В моей жизни было так много моментов, когда я смотрела на отца и прощала его. Когда он говорил или делал что-то обидное, а я просто закрывала на это глаза.

Только сейчас я поняла, насколько выносливой стала.

В тот день в Sweet Haven он смотрел мне прямо в глаза, сказал, что я никогда не буду управлять его бизнесом, что я бесполезна, и что я сделала? Просто проглотила это и пошла на вечеринку ради него. В тот вечер для меня там ничего не было, но я все равно пошла, чтобы никто не подумал, будто ему все равно, раз он не смог прийти.

Я помогала наладить отношения с людьми, чтобы его кампания в следующем году прошла гладко, а в ответ он говорил только жестокие вещи.

Может, я онемела к своим чувствам и желаниям, может, была слабой и трусливой, а может, просто достаточно сильной, чтобы справиться с этим. Каждый раз я отодвигала это в сторону и двигалась дальше.

Но хватило бы мне сил смотреть, как отец приставляет к моей голове пистолет и нажимает на курок?

Грудь тяжело вздымалась, когда я оттолкнула Рука и повернулась к отцу.

— Нам не нужна никакая сделка, — сказала я. — Ты бы убил меня? Ради чего? Ради своего бизнеса? Чтобы однажды им управлял Эллиот, а я не мешала? Почему?

Он вырывался из рук Эйдена и Хиро, которые удерживали его. Они отпустили его, но не дали встать.

— Эллиот никогда не получит мой бизнес. Вы все, молодые, такие глупые, я не могу доверить его никому из вас. Эллиот умрет в ту же минуту, как лорды узнают, что мы сделали, а мне нужно на кого-то свалить вину.

Я посмотрела на Эллиота. Он отчаянно боролся с веревками и кляпом, и на его лице смешались ненависть и страх, когда он переводил взгляд с отца на меня.

— Но почему? Почему не передать бизнес собственному ребенку?

Отец оскалился, глядя на меня с чистой злобой.

— Потому что, Реган, ты никогда не должна была быть кем-то большим, чем марионеткой. Ты должна была лишь делать так, чтобы я выглядел хорошо. Но ты… ты втянула нас во все это. Ты пытаешься все разрушить.

Я едва могла двигаться, покачала головой и повернулась к Руку.

— Уже нечего разрушать, — сказал он с улыбкой. — Дом принадлежит Реган. Ашер знает о твоем воровстве и уже работает над тем, чтобы все исправить и успокоить лордов. Он также помогает убедиться, что у тебя больше не осталось бизнеса.

Глаза отца расширились.

— Что ты наделал?

— Рассказал всем твоим клиентам и партнерам правду. Ты обворовал каждого из них. Они больше не хотят с тобой иметь дел. Все, что осталось, мы пожертвовали. Деньги, активы, здания, все сегодня утром отдали людям, чьи жизни ты помог разрушить. — Рук откинулся в кресле, теперь уже откровенно ухмыляясь. — И самое лучшее: твоя дочь, твоя родная кровь, теперь на моей стороне. Единственный человек в этом мире, который мог бы тебя спасти, сидит по эту сторону стола со мной, готовая определить твою судьбу, и я исполню любое ее решение. Честно говоря, я думал, что убить тебя, единственное, что заставит меня почувствовать себя лучше после того, что ты сделал. Но это, Кэмерон… когда твоя собственная дочь скажет, как именно хочет разрушить твою жизнь, а я это исполню… — это лучшая месть, о которой я мог мечтать.

Его взгляд снова метнулся ко мне.

— Реган, прости. Пожалуйста. Я не должен был делать то, что сделал, но ты же знаешь, как для меня важно наследие. Знаешь, как важен этот бизнес.

— Думаю, мы уже далеко за пределами простого «прости», — сказала я. — Я не хочу, чтобы ты получил что-то обратно. Я рада, что он забрал у тебя все.

Рук встал рядом со мной, но я повернулась к нему.

— Прости, — сказала я, не отводя взгляда от отца. — Я тебе не поверила.

— И не должна была. Я рад, что ты дождалась доказательств, Бунтарка. Я бы не хотел меньшего, и у меня нет проблем доказать тебе правду.

Прежде чем я успела ответить, по комнате разнесся громкий треск. Эллиот сумел освободить одну руку и схватил нож, который Иви воткнула в спинку кресла моего отца. Его лицо исказилось яростью, когда он бросился на него.

— Думаешь, я просто буду сидеть и позволю тебе подставить меня? — прорычал Эллиот. — Думаешь, я умру после того, как ты все испортил? Ты говорил, что все будет моим, а я оказался еще одной твоей марионеткой.

