Отряд прикрытия остался позади.

Уверен, они нашли удобные и надежные места, чтобы выжидать, когда я подам сигнал. А еще разместили там наши подарочки, припрятали их, готовились запаливать. Если все удастся… Ух, эту ночь шляхта запомнит надолго. А казаки… Им я отвел отдельный сюрприз, который придет с реки, как только подадим сигнал.

Нам прорываться вблизи их лагеря, не хотелось бы получить проблем. Вдруг за то время, пока мы преодолеем расстояние, они соберутся и выставят усиленные дозоры.

Нет, такого допускать нельзя, поэтому сегодня они увидят многое. Рассказы Ивана и мои воспоминания о Гнездово, а это были именно его курганы недалеко от Смоленска, помогли. Еще вчера вечером мы придумали кое-что, чтобы потрепать нервы врагу.

Мои должны действовать слажено. Прикрыть и вытащить меня.

Абдулла, уверен, нашел местечко, откуда можно быстро подобраться к тлеющим углям какого-то из лагерных костров и пустить огненную стрелу в небо. Сигнал, который видно за несколько верст.

Сам я крался все дальше и дальше.

Казалось, время остановилось. Расстояние вроде небольшое, но преодолеть его скрытно ой как нелегко.

Храп, какие-то тихие разговоры, сопение, запахи ночного польского лагеря. Иноземная речь, неприятная уху. Никогда не любил западный говор. Он какой-то шипящий, словно в клубок змей попал. И это не я выдумал, это у кого-то из классиков еще в школе, когда учился в Союзе почерпнул, а потом уже… В более осознанном возрасте приходилось слушать и взаимодействовать. Все же союзнички по коммунистическому лагерю.

Все мои органы чувств работали на сто десять процентов.

Слух вылавливал движения, шорохи, шелест. Пытался уловить запах, ароматы, отделяя важное от общего фона. Если пахло дымом, то вероятно костер недавно подпитали и человек около него мог не спать, а лишь дремать. А там, где откровенно смердело кислятиной и мускусом, то скорее всего паны валялись по палаткам без задних ног. Может и пушкой сразу не подымешь.

Все же шляхта, хоть и считалась отчасти элитной кавалерией, вела достаточно праздную военную жизнь. Битв нет, а в осаде копать пан не будет. Вот и…

Словно на прогулку выехали, порезвиться.

Пока крался вперед, прикидывал как лучше отходить. Все же мне придется, скорее всего, бежать. И там где люди не спят, а только дремлют, это сделать непросто. Могут кинуться наперерез. Прямо по основной «улице», так это всю охрану на себя собрать. Даже если ее мало, то она сможет поднять самых расторопных.

Если уж поднимется шум, лучше прорываться через станы спящих панов.

А шум, скорее всего, будет. Вряд ли удастся сделать все без сучка и задоринки. Не бывает в моем деле без эксцессов. Ну никак.

Над лагерем, от реки, от бань, где гуляла лихая развеселая компания, разнесся громкий женский визг, потом грохнул дружный смех. Что-то громко булькнуло, ухнуло раз, второй. Там продолжала твориться сущая вакханалия. Дисциплина не то что хромала, ей просто взяли и выстрелили в ногу.

Но, справедливости ради, чем дальше я пробирался, тем более организованно все выглядело.

Стали попадаться внутренние дозорные.

Пара стояла дремала на перекрестке «улиц» лагеря. Этих я обошел легко. А вот когда мне уже надо было сворачивать, завершать крюк и выходить к центральным шатрам, встретился вполне толково организованный дозор. Он состоял из целых трех шляхтичей, недовольно ворчавших. И двигались они прямо на меня. Неожиданно такое видеть после приличного разгула, происходившего там, ближе к воде.

Свернул, присел, огляделся.

Шли, особо не осматривались по сторонам, но светом факела выхватывали приличное пространство. Хотя, судя по тому как они несли его, себя они им слепили еще больше, чем давали света. Бестолковый дозор, но он все же был. Если бы я шел прямо на них, меня точно увидели бы.

Но я же не полный идиот? Вряд ли хоть кто-то, кто пытался бы проникнуть сюда, действовал открыто.

