Хаос вокруг нарастал.

Со стороны казацкого лагеря, от Днепра, слышались крики, выстрелы, звон сигнальных колоколов и гудение рожков. Там тоже поднималось зарево от заготовленных моими людьми и спускаемых по течению «подарочков». От города тоже слышалось. Не спал он, поднимался. Дозоры приметили что-то странное, переполошились.

Здесь же, на поле вблизи Смоленска, чуть южнее и западнее, в своем прорыве, мы шли в атаку на шляхту.

Они собрались, построились и решили не пропускать нас.

Две конные волны во мраке ночи разворачивались друг на друга. За нашими спинами продолжалась стрельба и шум. Это арьергард продолжал пугать и бить оставленных на выпасе лошадей. Где-то сильно левее, дальше за беснующейся массой скакунов, кричали люди. Слышалась иноземная речь, гудение сигнальных рогов.

Лагерь непосредственного кольца осады просыпался. Еще бы, вокруг творилось что-то непонятное. А на них сейчас, я в этом был уверен, из ночного мрака вылетали обезумевшие от страха лошади.

Мои сотни перестроились для удара и встречного боя. Вперед выдвинулись бронные всадники. Люди вскидывали копья, с гиканьем погоняли скакунов. Заводных отпустили так, чтобы задние ряды занялись ими. Нужно было обеспечить плотное построение и таранный удар. Бойцы с аркебузами не отставали. Они ушли чуть правее, сформировали фланг. Ну а мой малый отряд шел чуть в тылу всей этой массы. Наша задача — выжить и прорваться. Король должен жить. Он нужен для переговоров, не как мученик, а как важная персона, разменная монета.

— В кончары! — Раздалось с той стороны.

— Матка Боска! Иисус Мария!

От нашей волны после яростных девизов грянуло простое русское:

— Ура!

Почти сразу десятки аркебуз разрядились в направлении идущего навстречу нам отряда. Все же зря противник зажег за своими спинами костры. Они видели нас хуже чем мы их, поэтому и первый выстрел оказался за нами.

Лошади вставали на дыбы, ржали, бились в предсмертной агонии. Люди валились на землю. В темноте было не разобрать что там творится и каковы потери.

Ясно одно. Идущих вперед шляхтичей это затормозило, но не остановило.

Мгновение. Сшибка!

Казалось застонала сама земля. Кони, плохо видя в темноте куда их ведут, врезались в коней. Седоки разили пиками седоков и животных под ними. Зазвенела сталь. Сотни глоток орали что-то яростное и злое. Все смешалось на миг, и понеся потери, один строй прошел сквозь другой.

— Вперед! — Заорал я.

Нужно прорваться, уйти. Тех кто отстал, пал,их вытащит арьергард. К сожалению потери неизбежны. Но цель в данном случае оправдана.

Но тут краем глаза увидел, понял, что из темноты на меня летит одуревший от боли скакун. Всадника он тащил где-то по земле, внизу. Его совершенно было не видно, но слышались удары. Зверь ярился, фыркал, кровавая пена срывалась с его морды. Его заносило в сторону, он пробивался, пытался уйти из этого безумия.

Вперед, это все о чем он мог сейчас думать.

Хотя и умирал.

Аркебуза тут не была помощником. Животина в предсмертной агонии, вряд ли ее остановит пуля. Добьет, да. Но инерция слишком велика. Мгновение на решение! Я резко потянул удила. Верный скакун мой взревел от негодования, встал на дыбы. Копытами он жестко приложил израненного собрата, отбросил. Он пронесся мимо, рухнул где-то чуть дальше.

Но инерция была частично погашена. Удара не произошло, чего я и хотел добиться.

Только! Дьявол! Усидеть бы!

Меня тряхнуло так, что по позвоночнику прошла рвущая искра боли. Казалось, все позвонки я ощутил и пересчитал. От копчика до шеи. Конь пал на передние ноги обратно, мотнул головой, рванулся еще раз. Влево, вправо. Снова вверх! Я подлетел немного, но все же умудрился каким-то чудом сдавить, свести бедра, усидеть в седле и не потерять стремян.

Грохнулся обратно, руками обхватил шею.

— Ну… Ну… — Прогудел что-то бессвязное, успокаивая. — Давай, друг. Все. Уже все!

Верный скакун мой был опытным, но такое совершенно выбило его из колеи. Ржал, волновался, не слушался.

— Ну. Ну.

Артачился, пошел боком. Налети на нас сейчас еще кто, проблем бы было очень много. Но волна уже ушла за спины. А второй впереди не было. Шляхты хватило ровно на одну сшибку. Сейчас их там встретит наш арьергард и панам придется не сладко.

