Я откинулась на спинку стула с планшетом и принялась за следующий рисунок.

В отличие от всех предыдущих дней, когда я рисовала, сегодня не чувствовала себя скучающей. Возможно, то, чем я занималась раньше, не так уж сильно отличалось от того, что делала сейчас, но теперь рисование не казалось таким скучным. Я вдруг почувствовала странное удовлетворение от темпа своей жизни.

Все изменилось, и это было больше похоже на передышку от хаоса, чем на очередной скучный день в моей жизни. Назойливое желание найти что-то более увлекательное наконец-то утихло, когда я начала пробовать новое.

Мой отец ворвался в комнату, и гнев, написанный на его лице, заставил меня тут же вжаться в диван. Я ненавидела, когда он злился на меня, и знала, что всегда буду перегибать палку, чтобы он больше не злился, даже если не хочу этого.

— Что случилось на ужине в прошлые выходные? — Спросил мой отец ледяным голосом, стоя в дверях гостиной.

В животе у меня все перевернулось, воспоминания о каждой секунде, проведенной с Руком, промелькнули в голове, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, почему один из моих крупнейших клиентов только что расторг из-за тебя контракт, который предусматривал большой гонорар?

— Он сказал, что сделал это из-за меня? — Спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя уже точно знала, кого он имеет в виду. Того парня, которому я сказала, что мы больше не будем с ним работать, потому что ему нравятся несовершеннолетние девушки.

— Да. Не могла бы ты объяснить, почему и кто был с тобой? Потому что я тоже кое-что слышал об этом.

— О, — сказала я, чувствуя, как у меня потеют ладони, пока пыталась придумать какое-нибудь оправдание. — Я встретила там друга, и мы провели вместе большую часть ночи.

— А как зовут этого друга? — Надавил он, прищурившись.

Я замялась, не зная, стоит ли называть ему имя Рука. Технически, мой отец мог быть в списке людей, с которыми работал Рук. Он также мог быть в списке людей, о которых Рук знал секреты. Ни один из вариантов не казался хорошим.

— Джейк, — сказала я, надеясь, что ложь сработает. — Не знаю, знаком ты с ним или нет.

— Нет. Не думаю, что знаком. И он создавал тебе проблемы?

— Мы просто веселились. Некоторые из этих парней — отстой, и я вежливо указала на это. Мы не создавали проблем.

— Мы не указываем на такие вещи вежливо, Реган. Молча работаем. Это люди, которые дают нам работу и платят за то, чтобы мы работали.

— Но какую работу ты хочешь выполнять с этими отвратительными стариками? — Я чуть не закричала от переполнявшего меня разочарования. — Защищать их или их имущество? Это отвратительно. Пусть сами о себе заботятся, если они такие отвратительные. Он настоящий извращенец. Зачем тебе с ним работать?

— Если бы меня волновало все, что люди делают за закрытыми дверями, я бы не смог заработать ни цента.

Нервы подступали к горлу. Я видела, как Рук вонзал нож в шею мужчины, и даже он не стал бы иметь дело с этим парнем из-за того, что тот творил. Неужели у Рука мораль выше, чем у моего отца?

— И что? Тогда я должна иметь дело с этими мужчинами, зная, что они делают за закрытыми дверями? Предполагается, что я должна относиться к ним с уважением, зная все это?

— Да, на самом деле. Ты никто для них. У них есть власть, а не у тебя. По сравнению с ними ты просто избалованная маленькая девочка, и им плевать, кто ты такая, когда ты выставляешь их дерьмо напоказ, — закричал отец. Я отпрянула, не ожидая такого злого, ненавистного тона. Несмотря на все, что делал мой отец, он редко кричал на меня так. Его нападки были скорее расчетливыми, чем неконтролируемыми. — Думаешь, они не уничтожат тебя, если ты попытаешься рассказать людям об их личных делах?

Я промолчала, обдумывая слова, которые были полной противоположностью тому, что говорил мне Рук. Для него секреты были силой. Для моего отца они были погибелью. Я не понимала, как два, казалось бы, влиятельных человека могли так по-разному смотреть на одно и то же.

