Петрович мельком глянул на удивлённую Мирославу, затем на меня, кивнул и деловито ответил:

— Сей момент, Антон Игоревич.

Через пару минут он вынес рюкзак. По весу было ясно, что Петрович напихал туда гораздо больше, чем нужно двоим. Ну да ладно, в вопросе провианта старик всегда перестраховывается и берёт с хорошим запасом.

Я закинул рюкзак на плечо и, проходя мимо «Егеря», незаметно сунул в него ещё кое-что, прихваченное из ящика с трофеями.

Недалеко от ворот меня перехватил Святогор.

— Первый, — протянул он рацию. — Возьми.

— Территория здесь наша, — заметил я.

— Мне так будет спокойнее, — хмуро ответил Свят и, не дождавшись, пока я возьму рацию в руку, сунул её мне в карман.

Ещё и что-то проворчал неразборчивое, как курица-наседка. Я улыбнулся, но спорить не стал.

— Я бы с тобой бойцов в сопровождение ещё отправил, — пробурчал он. — Не по чину господину и госпоже одним ходить.

Я многозначительно уставился на него. Он поднял руки и недовольно произнёс:

— Да-да, личного состава и так не хватает. А ты явно будешь не рад, если тебе будут мешать на прогулке. — Он многозначительно посмотрел на Миру, которая с любопытством поглядывала в нашу сторону.

— Какой догадливый, — хмыкнул я, хлопнув Горцева по плечу.

— А то, — отозвался он. Но тут же посерьёзнел и произнёс: — Если что… сразу связывайся.

Я молча кивнул и направился дальше к воротам.

— Мира, — позвал я кузину. — Пойдём. Посмотрим, чем теперь род Северских владеет.

Выйдя за околицу, мы вдоль покосившихся заборов двинулись по тропинке к окраине Чёртовой Лапы. Солнце уже поднялось над крышами, в траве стрекотали кузнечики, откуда-то с огородов тянуло запахом укропа. Чёртова Лапа при дневном свете выглядела максимально спокойно. Разве что чересчур обветшалая.

Мира шла молча, повесив нос. Короткого взгляда на девушку хватало, чтобы понять, что творится у неё на душе. Адреналин и общее перевозбуждение от похищения, боя и знакомства со мной отошли на задний план. Вперёд вышло осознание того, что последнего её близкого человека больше нет в живых. А вместе с этим осознанием — грусть и тягучая боль.

Мы шли молча, пока тропинка не вывела нас к небольшому ручью, петляющему между ивами. Только когда вода показалась впереди, я решил нарушить тишину:

— Я тоже терял близких, Мира. И далеко не один раз.

Девушка неуверенно покосилась на меня и коротко спросила:

— Кого?

— Много кого… — выдохнул я. — Но первые, кто приходит на ум… Шестой, Десятый, Четвёртая… Да и другие братья и сестры, — с болью в голосе произнёс я. — Когда-то нас было двенадцать. Со временем нашим последователи начали называть нас Предтечами, а после мы и сами приняли это имя. Люди говорили, что мы стояли у истоков мира… — Я горько хмыкнул и резко произнёс: — Когда мы все были как одна семья. Один род, если тебе так будет понятнее. Помимо Предтеч были тысячи людей, что следовали за нами. И… постоянно кто-то умирал. Люди — так и вовсе слишком часто. И сколько бы я ни переживал это, к этому не привыкнуть. Даже за тысячи лет… — тихо произнёс я и, повернувшись, посмотрел в её красивое лицо. Улыбнулся краешком губ и проговорил: — Но я помню их, Мира. Помню лучшие моменты. И вместе с этими воспоминаниями продолжаю жить.

Я хотел её подбодрить, но сам невольно окунулся в поток совсем уж далёких воспоминаний. Ещё в начале эпохи Предтеч мы пировали все за одним столом. И не было тогда среди нас зависти и разногласий… Мы в самом деле были братьями и сёстрами.

Мирослава не ответила. Некоторое время она просто поглядывала на меня, а затем горько вздохнула.

Мы дошли до журчащего ручья на небольшой поляне, укрытой от глаз ивовыми ветвями. Я скинул рюкзак и расстелил на траве кусок брезента. Петрович, как и ожидалось, не поскупился: варёные яйца, хлеб, остатки вчерашней картошки, огурцы с огорода бабы Гали и термос с чаем — всё лучшее для господина и госпожи.

Я мысленно поблагодарил старика.

Мы с Мирой расположились на брезенте и молча приступили к трапезе. Время от времени в заводи показывались бобры, шлёпая по глади воды плоскими хвостами.

А я всё это время думал лишь об одном.

Есть старое правило, которое я усвоил ещё в свою первую долгую жизнь: нет лучшего способа подбодрить воительницу, чем подарить ей оружие. Ну а второй способ — похвалить её навыки.

Начнём с первого.

Я потянулся к рюкзаку и достал свёрток, развернул ткань и положил перед Мирославой артефактный нож, ножны к которому я снял вчера с пояса гвардейца Бестужевых.

Плавно повёл им в воздухе. Клинок был длиной в полторы ладони, с матовым лезвием и рукоятью, покрытой энергетическими узорами. Не шедевр артефакторики, но добротная боевая вещь.

Мира перестала жевать и уставилась на нож. Затем подозрительно покосилась на меня.

Где-то на задворках сознания всплыла скабрёзная шутка Шестого: «Всегда бери с собой на свидание нож. Человеку с ножом не отказывают. А потом можно романтично вырезать им ваши с ней имена на дереве. Или на теле врага».

— Трофей со вчерашнего штурма, — пояснил я. — Мне показалось, что подобная вещь тебе точно не помешает.