Глаза отца расширились от шока, но прежде чем он успел среагировать, Эллиот с силой всадил нож ему в грудь. Он закричал, прежде чем рухнуть на пол, и кровь растеклась под ним.

Комнату наполнила ошеломленная тишина. Сердце гулко билось в груди, пока я смотрела на него, лежащего на полу. Мне казалось, что я должна что-то сделать. Подбежать, помочь ему. Но я не могла сдвинуться с места.

Рук повернулся и обнял меня, закрывая от этого зрелища. Я не хотела это видеть, но какая-то часть меня чувствовала, что мне нужно увидеть доказательство того, что только что произошло.

Иви закричала, а Эйден громко приказал Хиро схватить Эллиота. Я вырывалась из рук Рука, заставляя его дать мне выглянуть из-за его плеча, чтобы понять, что происходит.

Эллиот стоял посреди комнаты, держа окровавленный нож, и размахивал им, если кто-то пытался приблизиться.

— Нет! — закричал он. — Теперь вы меня уже не остановите. Он мертв. Компания должна перейти ко мне. Мне нужно отсюда выбраться.

— Рук, — прошептала я, снова пытаясь вырваться. — Останови его. Он кого-нибудь еще убьет. Просто останови его.

— Остановить… в смысле… — Его голос оборвался, глаза расширились, когда он посмотрел на меня.

— Да. Именно в этом смысле.

— Ты понимаешь, что это значит, — сказал он, проводя рукой вверх и вниз по моей руке.

— Да, понимаю. Если мы его отпустим, он свалит все на нас. Сделай это, — сказала я.

Рук кивнул и шагнул к Эллиоту, который все еще размахивал ножом.

— Ладно, опусти его.

— Не подходи! — закричал Эллиот, глаза его были безумными от отчаяния. Я знала: он убьет любого здесь и не почувствует ни капли вины.

Рук продолжал двигаться, подняв руки в примирительном жесте.

— Опусти нож, и мы сможем о чем-нибудь договориться.

Взгляд Эллиота метался по комнате, пот стекал по его лицу.

— Договориться? Нам не о чем договариваться! Он предал меня, а теперь вы все хотите меня убить. Никаких переговоров не будет, потому что я выйду отсюда и расскажу всем, что произошло.

Внезапно Эллиот бросился на Рука, направляя нож ему в грудь. Рук извернулся, уходя от лезвия, но кулак Эллиота взмыл вверх и ударил в шрамы на его боку. Я видела момент, когда боль пронзила тело Рука. Он отступил, на мгновение ослабев.

Эллиот ухмыльнулся, решив, что получил преимущество, но Рук быстро пришел в себя. Одним взмахом руки он нанес удар.

Я знала, что будет дальше. В кулаке Рука уже был нож, и я знала, что он вонзит его Эллиоту в шею.

Рук посмотрел на меня через плечо, и я заметила, как он слегка поморщился, поворачивая корпус.

— Бунтарка?

— Делай.

Я могла только смотреть, как Рук провел лезвием по шее Эллиота.

Лезвие углубилось, разрезая плоть, прежде чем Рук потянул. Кровь хлынула, забрызгав его, пока остальные смотрели. Какая-то часть шеи Эллиота упала на пол, и меня затошнило; я с силой зажала рот, когда к горлу подступила желчь.

— Вот и эта проблема решена. Он больше не сможет требовать ничего из того, что твой отец ему обещал, и не сможет выставить нас убийцами, — сказал Эйден.

Я посмотрела на Эллиота, благодарная, что Рук перевернул его, и с этого угла ничего не было видно.

— Карма настигла его за то, что он оставил тебя со мной наедине, — сказал Рук с натянутой улыбкой.

Хиро приподнял бровь.

— Или, может, за попытку убить ее, разрушить шансы получить бизнес… или, не знаю, за то, что он сам убил?

— Ладно, понял. Но именно та ночь привела нас сюда, — сказал Рук.

— И я рада. Всему этому, — сказала я. — Он был не только ужасным парнем, но и оказался еще худшим сводным братом.

Хиро и Мейсон ухмыльнулись, когда Эйден и Иви выходили из комнаты.

— Пойдем, — тихо сказал Рук, обнимая меня за плечи. — Сначала выведу тебя отсюда, а потом решим, что делать дальше.

Я кивнула, запрокидывая голову и глядя в потолок, пока мы проходили мимо тела моего отца. Какая-то часть меня будто онемела, но я задавалась вопросом, не шок ли это, а не холодность или безразличие к нему.

Когда мы вышли в коридор, тяжесть всего произошедшего обрушилась на меня. Боль от потери отца, предательство, насилие, мне было трудно дышать. Но затем рука Рука сжалась вокруг меня крепче, и я поняла, что по крайней мере больше никогда не буду одна.