Только мои тоже умчались вперед, выполняя приказ. Вокруг темнота. Крики и стоны где-то рядом.

— Господарь! — Рядом появился, замер Абдулла на своем коньке. — Как?

— Живой. — Выпалил я, уставился на его силуэт.

Он смотрел на меня, на скакуна, по сторонам. Богдана и Пантелея я не видел. Вероятно они умчались вперед вместе со всеми. В такой неразберихе упрекнуть их никак язык бы не повернулся. К тому же у здоровяка задача — хранить не меня, а короля. Вот и делает, что должно.

Казак же, скорее всего сшибся с кем-то, прикрывал своего собрата, вот и унесся по инерции.

— Идем. — Конь подо мной наконец-то выровнялся, но тут я понял. Он хромает.

Черт! Это плохо, чертовски плохо. Надо уходить, а он не унесет меня далеко и надолго.

Татарин живо понял проблему.

— Бери моего! — Выкрикнул он. — Дождусь, сяду!

Взглянул на его худого конька. Мой старый товарищ, сопровождавший меня с самого начала, превосходил его во всем. Сможет ли он утащить меня. Все же доспехи. Я на дело полез не с голым пузом, а в привычном мне юшмане. Не латы конечно, но лишних полтора десятка килограмм присутствовали. Да и сам я весил побольше чем Абдулла, хотя и не намного.

— Ты не смотри. Хороший конь.

— А ты как?

Но Абдулла ничего не говорил, он спрыгнул со скакуна, прихватив саблю и то, что было у него на поясе, исчез в темноте.

— Черт.

Я понимал, что разговоры — потеря времени. Татарин решил и сделал то, что действительно было нужно. Мы бы спорили, пытались как-то идти. Сколько прошли бы, отстали, отбились.

Пришлось мне быстро влезать в непривычное седло. Своего скакуна я взял под уздцы и шустро направился вслед за уходящими вперед. Животное словно не заметило смену владельца, на удивление слушалось, не роптало, шло ровно и плавно. Хотя чувствовалось,тяжело ему вынести доспешного.

Ничего. Не далеко и там у нас есть заводные.

А вот мой верный коняга все сильнее начинал сбиваться с хода. Нога подводила его. Пока что он еще слушался, бежал рысью рядом, торопился. Без седока — то ощутимо проще. Нес только мои вещи, с которыми я расставаться никак не хотел. Уж больно дорогой трофей достанется тому, кто найдет мою павшую лошадь — карабин, два отличных рейтпистоля. В седельных сумках кое-какие припасы и пара гранат. Ну и конечно гигантская «зажигалка». Ее нужно сломать. Такая штука попасть к врагу не должна никак.

Сзади слышался топот и крики, вроде бы на русском. Арьергард, но довольно далеко. Впереди вроде бы тишина. И тьма вокруг. Луна зашла за тучи, не видать ни черта. Слева горело несколько костров, но далеко, толку от них почти никакого, кроме как ориентир. Туда мне точно не надо!

А вокруг хоть глаз коли. Но судя по звукам лес близко. Ветер колышет стволы, они потрескивают.

Точно. Толкнул скакуна пятками, повел туда.

Впереди заржал конь, еще один. Топот. Я изготовился рубить, мало ли на кого тут можно нарваться. Вдруг шляхта, какой-то разъезд. Хотя мой отряд должен был всех отбросить, рассеять, но кто-то же мог выжить.

— Господарь! — Я услышал вопль Богдана. — Ты?

Сзади, за моей спиной, слышались выстрелы, звуки боя, звон сабель. Видно арьергард схлестнулся с объединенными шляхецкими дозорами, гонял их и громил. Может нарвался еще на кого-то. Но все же численный перевес и инициатива на нашей стороне. Должны прорваться и уйти.

— Господарь!

— Я здесь. — Подал голос, но не громко.

Справа наконец-то я увидел силуэты деревьев. Богдан на своем скакуне, удерживая второго заводного под уздцы, ждал. В полусотне метров, дальше, если я хорошо разобрал в темноте, опушка, а значит где-то рядом поворот дороги.

Наконец-то, добрались.

— Здесь я. — Повторил и казак рванулся ко мне.

Заметил, слетел с седла, пал на колени, прямо перед татарским конягой.

— Прости! Прости меня дурака! Господарь! — В голосе его слышался страх и какое-то отчаяние.

— Встань ты. — Я тоже спешился. — Помогай.

— Это же… — Глаза его в темноте блестели. А голос дрожал. — Мы — то думали…

— Помогай! Потом все.

Мы быстро расседлали моего раненого скакуна. Он фырчал, мотал головой, роптал. Я краем глаза глянул, что с ногой. Нагнулся, коснулся. В темноте не особо видно. Внешних повреждений нет, крови нет. Не ранен, вроде бы. Но это не значит что все нормально. Ушиб мог быть внутренний. А нам нестись нужно быстро.