Я затаился у полога какой-то палатки. Оттуда доносился отрывистый, дичайший по набору звуков, храп. Словно кому-то вставили в губы… Да даже не свисток, а какую-то русскую игрушку — гуделку — свиристелку. Мощь храпа била по ушам, но зато меня тут точно не приметят.

Вжался в землю. Залег за небольшим холмиком. Все же паны окапывали свои палатки от проливных дождей и рытвин здесь имелось прилично. Осенью стояли в ливни. Зимой. Пережили таяние снега. Так что копали, и поэтому было где укрыться.

Прислушивался. Пытался уловить смысл. Вдруг что полезное.

Говорили на ломаном русском. Смеси польского, литовского, моего родного. Какой-то дикий контраст, акцент или говор. Вероятно это были шляхтичи Великого Княжества Литовского, но такие, из видных, часто бывающие в разных землях и воюющие по всей территории Речи Посполитой. Опытные ветераны, которые и осуществляли дозор во время частичного разгула в лагере.

Возможно, это даже их личная инициатива или указ конкретно их полковника.

В общих чертах, из их ворчания я понял, что происходящее у бань их сильно злит. Даже бесит и доводит до белого каления. Они поносили польскую зазнавшуюся молодежь весьма нелестными словами, желали немощи их чреслам, а также сулили проклятия всяческим их родственникам от отцов и матерей до пятого, а то и седьмого колена. Корили и насмехались, рассказывая о сценах соития данных членов семей с кем не попадя.

Такое вот вымещение ненависти.

Тут один замер, повернулся к двум другим и выдал вполне четкую и понятную фразу.

— Панове. Мы тут гутарим за этих мракобесов, а есть же люди серьезнее и отвратнее. Не так ли? Лучше мы этим немецким рыцарям все то же самое пожелаем! — Говорил он громко и очень зло. Чувствовалось скопившееся настроение.

— Истинно говоришь, Януш. — Оба сотоварища хлопнули его по плечам. — Уехали трое со слугами с… — Дальше он закашлялся, понизил голос, и часть слов стала неразборчива, но конец фразы я все же понял. — … Эти русские их там и порешили, зарыли иезуитов проклятущих.

Дальше они прошлись по роду племени господ рыцарей остро, жестко во всех подробностях. В конце добавляя — «Прости господь нас грешных рабов твоих».

Сетовали на то, что их король приблизил этих никчемных людишек к себе.

Говоря все это, они завернули за шатры. Двинулись дальше, обходя лагерь. Свет факела подрагивал и удалялся, как и их негодующая речь. Я последил еще немного, понял, что ушли достаточно далеко. Выбрался из своего укрытия, и пригибаясь к земле, озираясь и ступая неслышно, отправился дальше.

Шаг за шагом приближался к заветной цели.

Впереди все отчетливее виднелся взгорок с шатром Жигмонта и его самыми приближенными людьми.

Через метров тридцать, крадучись, уперся взглядом в еще один, небольшой вал и ров. Он оказался впереди, уходил налево и направо, окружал королевский центр. У прохода внутрь, рядом с мостком, в свете нескольких факелов стоял сонный часовой, опершийся на алебарду. Видимо это оружие оставалось здесь и служило переходящим символом того, кто находился в охранении.

Пройти прямиком — риск быть замеченным. Этот парень, хоть и дремлет, но будь я в паре шагов, все же проснется.

Убить? Да тут он точно не один в охране. Смерть быстро вскроется. Даже если я спрячу тело, то поднимется шум. Начнут искать куда делся часовой. Все же тут уже королевский лагерь и охрана будет действовать серьезнее. Скорее всего.

Хотя, видя что творится вокруг, может и нет. Но рисковать нельзя.

Я осмотрелся, юркнул между шатрами, стоящими недалеко от земляного невысокого ограждения. Нужно найти место подальше и перебраться. Препятствие не крупное. Перепрыгну.

А вот обратно это проблема. С ношей придется пробиваться через этого сонного алебардиста. Или искать иной путь.

Проскользнул, озираясь, через один лагерь.

