Я не знал, какой будет моя месть Кэмерону Флетчеру, но годами прокручивал ее в голове. Я думал о том, чтобы сжечь его дом, разорить его бизнес, уничтожить все, что он любит.

Но ничто не сравнится с тем, как он входит в собственный кабинет и видит свою дочь, сидящую у меня на коленях за его столом.

Его лицо вытянулось, мир замер, когда Эйден и Кейн схватили его.

— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд на остальных. — Что вы здесь делаете? Что ты делаешь у него на коленях, Реган?

Глаза Иви расширились; в них так ясно читались ярость и боль, что мне захотелось убить его прямо на месте. Я знал, что лицо Реган отражает то же самое. Я крепче сжал ее, напоминая себе, что пообещал Реган не просто прикончить его, но, черт возьми, как же мне этого хотелось.

— Она там, где и должна быть. Мы здесь теперь живем. А происходит то, что твой карточный домик рухнул. Все твои секреты выплыли наружу, Флетчер.

— Не знаю, кто ты такой и что, черт побери, задумал, но тебе лучше проваливать отсюда. Ты знаешь, кто я, и, думаю, сообразишь, что все это закончится совсем не так, как ты надеешься.

Я подтолкнул Реган встать, удерживая рядом с собой, а сам встал и стянул рубашку, показывая шрамы, уродовавшие боковую часть моего живота.

— И ты прекрасно знаешь, кто я, черт возьми.

Он никак не отреагировал. Он не выглядел шокированным, и я понял, что был прав.

Я чувствовал Реган рядом, сел обратно, оставляя ей место, если она захочет снова сесть ко мне на колени.

— Ты ведь знаешь, кто он, не так ли? — спросила она.

— Знаю. И хоть убей, не могу понять, какого черта ты пустила его в наш дом, — огрызнулся он, и она вздрогнула.

— На твоем месте я бы на нее не кричал, — сказал я.

— Я ее отец. И могу кричать на нее, если она пускает в дом преступников.

Реган снова встала передо мной, сев мне на колени.

— Если уж мы выгоняем преступников, — сказала она, — тогда, думаю, нам всем стоит уйти.

Я ухмыльнулся, глядя на нее, прежде чем повернуться к нему.

— Первый, кто взялся выполнить заказ на мое убийство, провалился. Моя маленькая бунтарка пристрелила его прежде, чем он добрался до меня. — Я поднял руку, провел пальцами по ее волосам, скользя вниз по шее и по груди. — Ей очень не понравилось, что ты угрожаешь моей жизни. А мне не нравится, что ты угрожаешь ее жизни.

— Ты не ответил мне, — сказала Реган, не сводя с него глаз. — Ты знаешь, кто он?

Ее отец закатил глаза и откинулся в кресле, будто больше не считал нужным изображать из себя высокомерного аристократа.

— Конечно, знаю.

— Тогда, думаю, ты помнишь моего отца, Майкла Эмберсона. Или, может быть, мою мать, Андреа?

Вспышка страха была короткой, жестокая улыбка сменила ее так быстро, что я едва это заметил.

— О, я помню. Они ведь мертвы, верно? Сгорели дотла при пожаре в доме, если память мне не изменяет.

— Это они, — сказал я, позволяя жестокой картине врезаться в сознание, подпитывая ненависть и удовлетворение от того, что будет дальше. — Как видишь, я едва не сгорел заживо вместе с сестрой, но нам удалось выбраться.

— Да, помню двух маленьких сирот, — сказал он. — Но я думал, их отправили к бабушке. Удивлен, что ты снова объявился здесь.

— Забавный факт: все наши бабушки и дедушки были мертвы. Нас отправили жить к чужим людям, которые быстро поняли, что совершили ошибку, и отослали нас обратно.

— Как печально вернуться домой и увидеть одни лишь руины да долги. Папочка ведь не оставил тебе ни гроша, верно?

Я не смотрел на Реган, но ее рука крепко сжала мою. Я хотел увидеть, что она чувствует, любя бедного, осиротевшего монстра, но не смог заставить себя поднять взгляд.

— Как ты можешь говорить такое? — спросила она. — Ты знаешь, что он потерял родителей, и говоришь об этом вот так?

— Потому что это он их сжег, — сказал я. — И ты ведь гордишься своей работой, не так ли, Кэмерон?

Он презрительно усмехнулся.

— Я горжусь тем, что собирался сделать из той компании что-то стоящее. Твой отец был никудышным управленцем, а у твоей матери, если честно, мозгов хватало разве что на рисование картин.

Иви поднялась, ее глаза сверкнули той жгучей ненавистью, которую, как я знал, она испытывала к нему. Она схватила нож, который воткнула между ног Эллиота, и занесла его. Лезвие с глухим стуком ударило вниз, скользнуло по бедру Кэмерона и вонзилось в дерево.

— Какого черта? — заорал он. — Ты меня порезала!

— Упс. Ну, яблоко от яблони недалеко падает. У меня ведь мозгов хватает только на красивые блестящие штучки вроде ножей. Я бы сказала, что это больше не повторится, но обещаю, повторится.