Рук делился со мной секретами, а мужчины, казалось, сбегали, боясь, что я выдам эти секреты. Для моего отца секреты, которые хранили эти люди, были властью, но властью над ним.

— Я не хотела тебя расстраивать. Тебе стоит успокоиться, пока это не привело к каким-нибудь проблемам.

В моей голове крутились мысли, пока отец продолжал кричать на меня.

Возник вопрос, в чем разница между честным бизнесом, которым управлял мой отец, и менее законным бизнесом, которым, похоже, управлял Рук. Я не была уверена, но знала, что он называет меня избалованной маленькой девочкой, и это было суровым напоминанием о том, что именно так он меня и воспринимал.

— Я не хочу быть избалованной маленькой девочкой. Я взрослая. Я полноценная женщина, и хочу, чтобы со мной обращались как с взрослой, — потребовала я. — Я снова и снова просила тебя помочь мне. Я ненавижу сидеть здесь. Ненавижу, что тебе больно и ты страдаешь, когда я могла бы помочь. Я могла бы помочь и поступить правильно по отношению к тебе. Я стараюсь. Хочу учиться, но, если ты и твоя компания будете держать меня в неведении, я ничего не смогу сделать.

— И какого черта я должен тебе что-то рассказывать, если ты настаиваешь на том, чтобы говорить о бизнесе с другими, хотя даже не знаешь, о чем, черт возьми, ты говоришь? — закричал он. — Ты знаешь, сколько денег ты слила? Сколько мы потеряли из-за тебя? Теперь мне придется идти к его боссу и пытаться все исправить. Почему ты решила, что отвечать ему — хорошая идея?

— Потому что он мерзкий, и… Джейк сказал, что он не очень хороший человек.

Он подошел ближе, и на мгновение показалось, что папа собирается меня ударить. Он никогда этого не делал, но на его лице было что-то другое. Безумный, дикий взгляд, рука, дергающаяся у бока.

Отец, казалось, передумал и остановился в шаге от меня.

— Ты думаешь, что должна слушать Джейка, а не меня? Что его мнение важнее моего? Я хочу, чтобы ты хоть раз в своей гребаной жизни послушала меня. Мне плевать, кто хороший человек, а кто нет. Если они нам платят, мне все равно. Они платят за наш образ жизни. За то, что ты сидишь здесь, имея все, что хочешь, смотришь свои дурацкие шоу и рисуешь на планшете. Ты не будешь с ними пререкаться. Тебя не будет волновать их бизнес вне работы, и если думаешь, что я отдам тебе свою компанию только для того, чтобы ты ее разрушила, потому что считаешь себя лучше них, хотя тебе никогда не приходилось иметь дело с миром, то ты ошибаешься. Ты должна унаследовать этот бизнес, Реган. Ты больше не можешь быть маленькой девочкой, и мне не нужна маленькая девочка-художник. Мне нужна дочь, которая понимает, что мир не идеален и не прекрасен. Понимаешь?

Я кивнула.

— Понимаю. Этого больше не повторится, — сказала я, понимая, что он имел в виду. — Я не могу сидеть сложа руки, и, если я хочу управлять бизнесом, то должна держать свои мысли при себе.

Его плечи поникли, и он сделал глубокий вдох.

— Вот, — сказал отец. — Вот дочь, которой я хочу передать свою компанию. Я рад, что ты понимаешь. Знаю, что ты умная, Реган, но ты должна использовать свой ум правильно. Мы здесь не для того, чтобы судить о жизни людей. Мы здесь для того, чтобы получать деньги за защиту их или их собственности. Это не мелкая домашняя сигнализация, это ответственная, опасная работа для мужчин, которая может быть опасной. Это не те люди, на чьи кнопки стоит нажимать. Тихая, застенчивая девушка не может этим заниматься, если хочет сидеть в углу и осуждать людей. Ты понимаешь, Реган? — Спросил он слишком снисходительно, как будто я была не в состоянии понять, насколько все это важно.