Утварь разбросана по истоптанной земле. Запах стоял неприятный, отталкивающий. В двух палатках храпели люди. Костер не горел, хотя угли еле-еле тлели. В них стоял какой-то казанок. Света никакого, ни факела, ни масляных ламп. Всяческое снаряжение и имущество было разложено на небольшой стойке.

Мимо нее я прошел тоже аккуратно, смотрел под ноги, чтобы ничего не задеть. Шума будет.

Стойка с барахлом тоже имела навес, и все стальное и железное находилось под ним, кроме четырех длиннющих, поставленных дыбом, стреноженных пик. Они были тыльной стороной загнаны в землю и поднимались очень высоко. Метров шесть наверное, сразу видно кавалерийские. Сверху они все собирались воедино и накрывал их кусок какой-то то ли ткани, то ли кожи, защищая наконечники.

Здесь явно спали крылатые гусары. Скорее всего у каждого имелось не одна пика, да и у славных вояк должны быть слуги. Отсюда и шатров несколько. Только какого черта такой разгром?

Но оглядываться и думать о таком мне вообще некогда.

Продвинулся дальше, обогнул еще пару шатров. Затаился, прислушался. Выбрался к валу.

За ним виднелись более богатые, украшенные шитьем на пологах, палатки. Свет факелов горел по периметру. А повыше на открытом пространстве, рядом с огромным шатром, виднелись отсветы костра и силуэты.

Это жилье Жигмонта. И конечно же там была охрана.

Воняло здесь отвратно.

Я подождал некоторое время, изучал обстановку, прислушивался. Лучше так, чем нарваться на вылезший черт знает откуда патруль. А он был. Двое бойцов, бубнивших что-то друг другу, вывернули из-за палаток, прошли мимо по той стороне, вдоль рва. Нас разделял только вал, к которому я прижался. Всмотрелся, лица их совершенно лишены эмоций. Сами они заспанные, тяжело двигающиеся, утомленные.

Работа дозорных их явно тяготила.

Пол минуты, и они злобно загасились с дремавшим у основного прохода в королевскую часть лагеря, охранником. Тот начал неловко оправдываться, отшучиваться. Но тембр ругани возрастал.

Вот он, отличный шанс.

Я, стараясь не подавать ни звука, перебрался через небольшой вал. Утоптанный, еще до зимы сооруженный, следов никаких не оставлю, это точно. Ров оказался внутри королевской части и в нем… Аж глаза заслезились. Пахнуло оттуда настоящей, просто невероятно смердящей, тухлятиной, вперемешку с аммиачными нотками мочи и прочих нечистот, как людских, так и звериных. Краем глаза приметил копошащихся крыс. Им на меня было плевать, наглые черти.

Что за антисанитария? Вы что, не могли организовать отдельные отхожие места? И это… Черт возьми, это же метрах в пятидесяти, если не меньше, от королевского обиталища.

Толкнулся, перепрыгнул, приземлился. Прижался к земле.

Юркнул вперед к ближайшему возу.

Шаг, второй. Вроде бы никто не заметил. Тихо, никаких изменений и окриков. Проваливаться в эти нечистоты мне совершенно не хотелось. Если нужно, то не проблема. Бывало, что замки брали, пробираясь по стокам с нечистотами. Но просто так, увольте. Отсюда вопрос, а как уходить?

Я чуть прошелся вблизи края. Приметил несколько досок и небольшую тележку. В целом, можно здесь, но… Это далеко от шатра. Идти не напрямик. Один из вариантов, рабочий, но не десять из десяти.

Пригибаясь, двинулся дальше.

Захрюкали свиньи. Запах навоза и мускуса говорил, что здесь их прямо много. Несколько десятков.

О, да, настоящий питомник. Вот откуда и вонь. Король питается самым лучшим. И все оно здесь живет и здравствует, пока не отправится на стол в приготовленном виде. И действительно, через несколько шагов я понял, что впереди не просто шатры. Видимо эта часть — кухня. Вокруг накрытые тканью телеги, несколько столов, жаровни. Дальше слева кто-то копошился и что-то готовил. Видимо ночной повар, служка проверял какие-то припасы, поддерживал огонь. До утра еще далеко, но в это время частенько ставили на ночь блюда, чтобы они томились на углях.

Прокрался несколько шагов, свернул так, чтобы не налететь на этого не спящего работягу.