Мира протянула руку, и её пальцы легли на рукоять привычным хватом. Девушка легко, играючи подкинула нож в воздух, поймала его на указательный палец, проверяя баланс, затем провела большим пальцем вдоль обуха.

— Неплохой, — оценила она, и в голосе её впервые за утро мелькнуло что-то живое.

— С твоим Даром он станет ещё лучше, — добавил я. — Уплотни руку, усиль давление на точку удара, и этот клинок пробьёт любую стандартную броню. Мало кто из одарённых способен сочетать уплотнение собственной плоти с контролем внешнего давления.

Мирослава повертела нож в руках, убрала в ножны и прикрепила их к себе на пояс. И впервые за это утро усмехнулась — по-доброму, без злости и настороженности.

— Но тебя мой Дар не удивил, — сказала она. — Вчера в подвале, когда я ударила тебя, ты даже не вздрогнул. А потом выключил его, как… будто переключатель нажал.

— Мне он знаком, — пожал я плечами. — Потому и не удивил. Зато меня удивило другое: откуда у тебя такие способности?

Мира подтянула колени к груди, обхватила их руками, уставилась на ручей, и спустя некоторое время заговорила.

— Дядя Игорь и Антон считали, что мой необычный Дар связан с тем, что я побывала «за туманом», — тихо произнесла она.

— За каким туманом? — не понял я.

Она недоумевающе покосилась на меня, но поняла, что я не шучу, и задумалась. Некоторое время девушка молчала, собираясь с мыслями.

— Когда мне было семь лет, в нашем городке случился Срез, — наконец изрекла она. — Вроде бы самый обычный… Появился туман, из него полезли мелкие твари, охотники их перебили. Ничего экстравагантного, на первый взгляд.

Она оторвала травинку и начала накручивать её на палец.

— Вот только я в тот момент играла на пустыре за домом. И когда туман рассеялся, меня не нашли. Тогда мои родители были ещё живы… Они искали меня трое суток. Дядя Игорь… другие родственники, гвардейцы, вассалы — Антон рассказывал, что все тогда меня искали. Но не нашли. Решили, что меня сожрали твари. Даже поминки устроили!

Травинка порвалась, и Мира взяла другую, после чего продолжила:

— А через пять дней был новый Срез. Туман пришёл и ушёл, и, как мне потом рассказывали, на том же пустыре за домом сидела я. Без единой царапины. И абсолютно ничего не помнила.

— Подожди, — выпалил я. — Ты хочешь сказать, что пропала во время одного Среза, а вернулась со следующим?

— Как я поняла, такое бывает, — кивнула девушка. — Редко, но всё же случается. Люди просто пропадают во время Среза без всяких следов. Но, как правило, больше никогда не возвращаются.

Мира напряглась и огляделась.

— Но ты вернулась, — заметил я, наблюдая за девушкой.

— Но я вернулась, — эхом повторила она. — И после этого у меня появился Дар. Гораздо раньше, чем положено, и гораздо сильнее, чем должен быть у ребёнка.

И что же получается? Ребёнок побывал по ту сторону Среза и вернулся живым? Она в самом деле обрела там новую силу? Или Срез стал катализатором для развития?

И вообще… А что именно находится там, откуда появляются монстры?

Я посмотрел на Миру другим взглядом. Какая всё-таки интересная девушка, а… Правда, отчего-то занервничала сейчас. Чего она так оглядывается по сторонам? Руна говорит, что кроме нас тут никого нет, и…

— Срез!!! — внезапно выкрикнула Мирослава и вскочила на ноги.

Я тоже поднялся, рефлекторно усилив Руну Ощущения на максимум. Но… Ничего не почувствовал. Ни тумана, ни всплесков Скверны, ни монстров. Воздух был чист, энергетический фон стабилен.

Я начал вливать ману в Руну Реакции, косясь на Миру, которая сейчас яростно вертела головой из стороны в сторону, концентрируя Силу для боя.

— О чём ты… — начал было я.

— Они преследуют меня! — перебила меня Мира и схватилась за голову. — Туман! Срез! Стоит только вспомнить про Срез, и сразу…

Я всё ещё ничего не чувствовал. Даже Рух молчал.

Вдруг Миру выгнуло дугой — голова запрокинулась, руки раскинулись в стороны, и её тело поднялось над землёй на добрый метр. Волосы девушки встали дыбом, будто пронизанные статическим электричеством, а глаза закатились.

Давление в радиусе нескольких метров подскочило так, что у меня заложило уши. Трава под ней полегла кругом, вода в ручье вздыбилась и отхлынула от берега.

В следующий миг Мирославу швырнуло обратно на землю. Она рухнула на траву и забилась в судорогах.

Нелепо изогнув шею, Мира прекратила дёргаться и резко распахнула глаза. И вместо привычных, синих как небо глаз я увидел густую непроглядную пелену.

— Ваш мир — наш! — прохрипела она совсем не своим голосом. Казалось, будто передо мной и не Мира вовсе, а кто-то другой…

Но затем она одномоментно расслабилась и полностью обмякла. Ощущение чужого присутствия пропало. Я бросился к девушке, сразу прижал ладони к её вискам и пустил Силу по её каналам.

Что за кошмар! Каналы перегружены, узловые точки воспалены…

Она начала всхлипывать и дрожать.

— Тихо, тихо, — проговорил я, вливая чистую энергию в тело девушки и гася очаги перегрузки один за другим.

Руна Реакции заверещала, почувствовав Скверну, и в следующий миг мир вокруг нас заволокло туманом.

Вот теперь в самом деле пришёл Срез.