Подъехали еще двое. За ними трое, потом сам Афанасий. Все из ближней десятки, которая по факту была пятнадцатью самыми лучшими бойцами из всей, пожалуй, армии моей.

Они молча рассредоточились, окружили, прикрыли. Только десятник, смотря по сторонами, навис рядом, доложил.

— Господарь, авангард уходит по дороге на Ельню. Остальные наши с Пантелеем, его прикрывают. А я… Мы, за тобой. Как поняли, что отстал, сразу ринулись. Не серчай господарь, неразбериха, ночь… Мы сразу, как только. Искать стали.

Так-то ситуация хреновая, но жив и ладно. С Абдуллой только что, не ясно. Но он вояка опытный.

Вздохнул я. Надежда была, что выживет. Найти его тут во мраке, это как иголку в стоге сена сейчас искать. Куда он черт такой делся. Пешком бы шел, может быть, и нашлись сразу все быстро.

Богдан помогал перекинуть седло, ворчал все про тупого татарина, что тот не позвал, не выкрикнул, не дождался. Себя крыл последними словами и тупость свою. Сокрушался. Казалось мне по интонации, что на глаза казаку слезы наворачиваются. Жаль ему было своего собрата, сотоварища Абдуллу. И уж точно жаль, что не он на его месте оказался. Это произнес казак специально не один раз.

Минута и все было готово. Управились быстро.

К нам как раз стал подходить арьергард, окружил своей мощью. Люди и кони переводили дух. Ждали.

— Где Абдулла? Видели? — Спросил я.

Те, что были рядом, пожимали плечами. Оно и понятно, ночь, темно, не видать ни черта.

Я понимал, что надо уходить, но что делать со скакуном моим верным? Подошел, ткнулся головой в его морду. Вдохнул запах этого взмыленного животного, столь привычный. Сколько я с ним прошел, сколько раз он спасал мою жизнь, сколько раз вынес. И тут… Такая вот беда случилась. Не пал в бою, не ранен. Но мне нестись сейчас нужно, а тебе… Тебе собрат, даже не знаю, справишься ли.

Чувство горечи и злобы заполнило сердце. Но время было слишком дорого.

— Богдан. Сам я не смогу. — Уставился на казака. — Ты бери его. Если совсем плох будет, не пойдет быстро, отпускай. Пусть…

Слова застряли в горле.

— Его же ляхи заберут. — Проскрипел казак зло.

— Может далеко уйдем. Убить, рука у меня не поднимется.

— То верно, господарь. Все как надо сделаю.

Я хлопнул казака по плечу, произнес холодно, напряженно:

— Спасибо.

Вновь повернулся к бойцам, передал арьергарду, чтобы подождали немного. Самую малость. Абдулла должен к ним выйти. Чтобы собрались все, перестроились и только потом к дороге двинулись.

Минута, две может у нас и были.

Сам взлетел в седло нового, непривычного коня, осмотрелся. Скакуна Абдуллы взял под уздцы, подвел к одному из сотников, остающихся в тылу. Передал.

— Это лошадь Абдуллы, найдется если. Передайте и сразу ко мне.

— Сделаем, господарь. — Лицо служилого было собранным.

Искать татарина в этом безумии и ночном мраке бесполезно. Но он человек опытный, может быть найдет себе животину из разбегающихся и догонит.

А если нет. Помолимся за него, за собрата нашего. Сколько он мне сделал, сколько раз спас. Он собой пожертвовал не для того, чтобы мы тут застряли до утра.

— Вперед! — Выкрикнул я, и мой отряд рванулся к дороге, огибая деревья. Арьергард же за спиной, используя время, чтобы перестроиться из боевого построения в походные колонны, готовился следовать дальше. Но пока что застыл в ожидании.

Судя по звукам, преследования пока никакогоне было. Единственный воинский отряд мы рассеяли, побили. Лагерь войска Речи Посполитой оставался за спинами. А мы уходили куда-то вперед в темноту русских лесов. Дорога вела криво, как обычно петляла. Пару раз впереди слышались выстрелы и звон стали. Это авангард и передовые вестовые налетали на дальние разъезды и дозоры польского войска. Сонные шляхтичи ждали удара откуда угодно, но только не со стороны своего основного лагеря. Поэтому били их с наскока, без потерь.

Уходили все дальше и дальше на юг.

Лес вокруг, да и сама дорога все больше становились сырыми, болотистыми. Пахло влагой, мхом. Копыта коней изредка чавкали по грунту. Дорога местами покрывалась гатью, потому что иначе проехать по ней даже конным было бы очень и очень сложно. Чего уж говорить о повозках, которые тут ездили.