Еще подводы.

В них хранились какие-то припасы, а под ними сопели люди. Пара десятков по моим прикидкам. Слуги кухни королевской и всяческие прочие, занимающиеся обустройством пребывания в военном лагере королевской особы. А это стирка, уборка, готовка, в купе с различными развлечениями. Не удивлюсь, если здесь присутствует пара бардов.

Хотя… Скорее всего они сейчас гуляют в банях у реки. Возможно, с прачками.

Плевать. Надо пробраться мимо них.

Стараясь не издать ни звука, я продвинулся вперед. Здесь наконец-то начинались военные шатры. Видимо самые приближенные к королю люди и обитали ближе к нему. Полковники или какая-то свита? Придворные? Черт, да в целом мне — то все равно. Не они моя цель.

Замер, прислушался. Вроде все тихо. Только свет от патруля перемещается вдоль насыпи. Удаляется, это хорошо.

А вот то, что у входа в нужный мне шатер горел костер, и там сидели трое клевавших носом,плохо. Хотя, а чего я ждал? Нельзя же короля оставлять без охраны.

Сами покои — огромный по размерам, походный… Нет, это нельзя назвать шатром, это был целый дом из ткани. Внутри, я уверен, несколько отсеков, разделенных пологами. В одном горел свет. Несколько свечей. Я понял это, на несколько мгновений замерев и наблюдая за происходящим. Ткань была толстая, но кое-где в ее складках, внизу и сверху, где крепилась крыша, все же пробивалось немного света.

Там ли король?

Я тихо двинулся вперед. Действовал медленно, выверял каждый шаг. Лишние пять минут можно себе позволить, а провал,нет.

Риск — то был еще в том, что я мог ворваться внутрь, схватить кого-то вытащить, а… А это окажется какой-то чертов паж, или ближняя прислуга, или кто-то еще. Жена. Если она вообще у Жигмонта есть в лагере. Историческая память ничего не подсказывала. Сапега про супругу тоже не говорил. Видимо ее либо нет вообще, либо она где-то далеко, дома.

Нужно обойти здесь все, послушать, понять. Чем я и не преминул заняться.

Прикрылся тенями, затаился за пологами шатров, и двинулся окрест. Сливался с местностью. Выжидал, прежде чем пройти открытые участки, всматривался, вслушивался, принюхивался. Последние минуты перед самым моментом истины тяжелейшие. Но понять о чем говорят люди у костра никак не получалось. Бубнили тихо, да и не на нашем, великом и могучем. Расстояние по открытой местности до них приличное, не подкрадешься.

Но сонные, вряд ли среагируют на тихий шум. Значит действую! Двинулся к наиболее выгодному для проникновения месту. Удаленная часть этого переносного дома таилась во мраке. И мне было как раз туда.

Напряжение достигло предела.

Я понял, что спина моя взмокла, со лба на глаза и лицо стекают капли пота. На губах стало солоно от них. Черт. Слишком долго я здесь вожусь. Пора уже войти внутрь, забрать, оставить подарок и начать уходить. Подать сигнал своим и тогда начнется потеха!

Пан или пропал.

Наконец-то! Я подобрался к пологу шатра. Прикинул что и где стоит, где может быть охрана и какие углы наименее освещаются. Все же это не электричество, а свечи. В семнадцатом веке воск, ресурс весьма дорогой. Поэтому, даже у короля, когда он спит, жжется их минимум. Больше для порядка, чтобы охрана могла видеть что творится в шатре.

А была ли там охрана?

По тому, что подсказывал слух и обоняние — внутри, в первом крупном помещении, где есть свет, двое. Может трое. Сидят тихо, почти недвижно. Вероятно дремлют за столом.

Это мне наруку.

Кинжал неспешно, очень аккуратно проткнул ткань. Света оттуда не полилось. Такая же темнота, как и здесь. Отлично! Место выбрал верное. Действую дальше. Неспеша, чуть надавливая и рассекая, стараясь не издавать ни звука, я порол плотный материал. Парусина, брезент считай. Острый нож легко рассекал материал, но я не торопился, чтобы не привлечь внимание резким звуком.

