Святогор стоял у крыльца, держа автомат за цевьё, и смотрел на меня так, будто я только что вернулся из другого измерения. В общем-то, это было недалеко от истины. Я просидел у Места Силы около полутора суток и сейчас, наконец, поднялся. Пусть тело физически подзатекло, но голова была ясна, а на душе разливался покой — проделано было поистине много.

— Всех сюда, — спокойно произнёс я и спустился во двор.

Мирослава уже стояла рядом. Петрович семенил от «Егеря», на ходу суя в руку Игоше какой-то ящик. Бойцы стягивались к крыльцу. Рух, тяжело хлопнув крыльями, поднялся с капота «Волка», и мягко приземлился на плечо Игоши. Парнишка от неожиданности чуть не упал, но на птицу посмотрел с теплотой и гнать не стал.

— Перчатки сняли, левую ладонь протянули, — велел я.

Ответом было недоумённое шевеление в строю, хоть и короткое. Лапа первым стащил с руки тактическую перчатку и протянул мне лопатообразную ладонь.

Я поднёс к ней палец, собрал на кончике тонкую нить Силы и начал рисовать. Знак ложился на кожу живым светом, закручиваясь в тугую воронку. В центре билась маленькая синяя искра, вокруг неё тянулись три витка, внешний из которых доходил до самого основания большого пальца. На секунду весь знак ярко вспыхнул, отдав в ладонь Лапы ровное тепло, и тут же погас, будто его и не было.

Лапа ошарашенно покрутил рукой. На коже не осталось ни следа.

— Э-э-э, командир, а?.. — начал было он, но вопрос так и не задал, лишь недоумевающе уставился на меня.

— Кто поймёт, в чём суть моего подарка, тот молодец, — невозмутимо ответил я. — Кто не поймёт, тот… скажи, Лапа, тот кто?

— М-м, — задумался он на секунду. — Лох?

— Пусть так, Лапа, — кивнул я. — Следующий.

Святогор хмыкнул и молча протянул ладонь. Я вывел на ней тот же знак. Свят даже бровью не повёл, лишь чуть прищурился, когда метка полыхнула и ушла под кожу.

— Любопытно, — только и сказал он.

Дальше дело пошло быстрее. У каждого воронка ложилась одинаково ровно, у каждого вспыхивала и гасла. Бойцы переглядывались и украдкой шевелили пальцами, прислушиваясь к новым ощущениям.

Петрович, когда я взял его за руку, попробовал отшутиться:

— Антон Игоревич, а наколка моряцкая к этому рисунку не прилагается? Я в молодости собирался якорь набить да передумал — всё-таки в моряки не пошёл.

— Давай обойдёмся без якоря, — ответил я. — Терпи.

Воронка легла. Старик очень внимательно посмотрел на свою ладонь.

Игоша подставил руку сам, не дожидаясь приглашения. Мальчишка при этом сиял так, будто ему сейчас вручали орден. Метка ушла под кожу, и Игоша тихо охнул, прижав ладонь к груди.

— Мира, — позвал я.

Она уже стояла рядом и молча протянула руку. Я вывел знак медленнее, чем остальным, чуть глубже пустив в него Силу. Мирослава втянула воздух ноздрями, когда воронка полыхнула.

— Тёплая, — шепнула она.

— Тебе полезно, — отозвался я.

Остался Рух, который сейчас сидел на перилах крыльца и задумчиво глядел на гвардейцев.

— Иди сюда, крылатый, — махнул я ему и сам выставил вперёд левую ладонь.

Рух грациозно перелетел со своего насеста и приземлился мне на руку.

— Отъелся ты на крысах, — оценив вес своего друга, произнёс я.

На что он лишь довольно нахохлился и выпятил грудь.

Я провёл пальцем по перьям, аккуратно раздвигая их, и нанёс метку на кожу под оперением. Рух весь напрягся, перья на загривке встали дыбом.

«Щиплет», — проворчал он мысленно.

«Терпи, дружище. Тебе особая версия».

— Всё, — сказал я, взмахнув рукой и запуская Руха в воздух. — С раздачей подарков закончили. Что и зачем получили — сами разберётесь в бою. А теперь по машинам.

Святогор немедленно принялся распределять силы. Восточное направление, южное, въезд со стороны трассы. Петрович, уже подтянувший к себе Игошу, деловито закидывал в «Егерь» два ящика и рюкзак. Игоша при этом придерживал на плече длинный свёрток.

— Антон Игоревич, — окликнул меня Петрович. — Я на «Егере», значит?

— На «Егере», — подтвердил я. — Я с тобой поеду.

Свят резко обернулся ко мне.