— Да, — ответила я. — Да, понимаю. Я думала, что поступаю правильно. Этого больше не повторится.

— Хорошо. Пока я не разберусь с этим бардаком, хочу, чтобы ты оставалась дома и не создавала новых проблем. Ты справишься с этим?

— Да, — сказала я, пытаясь расправить плечи, но под тяжестью всего этого поникла. Я пыталась сделать что-то хорошее, а отец разозлился сильнее, чем я когда-либо видела.

— Меня не будет несколько дней. Оставайся дома и не доставляй хлопот, и у нас все будет хорошо.

— Ты позволишь мне больше помогать с бизнесом, чтобы я не совершала ошибок?

Он поморщился, достал телефон и направился к двери. — Давай посмотрим, как пойдут дела, а потом поговорим об этом, когда я вернусь. Хорошо?

— Да, хорошо, — сказала я, чувствуя себя еще более подавленной. Я понимала, что облажалась, но слышать, что мне придется ждать, было очень неприятно. — Люблю тебя, — сказала я без особого энтузиазма.

Отец остановился и посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Я тоже тебя люблю. Хороших выходных.

Он ушел через несколько секунд, и я была удивлена, когда во мне вскипел гнев. Еще одна неделя бездействия. Еще одна неделя, когда мне будут говорить, что я должна быть хорошей, а потом, возможно, мне бросят кость. Если бы отец хотел, чтобы у него была дочь с перерезанным горлом, которая могла бы управлять бизнесом, она действительно сидела бы здесь тихо?

Я достала телефон и уже набирала номер Харпер, чтобы она пришла. Я ни за что не стала бы бездельничать на этой неделе.

На следующее утро я мерила шагами свою комнату, из-за сильного любопытства мне было трудно мыслить здраво. Харпер сидела, скрестив ноги, на моей кровати и, приподняв брови, наблюдала, как я расхаживаю по комнате. Она провела со мной большую часть ночи, слушая мои жалобы. Я чуть ли не в слезах рассказывала о том, как расстроила отца, когда он заболел, и чуть ли не кричала, что хочу большего. Харпер разбиралась со всем этим, пока мы не сели и не составили реальный план.

— Ты уверена, что хочешь этого? — Спросила она в третий раз. — Я имею в виду, это офис твоего отца.

Я остановилась и повернулась к ней.

— Я должна. Если он не собирается впустить меня и показать, что я могу со всем справиться, мне придется сделать это самой. Его визиты к врачу становятся все более частыми, у него, по-видимому, проблемы с гневом, потому что я никогда не видела его таким злым, как вчера вечером или когда ему звонили на прошлой неделе, и вдобавок ко всему он по-прежнему не делится со мной никакой информацией о своей компании. Что, если он скрывает свои визиты к врачу, потому что ему становится хуже? Что, если он умрет, а я ничего не узнаю?

— И чтобы все это выяснить, нужно сначала проникнуть в его кабинет?

— У тебя есть идея получше? Я все ждала, надеясь, что отец заметит меня, но, видимо, у меня ничего не получается. Я должна проявить хоть какую-то инициативу.

Харпер резко кивнула и встала. — Хорошо, тогда давай сделаем это.

Мы направились по коридору, в доме было пугающе тихо, хотя так было всегда. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда мы подошли к двери кабинета моего отца. Я потянулась вверх и набрала код, пока Харпер поворачивала ключ.

Он не знал, что у меня есть ключ от этой двери, но однажды я нашла запасной в его тайнике. Красивый старинный ключ было слишком трудно не сохранить. Я даже не знала, для чего он нужен, пока несколько лет назад не увидела такой же у него.

Замок щелкнул, и я распахнула дверь.

В кабинете было тусклое освещение, тяжелые шторы были задернуты, чтобы не пропускать дневной свет. Мы проскользнули внутрь и тихо закрыли за собой дверь. Я огляделась, заметив внушительный стол, книжные полки вдоль стен и слабый запах полированного дерева и кожи. Я столько раз бывала здесь, но никогда без отца.

— С чего мы начнем? — Спросила Харпер, понизив голос почти до шепота.

