После ужина и Мара получила свою долю: Мирослава выделила ей горсть макарон без соли и поставила блюдце с водой. Кошка ела деликатно, аккуратно цепляя макаронину за макарониной.

Мы с Мирославой сидели на лавке, наблюдая за этим зрелищем. Вечер выдался тёплый, небо над Чёртовой Лапой было густо-синим, и первые звёзды уже проступили над крышами.

— Знаешь… — негромко произнесла Мира, отпив из кружки. — Раньше я на ночь пила какао. Все говорили, что какао бодрит. А меня почему-то наоборот успокаивало. Выпью кружку, и сразу легче засыпать.

Она покрутила свою кружку в пальцах и добавила ровнее:

— Но чай тоже вкусный. Михаил Петрович умеет заготовить хороший сбор, а потом заварить.

Я пристально посмотрел на неё и её кружку. По тону было понятно, что какао для Миры — не обычный напиток, а кусочек прежней жизни, в которой ещё был свой дом, и процветал графский род Северских.

А теперь она сознательно не стала тратить деньги рода на такую мелочь, как хорошее какао. Хотя могла бы.

— Мира, — произнёс я. — Заказывай себе всё, что хочешь — какао, сладости, одежду, книги. Если движешься в светлое будущее, лучше сразу привыкать к тому образу жизни, который тебе близок. Не ущемляй себя без повода, сейчас это ни к чему.

— Мне не нужно многого, — нахмурилась она. — У меня все ес…

— Не все, — перебил я ее ровным тоном. — Какао у тебя нет. А оно тебе нужно. Так что заказывай. Игоша от него тоже не откажется, я думаю. И другие тоже. Мне вот, например, уже не терпится попробовать этот напиток, приготовленный по твоему рецепту.

Мирослава отвернулась и сделала глоток чая. Несколько секунд она молчала, а я и не думал ее торопить.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла девушка.

— Скажешь, когда какао приготовишь, — парировал я.

— За сегодня, — повернувшись вновь ко мне с нажимом произнесла она и спустя пару секунд пояснила: — Эликсир помог.

— Почувствовала разницу?

— Ещё как, — хмыкнула Мира. — Особенно когда мы дрались с иглоходами.

Она сжала и разжала правый кулак, будто проверяя свои силы.

— Это только начало, — сказал я. — Твой Дар способен на гораздо большее. Ты ещё удивишься.

Мира по-доброму усмехнулась.

— Ты всегда так говоришь. «Это только начало», «ещё удивишься», «скоро будет лучше». Как будто точно знаешь!

— Знаю, — пожал я плечами.

Она помолчала, допила чай и поднялась. Мара к тому времени доела свои макароны и теперь сидела у ног Мирославы, вылизывая лапу. Когда девушка оказалась на ногах, кошка тут же перестала умываться и задрала голову, уставившись на неё снизу вверх.

— Пойдём, грязнуля, — Мира наклонилась и подхватила её одной рукой. — Спокойной ночи, Анхарт.

— Спокойной ночи, Мира.

Она ушла, прижимая к себе Мару.

Мира и Мара…

Теперь главное — не перепутать.

* * *

Я проснулся под крики петухов. Умылся в модном дачном умывальнике — хотя скважину вчера сделали, трубы еще не успели провести в дом. Затем вышел во двор.

У забора маячил часовой — заметив меня, боец тут же вытянулся по стойке смирно.

В кузове «Егеря» посапывал только один Игоша. Любопытства ради я раскинул Руну Ощущения и обнаружил Петровича в весьма ожидаемом месте — старик хозяйничал на кухне бабы Гали вместе с самой хозяйкой. Видимо, ещё затемно он поднялся и отправился готовить обещанные оладьи. Галина, воспитанная деревенской жизнью, тоже вставала рано — так что задолго до рассвета они уже были на ногах и составили друг другу компанию.

— Подъем, — тронул я за плечо спящего Игошу.

— М-м… — промычал он, не открывая глаз.

— Не «м-м», а спать хорош! — толкнул я его чуть сильнее.

С трудом разлепив веки, мальчишка увидел меня и тут же сел, запутавшись в одеяле.

— Антон Игоревич! — залепетал он, смешно махая косматой головой. — Я сейчас, сейчас…

— Умойся и на двор, — спокойно произнес я. — Зарядка.

Он закивал, пытаясь пригладить непослушные волосы.

— Тебе бы подстричься, — задумчиво произнес я.

Он чуть смутился, ну а я продолжил:

— И повседневной одежды бы новой приобрести — а то уже мешок какой-то носишь. Я же вижу, что уже и тело почти расправилось и стать появляться начала.