Изнутри пахнуло достаточно тяжелым, глубоким ароматом. Благовония, в которых угадывались запахи хвойных растений, преимущественно кедра. Немного апельсина или какого-то иного цитруса. Но можжевельник забивал почти все. Даже кислый запах потеющих тел, отсыревших шкур, железа и масла, уходили на второй и третий планы.

Засунул голову, всмотрелся.

Внутри, в этой части шатра, на большей части помещения куда я проникал, темнее чем снаружи. Глаза привыкали несколько мгновений.

Единственной узкой полосой свет слегка пробивался через чуть приоткрытый полог. Жилище, как я и думал, было разделено на несколько частей, и я влез туда, куда, судя по всему, мне было надо.

Моргнул.

Пара сундуков по правую руку, стойка с тяжелыми, дорогими доспехами, поблескивающими в легком свете, падающем из-за складок в иное помещение напротив.

Слева слышалось посапывание. Вот он, голубчик!

На кровати. Черт! Действительно на массивной двухместной, если не трехместной, кровати спал человек. Вот это походная роскошь! Он закутался в перины, шкуры, меха, какие-то, плохо различимые и не очень понятные в темноте, тканевые накидки. Рядом, на витиеватом резном стуле, близ схожего с ним по красоте и изысканности столика, покоились дорогие, прошитые золоченой нитью, одежды. Металл слегка отсвечивал и это говорило о высокой цене одежды.

Он или не он? А кому тут еще быть.

На столике я приметил набор инструментов. Издали разобрать было сложно, но помимо походного складного деревянного ящичка, украшенного резьбой и переливающимися при минимальном свете каменьями, аккуратно лежали небольшая горелка, наковаленка с миниатюрным молоточком. А пан король оказывается ювелир.

Вряд ли я ошибся. Это шатер Жигмонта, это его кровать. Кому тут еще быть, как не ему? Может быть их тут двое? Женщина?

Прислушался. Да нет, один сопит. Точно он!

Вдох. Выдох. Вот он — момент истины. Ну давай, Игорь. Черт! Давай!

Я аккуратно, стараясь даже не дышать, скинул рюкзак. Положил на землю, растянул завязки. Достал оттуда все свертки. Чтобы не звенеть и не греметь, каждая граната была завернута в мех. Даже не ткань, а то мало ли. Не поскупился, взял самое лучшее, для самого важного дела.

Две мины — плоских бомбы. Одна по типу той, которой мои парни останавливали обходной маневр на холме. Только фитиль подлиннее и начинка мощнее. Вторая зажигательно-дымовая. Должна была загореться, полыхнуть, поджечь полог, начать раскидывать искры и дичайше дымить, все сильнее и сильнее. Ну а еще три гранаты. Фитили разной длины.

Основная беда — все это поджечь.

Зажигалок — то толковых нет, а кремнем долбить — безумие. Весь лагерь сбежится.

Но, специально для себя я за время пребывания в Филях и Москве сварганил здоровенную такую, очень неудобную штуку. По факту горелка масляная с фитилем и колесцовым механизмом для высечения искры.

Аппарат штучный, своим бойцам я такого сделать не успевал, да и как-то не думал, что пригодится. А себе, после похода в лагерь к Лжедмитрию, смастерил вечерами, когда выдавались свободные часы.

Вот на это чудо оружие и была надежда. По тестам, не должна подвести.

Установил у разреза одну мину. Чуть поодаль, вторую. Припрятал в неровностях рельефа.

Понеслась! Чиркнул раз, ура! Искра есть! Прикрыл ладонью. Запалил шнуры. Погасил тут же свою «чудо зажигалку».

Время есть, я заранее сделал специально их длинными. Но надо торопиться и считать. Плюс минус пара мгновений не критично, а вот сбиться нельзя. А еще запах, шум и свет могут привлечь внимание. Потушить, уверен не успеют, могут не понять, не найти, а вот подойти, посмотреть, это вполне. Как следствие — вопли тревоги!

Действовать быстро! Игорь! Вперед!

* * *

Попаданец на паровозном заводе 1887 г: от ржавого станка и первой сделанной кулисы до своей мастерской, казённого заказа и войны с теми, кто наживается на браке.

https://author.today/reader/586028