Я указала на большой дубовый стол в центре комнаты.

— Вот. Он хранит все самое важное в своем столе.

Харпер начала рыться в ящиках с одной стороны, а я занялась другой. Мои руки дрожали, когда я перебирала бумаги, стараясь не шуметь и не отвлекаться.

— Что именно мы ищем? — Спросила Харпер, взглянув на меня.

— Все, что кажется неуместным, — ответила я напряженным голосом. — Что-то, что могло бы объяснить, почему он так скрытен в отношении компании? Записи о приемах у врача? Что угодно.

Через несколько минут поисков я открыла нижний ящик с моей стороны и нашла небольшое запертое отделение. Мое сердце пропустило удар.

— Кажется, я что-то нашла.

Подруга подошла ко мне и посмотрела на маленький замок. Он не выглядел таким уж сложным, и мои брови поползли вверх, когда Харпер вытащила заколку из волос.

— Давай посмотрим, получится ли у меня, — сказала она с усмешкой.

— Откуда ты знаешь, как это делается?

— Думаешь, мы целыми днями смотрим документальные фильмы о преступлениях, и я ничего не пробовала? Вопрос в том, почему ты не пыталась это сделать?

Через несколько секунд замок щелкнул. Я осторожно подняла деревянную крышку, под которой оказалась стопка документов.

— Странное место для хранения документов.

— Очень странное. И учитывая, насколько мой отец помешан на безопасности, я не думаю, что он оставил бы действительно важные документы в таком месте.

— Ладно, тогда что это за документы? Какие же документы он хранит, которые, по-твоему, недостаточно важны?

Я вытащила папки и просмотрела их, с каждой строчкой мои глаза сужались. В них подробно описывались имена, адреса и отправления. Адреса были узнаваемы, это были места вокруг нашего небольшого городка Хейвенвуд, но многие из них находились в городе Вейлпорт, с которым мы были связаны, а некоторые — в самом лодочном порту.

Помимо дат и названий портов, там было не так много информации, но рядом с некоторыми суммами были указаны меньшие суммы денег.

— Может быть, он помогал охранять грузы?

Харпер пожала плечами.

— Это правдоподобно, но странно. Он занимается охраной буквально всего?

— Не знаю. Я предполагала, что это будут только люди и здания. — Открыла следующую страницу. На некоторых из них сумма транзакций была намного больше. — У них у всех странные названия. «Звездный свет», «Черная жемчужина», «Серебряная пуля». Они звучат как прозвища или что-то в этом роде.

— Для чего? Для гребаного пиратского корабля? — Спросила Харпер. — Что это значит?

— Может, это названия лодок? — Я достала телефон и быстро сфотографировала, прежде чем перейти к следующей странице. — Не слишком ли много для охранной компании за наблюдение за одной партией груза?

— Я бы так не сказала, но опять же, что я знаю о том, сколько отец берет за подобное? Может, там находятся более важные товары.

Я перелистала следующую стопку, результаты анализов и заключения врачей, от подступивших слез у меня перехватило горло. Мне было невыносимо осознавать, что мой отец болен. Что через несколько лет я могу остаться совсем одна.

Я и так была очень одинока. Что я буду делать, когда он действительно умрет?

Рядом со всеми результатами анализов напечатаны цифры, зеленые, кроме нескольких случайных, которые были красными.

— Зачем ему держать их взаперти? — Спросила Харпер, просматривая их вместе со мной.

— Не знаю. Он и раньше показывал мне множество результатов лабораторных исследований. Думаю, он показывал мне эти.

— Так в чем же секрет? Он беспокоится, что кто-то может проникнуть сюда и украсть результаты анализов?

— Я имею в виду, он не хотел, чтобы много людей знало, что он болен.

— Ему становится хуже, и он не хочет, чтобы ты знала?

— Не знаю. Положи это на место. Я хочу сделать несколько снимков.

Харпер разложила документы, помогая мне сфотографировать каждый из них.

Снаружи что-то грохнуло, заставив нас обоих подпрыгнуть.

— Мы должны вернуть все на место, — сказала она. — Меня пугает то, что я здесь нахожусь.