Игоша смущенно улыбнулся.

— Поговори с Мирославой на этой счет. Скажи я велел. Ну и комлектов разных возьмите.

— Спасибо, — кивнул он.

И смутился еще сильнее.

Вероятно, парень и сам уже начал задумываться о своем внешнем виде.

Пока Игоша умывался, из дома Савельевых уже потянулись гвардейцы. Святогор выходил последним, на ходу застёгивая ветровку.

— Гвардия! — рявкнул он. — Построение у турников! Живо!

Как оказалось, за вчера у нас появились турники и брусья. Но не полноценные спортивные снаряды, которые закала Мира, а нечто… Я бы даже сказал родное — вчера Святогор заставил новеньких соорудить подобие снарядов из бревен, которых у нас было в достатке. Организовали все это чуть в отдалении от того места, которое мы выбрали для установки новой металлической площадки.

Вот на деревянные турники и потянулись наши гвардейцы.

А я направился к дому бабы Гали. Оказавшись на крыльце, вежливо постучался.

— Кому там чего надо⁈ — выкрикнула бабка. — Что, уже жрачку подождать не можете!

Я молча вошел внутрь.

— Ой! — осеклась Галина, вышедшая встретить меня с мокрым полотенцем наперевес. — Простите Антон Игоревич, не признала.

— Бывает, — кивнул я. — Михаил Петрович у вас?

— А где ж ему еще-то быть? Идемте, провожу!

Петрович нашелся у плиты, в фартуке поверх штанов и майки. На столе стояли кастрюли с кашей, несколько тарелок на которых величественно лежали огромные оладьи, а рядом баба Галя уже нарезала хлеб, опасливо косясь на меня.

— Доброе утро, Антон Игоревич, — бодро отрапортовал старик, ловко переворачивая оладьи лопаткой. — Через пятнадцать минут будет готово на всех.

— Доброе, старый, — кивнул я. — Завтрак подождёт. Идём разминаться.

Петрович удивлённо глянул на меня, потом на сковороду.

— Так ведь…

— Я дожарю, — отрезала баба Галя, не оборачиваясь. — Что я, оладьев не видывала? Иди давай, раз барин велит.

Петрович снял фартук, повесил его на гвоздь и потопал на улицу. Игоша к тому моменту как раз успел умыться.

У площадки я положил руку на плечо Петровича и пустил по каналам порцию чистой Силы. Дар укрепления плоти привычно потянулся навстречу моему потоку.

— Ух, — довольно протянул Петрович, расправляя плечи. — Вот за это как всегда спасибо.

— Разминаемся, — велел я и переключился на Игошу.

Мальцу требовалось чуть больше времени на усвоение Силы — проклятие до сих пор норовило сожрать часть энергии.

— Спасибо, — выпалил Игоша и тут же запрыгал на месте, разгоняя кровь.

— Пока плавная разминка, — прервав его. — Прыжки потом будут.

Петрович к тому времени уже махал руками и приседал. Двигался он бодро — не отлынивал.

Через несколько минут появилась Мирослава. Она молча встала рядом с Игошей и принялась за растяжку. Мара, выскользнувшая из дома следом, уселась на ступеньке крыльца и принялась умываться лапами, наблюдая за нашей суетой.

С площадки доносились команды Святогора:

— Цицерон, спину ровнее! Подтягивания без раскачки! Муромец! — окликнул он нового гвардейца. — Вспоминай, как под Хабаровском двигался! Муха, ноги прямые!

— Да прямые они, капитан… — пропыхтел Муха.

— Кривые, как у кур Веры Васильевны! Выпрямил! Живо! Цицерон, твою медь!

— Да пытаясь я! — выкрикнул бывший бухгалтер, пытаясь изменить свое положение. — Брусья толстые! И шатаются! Держаться неудобно!

— Неудобно будет, если ты помрешь во время следующей вылазки из-за того, что сдулся! — рыкнул Свят. — Или ты хочешь, чтобы я тебе помог, а⁈

— Нет! Я сам!

После того как глава гвардии любезно предложил свою помощь одному из бойцов, все остальные тут же стали стараться в три раза больше. Плавно разминаясь, мы смотрели за их занятиями.

— Надо бы сегодня позвонить, уточнить когда спортплощадку призут, — проговорила Мира, — а то жалко их.

— Жалко? — удивился я.

— Ну это ведь род должен обеспечить своих бойцов всем необходимым, — заметила Мира и плавно наклонилась, не согнув колени, она легко поставив ладони на землю перед собой.

— Все необходимое у них есть, — спокойно ответил я. — Пусть страдают, если это повысит их шансы на выживаемость.