Ее губа презрительно изогнулась, и Эйден подошел ближе, обнял ее и увел обратно к окну.

— Значит, все это правда? — спросила Реган. — Убийство их родителей, поджог дома, гаража? А кража наркотиков?

Я швырнул на стол бумаги, которые мы нашли. Его бровь приподнялась, когда он увидел их. Он застонал от злости, и от этого у меня пальцы впились в подлокотник кресла. У него еще хватало наглости злиться на нее, когда она узнала, что вся ее жизнь ложь?

— Какого хрена вы их достали?

Хиро спрыгнул с подоконника, где сидел.

— Какого хрена ты управляешь охранным бизнесом и думаешь, что фальшивое дно ящика хорошее место, чтобы что-то прятать? Реган и Харпер нашли их за пару минут, — сказал он.

— Ты рылась в моих вещах? — спросил он, сверля Реган взглядом.

Эйден открыл рот, шок от произошедшего передался всем нам.

— Думаю, мы уже прошли стадию, где ты можешь отчитывать ее за то, что она рылась в твоих вещах, — сказал я.

— И вообще, теперь это ее вещи, — добавила Иви, бросая перед Кэмероном еще один лист.

— Что это? — Он прочитал документ, и его лицо напряглось от ярости. — Я не передавал Реган дом.

— Нет? — Иви наклонилась вперед. — Здесь написано, что ты переписал его на ее имя год назад. Как мило с твоей стороны. Это был подарок на выпускной?

— Я этого не делал. Как это вообще произошло?

— Иви хорошо разбирается в компьютерах, так что да, делал, — сказал я. — И ты возвращаешь наркотики, которые украл. Или деньги, если наркотики были проданы. Ашер помогает с этим.

— Вы не можете так поступить. Ты говорил с Ашером об этом? — Его взгляд метнулся к Реган. — Милая, ты должна его остановить. Мы можем поговорить насчет бизнеса. Клянусь, мы все обсудим. Мы дадим тебе все, что ты захочешь.

Я поднял Реган, снова ставя ее рядом с собой. Я знал, что ей это не понравится, но мне нужно было одно большое доказательство того, что он никогда не поступит правильно, потому что этот человек скажет и сделает что угодно, лишь бы выкрутиться.

— Вместо того чтобы умолять ее, есть другой способ, — сказал я, доставая пистолет, который принес с собой. Я подвинул его через стол к нему.

— Мы можем договориться. Тебе не обязательно все это делать, Рук. Чего ты хочешь? Больше заказов? Больше денег? — Он усмехнулся, будто мог дать мне все это. — Больше власти?

— Мне нужно что-то из этого от тебя? Вся ирония, Кэмерон, в том, что ты не хотел впускать ее в свою жизнь, потому что боялся, что она разрушит все, что ты строил, и настучит. Боялся, что она тебя сдаст и все погубит. А потом я впустил ее в свою жизнь. Показал ей все отвратительные вещи, которые мы делаем. И знаешь, что она сделала?

Его лицо окаменело, он посмотрел на нее с отвращением.

— Что?

— Ей понравилось. Ей захотелось большего. А потом она спросила, может ли управлять всей этой чертовой системой.

— Тогда, может, заключим еще одну сделку?

— Мне от тебя ничего не нужно. По крайней мере, не то, что ты предлагаешь. Думаю, есть только один способ сделать все по-честному. Жизнь за жизнь. Ты убил мою семью. Убей одного из своих, и я позволю тебе выйти отсюда без единой новой царапины и без потерь. Сделка по принципу «око за око».

Он взглянул на Реган, затем быстро перевел взгляд на меня.

— Почему?

— Я думал об этом долгие десять лет, Кэмерон. И считаю, что ты должен почувствовать то, что почувствовал я, когда ты отнял у меня семью. Десять лет я живу с агонией от того, что мои родители сгорели в том пожаре. И думаю, тебе тоже нужен такой образ в голове. Может, тогда мы будем квиты. К тому же ты уже втянул ее в заказ на мою смерть. Кажется, ты сказал: «Убери его, а если она умрет, значит, умрет». Ты, должно быть, уже смирился с ее смертью. Она знает, что в тот день в Sweet Haven ты нас видел, и знает, что ты заказал и меня, и ее. Ты знал, что если она умрет, никто не сможет тронуть тебя или твои деньги. Не останется никого, кто встанет у тебя на пути или раскроет твои секреты. Так в чем проблема сделать это сейчас? Тогда я оставлю тебя наедине с твоим состоянием. Может, даже предложу свои услуги тебе и твоему бизнесу.

— И все, что ты хочешь, чтобы я убил ее?

— Одна пуля в ее череп, и ты получишь все. Бизнес и состояние — все твое.

— Почему?

— Разве мы все не карабкаемся на вершину, Кэмерон? Разве сделка с тобой не принесла бы мне больше денег, больше власти? Ты сам это сказал, значит, должен понимать.