Я кивнула, но мысли были заняты другим. Этот документ вызвал больше вопросов, чем дал ответов. Я положила бумаги обратно в папку и закрыла ящик.

Мы быстро убедились, что все осталось на своих местах, и выскользнули из кабинета. Мое сердце колотилось от страха и адреналина, когда мы возвращались в коридор.

— Ладно, что ты собираешься делать? — Спросила Харпер.

Я тяжело сглотнула и откинулась на кровать.

— Думаю, мне нужно продолжать копать. Имею в виду, это единственный выход? Я была терпелива и годами ждала, когда отец впустит меня, но он этого не сделал. Мне нужно либо узнать, чем он занимается, либо жить дальше. Могу ли я жить дальше? Я не могу уйти, зная, насколько он болен, но и не могу оставаться взаперти в этом доме, просто ожидая, когда он умрет. Это кажется таким отвратительным.

— На твоем месте я бы покопалась и выяснила, что происходит, почему он не позволяет тебе помочь. Или, по крайней мере, я бы хотела это сделать. Но ты должна быть осторожна. Твой отец... Я не хочу показаться дурой, но иногда он пугает меня.

— После вчерашнего я понимаю, что ты имеешь в виду. Он такой идеальный и могущественный, это может быть проблемой. Он точно не тот, кого я хочу злить. Если ему все равно, что я возьмусь за бизнес, отец должен сказать мне об этом. Я больше не могу тратить время впустую, и, если это приведет к проблемам между нами, я лучше проведу оставшееся время вместе, занимаясь тем, что нравится нам обоим, вместо того, чтобы он избегал меня или заставлял без причины расхаживать по вечеринкам.

— Так вот почему ты всегда делаешь то, что тебе говорят? Ты боишься отца? — Спросила подруга.

Не то чтобы мы об этом не говорили, но Харпер никогда не задавала мне таких прямых вопросов. Честно говоря, я даже не думала об этом с такого ракурса.

— Думаю, в каком-то смысле да. Не то чтобы я когда-нибудь ждала, что он причинит мне боль или что-то в этом роде, но отец просто превратит мою жизнь в ад, если я начну противиться тому, чего он от меня хочет.

— А чего ты хочешь от себя?

— Я начинаю думать, что эти две вещи противоречат друг другу.

Заказав еду, мы несколько часов слонялись по дому, но я все больше нервничала. Слова, которые сказал мне отец, были как удар ножом в грудь. Я поступила правильно, а теперь испортила его партнерство. Я и не пыталась. Рук просто помогал мне лучше справляться с такими ситуациями.

— Он на самом деле сказал мне не создавать новых проблем? — Спросила я, кажется, в сотый раз, заставив Харпер посмотреть мне в глаза.

— Ты в порядке, дорогая? — Спросила она.

— Нет. Это не так. Он сказал мне оставаться дома и не создавать лишних проблем. Я редко создаю проблемы. Я все время сижу здесь, ничего не делая и не создавая никаких проблем, и как только я начинаю что-то затевать, он злится. Не то чтобы немного выходит из себя, он выходит из себя по-настоящему.

Она усмехнулась, приподнимаясь чуть выше. — Ладно, выслушай меня. Что, если ты останешься дома, но создашь проблемы? Это приемлемо?

— Не вижу причин, почему бы и нет, — сказала я, смеясь. — Что ты задумала?

— Вечеринку?

Мысли закружились в голове. Я не была большой любительницей вечеринок из-за большого количества людей, но это был бы способ повеселиться, не уезжая.

Что также стало бы хорошим поводом увидеться с Руком.

Двадцать минут спустя Харпер вошла на кухню с телефоном в руке.

— Ладно, у нас, наверное, человек двадцать, которые сказали, что придут, а это значит, что придут все сорок, потому что ты знаешь, что все они приведут с собой кого-нибудь или целую компанию. Я кого-нибудь забыла?

Я постучала по своему телефону, сообщение Руку так и оставалось непрочитанным.

— Я кое-кого хочу пригласить.