Рук вывел меня в коридор, а затем в главный дом, прежде чем повернулся и обнял.

Я прижалась к нему, но несколько минут не могла заставить себя заговорить.

— Ты спрашивал меня на каждом шагу, — сказала я. — Ты позволял мне решать.

— Я обещал, что постараюсь ничего не делать без твоего согласия. Конечно, кое-что пришлось решить самому, но я думал, ты не будешь против.

— Ты отказался от большей части своей жажды мести.

— Все в порядке. Я получил то, что хотел.

— Его смерть? — спросила я. Слова все еще не доходили до меня.

— Нет, Бунтарка. Тебя. Я решил, что хочу тебя и смогу жить без всего остального.

Слезы снова наполнили мои глаза, и я поднялась к нему, пока он не подхватил меня на руки.

— Я люблю тебя, Рук, — прошептала я, крепко целуя его. — Я так сильно тебя люблю и прости, что когда-то сомневалась.

Он ответил на поцелуй, улыбаясь, и сел на диван, усадив меня сверху.

— Я же говорил: мне нравится, что ты постояла за себя, даже против меня. Это дает мне понять, что ты любишь меня не потому, что я тебя заставляю. Это значит, что ты будешь любить меня даже тогда, когда меня трудно любить.

— А ты любишь меня, даже когда меня трудно любить, — сказала я. — Я не думала, что найду человека, который заставит меня одновременно столкнуться со всеми моими страхами и желаниями. Ты втянул меня в свой темный, опасный мир и показал, насколько я сильная. Я никогда еще не чувствовала себя такой собой. Я люблю тебя.

Он уткнулся лбом мне в грудь.

— Я столько дней думал, чем все это закончится. Давно я не чувствовал себя настолько лишенным контроля над собственной жизнью. Такой исход казался далекой мечтой, чем-то, на что я глупо надеялся. Спасибо, Бунтарка.

— За что?

— За то, что доверяла и любила на каждом шагу, даже когда я тебя бесил.

Мы еще несколько минут сидели так, наслаждаясь тем, что просто обнимаем друг друга.

— Что нам теперь делать? — спросила я, глядя обратно в сторону кабинета.

— Мы можем попытаться свалить все на Эллиота, но это будет огромное расследование, которое может разрушить наш бизнес и бизнес Ашера, потому что он помогал мне с большей частью организации, — сказал Рук, морщась. — К тому же, если Кэнди хоть немного заботится о них, она будет бороться.

— Или? Потому что этот вариант звучит не очень.

— Мы избавимся от тел, сожжем эту часть дома, все будет выглядеть как несчастный случай, и закроем расследование как можно быстрее.

— Разве мы не можем сделать это, если обвиним Эллиота?

— Не совсем. Расследование убийства зайдет куда дальше, чем дело о пожаре в доме, особенно если ближайшие родственники не будут настаивать на расследовании, а мы предложим им взятку, чтобы они не лезли. Вариант с пожаром вызовет меньше подозрений у Кэнди, и она будет знать, что ей ничего не достанется, поскольку они не были женаты.

— Хорошо. Тогда так и сделаем.

— Уверена? Я не хочу, чтобы ты принимала решение только ради нас. Ты должна быть с этим согласна.

— Все уже произошло. Просто покончим с этим.

Он мягко улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Все, что могу сделать, чтобы помочь. Иди в гостиную. Я отправлю к тебе Иви. Она уже написала Харпер.

Когда я вошла в гостиную, тяжесть происходящего начала давить на меня. Мой отец был мертв. Эллиот тоже. Наша жизнь только что изменилась так, что я еще не могла осознать. Я села на диван, мысли путались.

Вошла Иви, затем Харпер с тысячей вопросов, и наконец вернулся Рук.

— Привет, — сказал он, появляясь в дверях. — Все сделано. Почти. Как ты здесь?

— Нормально… наверное. Могу ли я теперь вернуться туда?

Он кивнул и протянул мне руку.

— Пойдем.

Он провел меня по коридору, пока мы не дошли до прохода в часть дома моего отца. Эта пристройка была такой ненужной, и только сейчас я поняла, что она была сделана, чтобы держать меня подальше от его дел. Целый отдельный дом, чтобы он мог прятаться и быть уверенным, что я никогда не вмешаюсь.

И не только это. Чтобы скрываться и притворяться больным, лежащим в постели, когда на самом деле он работал здесь, пытаясь наладить торговлю наркотиками. Злость снова накрыла меня, настолько, что я почти начала дрожать.

Рук сжал мою руку, возвращая внимание к себе.

— Хочешь сжечь все дотла, Бунтарка?

Я повернулась, встретилась с его взглядом и почувствовала облегчение.

— С тобой? Да.