Но в основном путь лежал через сухие участки.

Где-то через час воинство мое снизило темп. Чуть передохнули, перестроились. Как раз в этот миг явился Абдулла, улыбнулся криво. Сидел верхом он на своей лошадке, а заводными вел целых две. Причем довольно массивных, породистых.

— Господарь. Догнал. С подарком.

— Обнять бы тебя, татарин. Да некогда. — Проговорил я с улыбкой.

— Ах ты сын шайтана! — Выкрикнул Богдан, сопровождающий меня и не отстающий ни на шаг. — Живой.

— Сам ты… — Зло ощерился на него Абдулла. — Жив.

Уверен, он хотел что-то еще сказать, но промолчал.

Дальше двинулись вместе, присоединились к Пантелею, который вез короля. Жигмонт трясся в седле, посматривал по сторонам, морщился, хмурился и изрекал шипящие ругательства, которые пробивались даже через кляп. Но все мы не знали польского, поэтому не очень-то понимали о чем. Так, в общих словах, судя по всему, король изволил обозначить нам уровень своего высочайшего недовольства ситуацией.

— Дай ему попить, поговорим. — Велел я.

Пантелей вытащил кляп и поднес к губам короля бурдюк.

Тот дернулся, давая понять, что не будет это пить. Это могло стать проблемой, но вряд ли его величество долго протянет и решит уморить себя жаждой и голодом.

— По-французски понимаешь? — Я перешел на иноземную речь.

— Да! Я божьей милостью король польский, великий князь литовский, русский, прусский, мазовецкий, жемайтский, лифляндский, а также наследный король шведов, готов и вандалов, Сигизмунд из династии Ваза. Кто ты, разбойник?

— И прочия и прочия…– Улыбнулся я ему. Проговорив это по-русски, вновь перешел на общепонятный нам язык. — У меня тоже много титулов, вроде как… Но думаю тебе, пан король, будет достаточно одного имени. — Смотрел на его злобное, краснеющее от ярости лицо. — Я Игорь Васильевич Данилов.

В ответ послышалась отборная брань на смеси польского и французского.

— Если не заткнешься, твое величество, я велю вновь воткнуть тебе в рот кляп.

Он не замолчал, и Пантелей в грубой форме выполнил мое обещание. Жигмунт пытался сопротивляться, но со связанными руками против богатыря он не имел ни малейшего шанса. Пока тратить время на попытки разговорить короля смысла не было.

Двинулись дальше.

Вперед были высланы передовые дозоры, разъезды. По бокам отправлять кого-то было бессмысленно. Мы обсуждали это с Иваном Зубовым еще до начала всей операции. Тут вблизи Днепра ночью с дороги лучше не сбиваться. Можно легко увязнуть в болотах. Днем бы он нас провел, как это и планировалось сделать. Но то при свете, а не в темноте.

И это было самой большой проблемой.

Если ляхи надумали бы нас догнать, то они точно знали куда идти. Поэтому мы оставляли за спиной чеснок. Были мысли подорвать одну из гатей за спиной. В самом топком месте. Но нерационально. Заряды заложить в грунт не получилось бы, слишком сыро. Это не современные, привычные мне мины. Не загорятся шнуры. А сверху рванет, только чуть поломает.

Кое-где, по моему приказу, оставлялись завалы. Сухостой по разным сторонам дороги, как раз в заболоченных местах, где обойти сложно, стаскивался, валился, перекрывал проход. Это могло ненадолго остановить шляхту, если та отправится нас преследовать.

Но, чем дальше мы шли, тем больше я сомневался в погоне.

По плану к рассвету мы должны выйти к деревушке Долгомостье. Это крупный поселок, центр стана. Райцентр, если по-современному. Место сбора поместного ополчение. Конечно уже никаких помощников тут не было. Большинство сражались в Смоленске. Кто-то вступил в ряды малого воинства Ивана. Кто-то пал, кто-то ушел, нашел себя где-то на просторах Руси в Смуте этой. А были те, кто к ляхам подался. Мало, но были.

Вначале тьма стала почти непроглядной, а потом резко начало сереть.

Люди устали, кони роптали и не очень хотели идти вперед. Но вот перед нами наконец-то раскрылся бесконечный влажный лес и предстали поля. Там, чуть дальше за ними, на небольшом холмике стояли домишки. Пара десятков, что по местным размерам весьма приличный поселок.

Долгомостье и здесь, конечно же должен быть небольшой разъезд, отряд шляхты. Вряд ли больше пары десятков. Может быть полусотня. Все же направление стратегически важное. И выдвинуть сюда людей было толковой идеей.

Попробуем застать их врасплох.