— Кого? — Спросила она, и на лице появилась улыбка.

— Рука.

— Парень-байкер? Я думала, он тебя пугает.

— Иногда пугает, но не думаю, что он на самом деле хочет причинить мне вред. Кажется, он… Заботится обо мне, наверное? Не уверена, но он был добр ко мне.

— Это смешно. Я все еще немного боюсь его после того случая с ножом у груди, но в шутку, понимаешь?

— Значит, ты не против, если он придет? Он, наверное, приведет с собой друзей.

— Они собираются кого-нибудь убить, пока будут здесь?

— Сомневаюсь.

— Ты сомневаешься? Есть ли способ получить гарантию? — Спросила Харпер, борясь с улыбкой.

Я пожала плечами.

— Думаю, я могла бы спросить.

Подруга выпрямилась на стуле, улыбаясь и смеясь.

— Боже мой, пожалуйста, спроси. Мне нужно услышать, что он скажет.

РЕГАН: Приветик.

РУК: Привет.

РЕГАН: Если я попрошу тебя кое-что сделать, можешь пообещать, что никого не убьешь?

Подруга взорвалась от смеха, едва не свалившись со стула.

— Разве ты не должна быть в ужасе? Я была напугана. Он действительно это делает, Харпер.

— С кем? С незнакомцами на улице? Или с плохими людьми?

— Не знаю. И с теми, и с другими? Насколько я видела, это происходит только с проблемными людьми, но я не знаю, как часто это случается.

На мой телефон пришло уведомление, и Харпер выпрямилась.

РУК: Похоже на подставу.

РЕГАН: Или то, что делают нормальные люди?

РУК: Возможно, я смогу взять ради тебя выходной.

— Ты флиртуешь, говоря об убийстве людей! — Закричала Харпер, смеясь еще громче. — Ты маленькая извращенка. Что происходит? То ты с придурком Эллиотом, а теперь флиртуешь с горячим татуированным байкером, который напугал тебя до смерти, потому что думала, что он тебя убьет. — Телефон снова звякнул. — Надеюсь, это сообщение о том, что он едет, потому что мне не терпится услышать это лично.

РУК: Скажешь мне, чего ты хочешь?

Реган: Хотела пригласить тебя к себе, но убийства под запретом.

РУК: Куда?

Реган: Ко мне домой. Отца нет дома, поэтому мы устраиваем вечеринку.

РУК: Такая бунтарка.

Что мне за это будет?

РЕГАН: Ничего, кроме веселья.

Увидишь меня.

РУК: Ладно. Это приглашение для всех или только для меня?

Реган: Приглашены все, но, если вы не будете вести себя хорошо, я лично вас всех выгоню.

РУК: Одна маленькая бунтарка против шести байкеров? А Иви? Удачи, мать твою.

Харпер наклонилась через мое плечо, читая сообщения, и тяжело вздохнула.

— Шесть горячих байкеров — это вечеринка, на которую я точно хочу пойти.

Я посмотрела на нее.

— Отлично, — сказала она, закатывая глаза. — Бери Рука и делай так, чтобы их было пятеро. Мне все равно. Я все равно иду.

Реган: Ты придешь или нет?

РУК: Мы придем, Бунтарка. Уверен, ты услышишь, как мы приближаемся.

Реган: Еще кое-что... Не могли бы вы взломать камеры, чтобы отключить их на ночь? Отец сменил пароль после того, как я пробралась через задний двор, и теперь не могу зайти.

РУК: Ага, наконец-то настоящая причина, по которой ты нас пригласила.

Реган: Нет! Я на самом деле хотела, чтобы ты пришел. Просто подумала, что тебе будет легче попасть внутрь, чем мне, поскольку ты, похоже, уже взломал пароль.

РУК: Мы подставим фальшивую запись. Дай мне двадцать минут, прежде чем вы заполните это место. Я приеду через полчаса.

— Ладно, — выдохнула я, руки внезапно стали влажными. — Они приедут. Он и все его друзья едут сюда.

Харпер вскочила.

— Тогда пойдем. Нам нужно начать вечеринку.