вверх по течению тоннель был идеально прямым и уходил вдаль. А внизу резко обрывался вниз трехметровым ступенчатым водосливом.

– Думаю, он там, – сказала Рейнолдс, указывая вниз, в резервуар, где бурлила вода.

– Либо вы промазали, – предположил я, – либо подстрелили беднягу, и его унесло течением.

– Тут лестница наверх, – с надеждой заметил Кумар.

Лестница действительно была – она пряталась в углублении стены почти у самого водослива.

– Сегодня нам его не найти, – вздохнул я, – так что лучше вернуться. А вы, – добавил я, пристально глядя на Рейнолдс, – поедете с нами. Поболтаем о том, как и зачем вы тут оказались.

– Я возвращаюсь в отель, – возразила спецагент.

– Либо нам все рассказываете, либо Киттреджу.

– Да мне без разницы.

– Детский сад, – покачал головой Кумар, – уходим.

Не дожидаясь возражений, он поставил ногу на верхнюю ступеньку лестницы.

– Горячие полотенца обещаете? – спросила Рейнолдс.

– Сколько угодно, – кивнул я.

– Ну ладно, – сказала она и вдруг глянула мне через плечо. Я увидел, как осознание проступает на ее лице, как открывается рот для крика:

– Сзади!

Я резко развернулся, преодолевая сопротивление воды и судорожно вспоминая нужную форму. Вовремя: еле успел поставить щит. Пистолет-пулемет «Стэн» – одна из визитных карточек британской промышленности. Наряду с такими легендами, как «Мини Купер» и карта подземки, он является символом эпохи.

Это пистолет-пулемет совершенно особой конструкции, с боковым магазином и полым прикладом. Его создали в начале Второй мировой по принципу «дешево и сердито», причем «сердито» означало множество пуль, которые полетят примерно в сторону противника. Мы как-то откопали в оружейной пару насквозь проржавевших экземпляров, и Найтингейл пояснил, что, с точки зрения солдата-пехотинца, огневой мощи много не бывает.

Незнакомец вынырнул непонятно откуда в узком проходе и сразу же упал на колени, сжав пистолет обеими руками, точь-в-точь как Рейнолдс. Мой взгляд был прикован к оружию, и я лишь мельком заметил то же самое бледное лицо с огромными глазами. В них застыл ужас пополам с мрачной решимостью.

Магазин у «Стэна» на тридцать два патрона, и ранние модели стреляли только очередями. Но делали их кое-как, поэтому прицелиться точно было нельзя. Это, возможно, и спасло мне жизнь.

Вспышка ослепила меня, грохот оглушил, а потом в грудь как будто ударили кувалдой – раз, другой, третий. Пошатнувшись, я шагнул назад, стараясь удержать заклинание, но какая-то часть сознания истерично вопила, что я покойник. Потом погас свет, и я упал спиной назад, прямо в водослив. Полетел кувырком, треснулся о ступеньки локтем, бедром, поясницей. А потом меня протащило лицом прямо по шершавым кирпичам водосливного дна. Я рванулся вверх и вынырнул, ошалело глотая воздух. Попытался встать, яростно сопротивляясь течению, но, как только сумел, в меня врезалось что-то сходное по габаритам с человеческим телом, и мы оба снова ушли под воду. Потом чья-то рука обхватила меня поперек груди и приподняла в классическое спасательное положение. Прямо над ухом раздраженно закряхтели.

– Рейнолдс? – выдохнул я.

– Тише, – прошипела она.

И была права: мистер «Стэн» мог еще стоять там, над водосливом. А мог и спуститься, я бы его точно не услышал. Рейнолдс придерживала меня, и мы оба просто плыли назад по течению. Это было хорошо: сохранялось расстояние между нами и стрелком.

– Не думаю, что он нас преследует, – раздался совсем рядом тихий голос Кумара.

– Господи Иисусе, – сердито прошипел я.

– Ошибочка, я не воскресал из мертвых, – возразил сержант.

– Только давайте без богохульств! – попросила Рейнолдс.

А я вспомнил, как меня шарахнуло в грудь.

– Меня спас бронежилет.

Кумар удивленно хмыкнул: полицейские бронежилеты, конечно, должны защищать и от ножей, и от пуль, но я не знаю ни одного копа, который бы в это верил.

– Полагаю, сержант, теперь можно включить фонарик, – сказала Рейнолдс.

– Ничего не имею против, – отозвался Кумар, – только он сдох.

– Что, и ваш тоже? – удивилась агент. – Как это так? А у вас, Питер?

Проверять не было нужды, и я спросил Кумара, не осталось ли у него светящихся палочек.

– Только одна, – ответил Кумар, достал ее из кармана и разломил, позаботившись закрыть собой желтоватое свечение.

– Можете меня отпустить, – сказал я агенту Рейнолдс, – на ногах удержусь.

Она приподняла меня в вертикальное положение, но ноги поехали по скользкому дну, и я вынужден был наклониться под углом в сорок пять градусов, чтобы не унесло. Вода поднялась уже до пояса. Если верить Кумару, этот поток породили в равной степени талый снег и сильнейший ливень на севере Лондона.

– Сколько у нас времени? – спросил я.

– Подземные тоннели может заливать очень быстро, – ответил Кумар, – а этот специально приспособлен для максимально быстрого заполнения.

– Думаю, здесь оставаться не стоит, – заметил я.

– Серьезно? – подняла брови Рейнолдс.

Мы понимали, что обратно вверх по течению уже не проберемся, независимо от нашего желания и наличия там непонятного психа с пушкой.

– Ниже должен быть боковой выход на улицу, – сообщил Кумар. – Надо сплавляться, и мы его обязательно увидим.

Я вопросительно глянул на Рейнолдс – та только пожала плечами.

– Ну давайте, если надо.

Встав сзади, она обхватила меня за плечи, а Кумар, соответственно, крепко ухватился за нее. На счет «три» мы дружно оттолкнулись от дна, и течение понесло нас вниз по коллектору.

Вода поднялась уже выше середины стены, и ее поток несся вперед со скоростью горной реки. Я, если хотите знать, как-то сплавлялся на байдарке по такой реке – дело было в школе, мы пошли в поход, и большую часть я провел под водой. То же самое происходило и сейчас, поскольку я был впереди, вот только вода была далеко не такая чистая. Светящаяся палочка, которую разломил Кумар, лишь слегка рассеивала мрак, добавляя уверенности, что мы сейчас абсолютно бессильны.

– Круто! – прокричал я. – Мы – бобслейная команда!

– Не-ет! – отозвался Кумар. – Санная! Для бобслея нужен боб!

– С ума сошли! – заорала Рейнолдс. – Санных троек не бывает!

Вынырнув в очередной раз на поверхность, я краем глаза успел заметить серое пятно где-то впереди. Открыл было рот крикнуть «свет!» и сразу пожалел: туда хлынуло сильно разбавленное содержимое канализации.

Серым пятном оказалась очередная развилка. Увидев углубление в стене, а в нем лестницу, я попробовал ухватиться. Не вышло – промахнулся всего на пару сантиметров. Меня пронесло мимо, но тут нога зацепилась за что-то твердое, и я упал вперед. Так распалась первая в мире англо-американская сборная по санным заездам в канализации.

Я снова треснулся обо что-то твердое. Оно было металлическое и стояло вертикально. Потом кто-то ухватил меня за лодыжку.

– Держитесь? – крикнул я Рейнолдс.

– Да, – отозвалась та, – а Кумар держится за меня.

– Отлично, – выдохнул я, – похоже, тут лестница наверх.