Каждое слово срывалось с моих губ легко, подталкивая его к тому, чтобы клюнуть на наживку.

— А если я не соглашусь?

— Я обнародую каждый твой чертов грязный секрет, пока от твоего бизнеса не останется пепел. — Я усмехнулся. — Прямо как ты сделал с моим домом и моими родителями. Думаю, оба варианта справедливы. Даже более чем.

— Если ты все расскажешь, я могу сесть в тюрьму.

Я пожал плечами.

— Ты не возражал против того, чтобы отправить двух детей к чужим людям после того, как ты убил их родителей. С чего бы мне переживать, что тебя посадят?

Реган потянулась ко мне, ее пальцы впились мне в плечо.

— Что ты делаешь?

— Прости, — прошептал я ей. — Но я люблю тебя и надеюсь, ты понимаешь, насколько сильно. Мне никогда не следовало любить тебя, Бунтарка, но я полюбил. И я не позволю ему отнять тебя у меня тоже.

Ее отец снова посмотрел на пистолет, затем на нее, по-видимому, пытаясь сделать выбор. По крайней мере, он задумался, но его выбор определит мой.

— Пожалуйста, Рук, — прошипела она. — Ты только что сказал, что любишь меня. Пожалуйста, не заставляй его делать это.

— Я никого ни к чему не принуждаю. У него есть выбор. Четкий.

Я говорил тихо, чтобы он не услышал.

— Его выбор убить меня или потерять все? — ее голос срывался, она едва сдерживала слезы.

— И что? Здесь не должно быть никакого выбора, Реган. Я бы снова сжег всю свою жизнь дотла, если бы это значило стоять с тобой в пепле. Разве он не должен думать так же?

— Может быть. Но нельзя было придумать другой способ?

Ее отец поднял пистолет, его лицо ожесточилось, когда он посмотрел на нас.

— Ладно. Но клянусь, если ты не отменишь все, что уже успел сделать со мной или с моим бизнесом, я обрушу на тебя все, что у меня есть, — сказал Кэмерон.

Реган отступила, ее глаза расширились, когда он поднял пистолет, направляя на нее.

— Ты ведь не серьезно? — спросила она. — Ты убьешь меня ради спасения бизнеса?

— Прости, но я работал всю свою жизнь. И знал, черт возьми, знал, что ты станешь моей гибелью. Если не сегодня, то это был бы лишь вопрос времени, не «если», а «когда».

— Я бы ничего у тебя не отняла! Я вернулась домой, чтобы помочь тебе, потому что ты был болен и тебе нужен был кто-то, и я была рядом. Зачем все рушить сейчас, когда у нас и так осталось так мало времени вместе?

— Да ради бога, Реган. Я выдумал болезнь, чтобы ты держалась рядом и не совала нос в мои дела. Чтобы помогала, когда нужно пожать руку, и сидела дома, когда не нужно. Я не мог позволить тебе носиться вокруг и что-то узнавать о моем бизнесе, и не мог рисковать тем, что ты будешь слишком далеко и что-то раскопаешь. И что ты сделала? Притащила проблему прямо в наш дом. Да и как я вообще мог бы снова тебе доверять? Я хорошо стреляю. Больно не будет.

— Ты все выдумал! — закричала она, отступая к стене. — Ты выдумал смертельную болезнь. Ты с ума сошел?

Я выдохнул с облегчением, увидев ярость на ее лице. Она наконец поняла. Ее грудь тяжело вздымалась, глаза расширились, перескакивая с него на меня.

— Рук, прекрати это прямо сейчас. Я все поняла.

— Он уже не может все вернуть назад, — сказал Кэмерон. — Мне нужен мой бизнес, и он пообещал мне его.

Он снял пистолет с предохранителя и нажал на курок. Я мог только улыбаться, когда пистолет щелкал снова и снова, но ничего не происходило.

Осознание отразилось на его лице, и я поднялся, вставая перед Реган, когда он отдернул руку и с силой швырнул пистолет в ее сторону, но тот ударился лишь о мою спину.

— Теперь ты поняла?

Парни снова схватили Кэмерона, заставляя его сесть, пока он кричал.

Я наклонился и жестко поцеловал ее в губы.

— Я сделаю все, что захочешь, Бунтарка. Если хочешь, чтобы он умер, он умрет. Если хочешь, чтобы он остался жив, так и будет. Теперь все решаешь ты, и что бы ты ни выбрала, я это устрою.

Ее глаза расширились, ладони легли мне на грудь.

— Правда?

— Правда, — сказал я, и облегчение разлилось по мне, когда она поднялась на носки и снова поцеловала меня.

— А как же твоя месть, о которой ты мечтал? Я видела сообщения. Я не виню тебя, Рук.

— Я понял, что ты рядом со мной каждый день и каждую ночь — важнее.

Она снова поцеловала меня, и я притянул ее ближе, надеясь, что мы подходим к концу этого кошмара.

— Подождите! — крикнул ее отец у меня за спиной. — У меня есть сделка получше!