— Согласен с Анотоном Игоревичем, — поддакнул Петрович.

Грациозно выпрямившись, Мира посмотрел на него и с улыбкой спросила:

— Не хотите тоже подтянуться на толстом деревяном бревне, Михаил Петрович?

Старик напрягся и слегка сжался. Не столько перспектива тренировки его пугала, сколько взгляд Миры.

— Когда установят нормальную площадку — эту не разбирайте, — громко произнес я, зашагав к деревянным турникам.

Бойцы услышали мой голос, Свят с интересом уставился на меня.

— Я считаю, наш глава гвардии, сможет найти ей применение, — спокойно продолжил я встав под бревном и потянувшись к нему.

Я взялся за толстый турник одними лишь пальцами и плавно подтянулся. Было очевидно, что спортивные снаряды собирали наспех — конструкция покачивалась и поскрипывала, к тому же древесину никто не шлифовал, и обзол крошился под пальцами. Потому приходилось следить за давлением каждого пальца, чтобы не пережать, но и чтобы не грохнуться на землю.

Мое тело хоть и развивалось семимильными шагами, однако же вызывало у меня некие сомнения — справится ли само? Разумеется, проверять перед зрителями я не стал и для перестраховки точечно направил Силу в пальцы, и разлил ее по всему телу.

Когда я начал медленного и грациозно «шагать» по воздуху, народ ахул:

— Едрить! Шаг дракона! — выпалил кто-то из новичков. — Как у узкоглазых!

— Не надо тут узкоглазых, Муромец! — оборвал его Свят. — Говори по-русски. Это «Поступь Стрибога»!

Пока гвардейцы восхищенно смотрели и спорили, как правильно назвать мое упражнение, я «дошел» до самого верха — встал на турнике на руках в свечку.

Затем медленно оторвал одну руку о бревна.

— Ух ты… — пролепетал Игоша. — Удивительно! Правда же?

— Да… — выдохнула Мира.

Убедившись, что слева от турника никого нет, я оттолкнулся опорной рукой и, сделав «колесо» в воздухе, мягко приземлился на ноги.

Обвел взгляд ошарашенных зрителей и остановился на главе гвардии.

— Хороший снаряд, Святогор. Годный.

Горцев медленно расплылся в хищной улыбке, которая не предвещала нашим бойцам ничего хорошего.

— Слышали, господина, лентяи криворукие⁈ А ну все на турники! Двойной подход!!!

Я медленно направился в сторону Миры. Девушка не сводила с меня взгляда крайне заинтересованных небесно-синих глаз.

— Ну? — усмехнулся я. — Все еще жалко?

Она улыбнулась и произнесла:

— Пожалуй, ты прав, деревянный спортивный комплекс нам лишним точно не будет.

После гвардейцев и Игоша с Петровичем все же попробовали себя на турниках и брусьях. У мальца получилось так себе, но он пыхтел и не сдавался. У старика же…

Лучше, чем у некоторых гвардейцев. Что тут же заметил Святогор и во все горло стал распирать своих подчиненных, мол «отставной дед исполняет лучше вас, дармоедов!»

Потом Свят и сам встал на турники, и наглядно продемонстрировал, что стоит на десять голов выше остальных бойцов. Правда, он то и дело косился на меня.

И даже «Поступь Стрибога» исполнил. Но делать «колесо» в воздухе не стал.

Мирослава в это время отрабатывала боевые стойки. Глядя на нее, я задумался, что сюда не помешает поставить разные манекены и мешки песка для битья.

Хотя лучше сразу бить бревна — их много, и можно научиться здорово укреплять кулаки — для тех, у кого Дар укрепления плоти, это лучшее решение.

На последнем подходе Мира уплотнила правое предплечье до знакомого матового оттенка и провела серию рубящих ударов, словно работала с ножом, каждый раз меняя угол атаки. Потом сбросила уплотнение и повторила те же удары без Дара.

— Локоть ближе к корпусу, — негромко сказал я, проходя мимо. — При уплотнении рука тяжелеет, центр тяжести смещается. Если локоть уходит далеко, тебя легко провернуть вокруг твоей оси.

Мира молча кивнула, подтянула локоть и повторила серию.

— После завтрака я буду заниматься эликсирами, — сказал я ей, когда все закончили. — Возможно, не только сегодня — народу у нас прибавилось, пора ставить на ноги всех кривых и косых.

— Снова действуем так, будто тебя нет, — понятливо кивнула она.

— Ну не настолько, — улыбнулся я. — В этот раз я буду на связи. Но без острой нужды лучше меня действительно не трогать. Быстрее управлюсь — быстрее гвардия начнёт крепнуть.