— Первый. Ты куда?

— Со старым и Игошей.

Командир гвардии нахмурился, сложил руки на груди и посмотрел на меня не самым добрым взглядом.

— Гвардия закрывает одно направление, — произнёс я, не дав ему начать. — А мы возьмём другое.

— Первый, — произнёс Святогор очень спокойно. — Я против.

— Я понял, что ты против, — кивнул я.

— Ты глава рода. Я не имею права отпускать тебя на отдельное направление таким куцым составом.

— У тебя приказ охранять род, — поправил я. — А за себя я как-нибудь отвечу сам. К тому же, состав совсем не куцый.

— Первый…

— Святогор?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, затем Свят раздражённо цокнул и отвернулся.

— Когда-нибудь я сделаю гвардию рода Северских настолько сильной, что главе и его ближникам не придётся лезть в бой, — проворчал он.

— Тогда глава рода заржавеет и заскучает, — усмехнулся я.

Он посмотрел на меня через плечо, а затем криво усмехнулся.

— Удачи, Первый. Присмотри за ними.

— И тебе удачи. Помни, что жизни гвардейцев принадлежат мне. Так что проследи, чтобы никто их не потерял.

Свят предельно серьёзно кивнул и развернулся к своей группе.

— Гвардия! По машинам! Лапа, Муха, Клин со мной на южном. Цицерон, берёшь троих и идёшь к восточному повороту. Докладывать каждые две минуты. Пошли!

Из-за угла дома донеслось шарканье и поскрипывание. Баба Галя выплыла во двор, вытирая руки о передник. Тяжело переставляя ноги, за ней двигался Мишка. Старуха окинула взглядом общую суету, покосилась на меня и упёрла руки в бока.

— Это чего это, вашбродие? Не иначе к бою готовитесь опять?

— Не опять, а снова, — хмыкнул я. — Так что телевизор погромче сделай, чтобы грохот тебе не мешал, да не паникуй.

— А я и не паникую! — гордо заявила бабка, — А вы, вашбродие, Мишку с собой возьмите. Нечего ему в трудный момент дело важное прогуливать.

Голем послушно зашагал вперёд, пока не остановился передо мной. Пару секунд подумав, я вывел знак прямо на каменном лбу, между выщербленными наростами, которые у Мишки заменяли брови. Метка полыхнула и ушла в камень, оставив еле заметное свечение в глубине.

Галина внимательно посмотрела на голема, потом на Петровича, который как раз возился с задним бортом «Егеря».

— Миша, — сказала она твёрдо. — За дедом особенно присмотри. Чтобы с ним ничего не стряслось.

Петрович поднял голову, встретился с бабой Галей глазами и кашлянул в кулак.

— Да не за кого там смотреть, Галина, — хмыкнул Петрович. — Я и сам кого хочешь досмотрю.

Старуху буравила его серьёзным взглядом, а затем произнесла:

— Вот и договорились. Мишка, ты понял?

Голем медленно кивнул каменной головой и встал возле Петровича как у столба. Старик зачем-то поправил на себе разгрузку и сделал вид, что проверяет патронташ. Уши у него при этом были подозрительно красными.

Мирослава остановилась слева от меня. В руках у неё был тот самый укороченный автомат, с которым она ехала из усадьбы Бестужева. На поясе болтались ножны с подаренным клинком.

— Я с тобой, — заявила твёрдо.

Я с интересом взглянул на эту боевую девушку. Удерживать воительницу от поля брани — последнее дело. К тому же сейчас, после всех энергетических потрясений и лечения эликсиром, добрая драка пойдёт только на пользу.

Да и мне тоже — нужно Силу хорошенько по каналам прогнать.

— С нами, — коротко ответил я, не сводя с неё глаз. — Но из машины без моего слова не выходишь.

— Принято, — решительно кивнула Мира.

* * *

Гвардейские машины ехали на юг.

В кабине «Волка», за рулём которого сейчас сидел Клин, Лапа разместился рядом и крутил между пальцами незажжённую сигарету. Муха устроился на заднем сиденье и проверял магазины. Святогор был подле него и внимательно смотрел в окно машины.

Лапа не выдержал.

— Капитан, — заговорил он. — А чего это глава наш отдельно поехал?

Святогор промолчал.

— Старик, мальчишка, птица, госпожа и голем, — продолжил Лапа. — Это, конечно, хорошая компания для пикника, но не для засады. Сами подумайте, там же сейчас…

— Лапа, — хмуро посмотрел на него командир гвардии.

— Молчу, — отозвался бородач. И тут же снова открыл рот. — Но всё ж. У старого «Слонобой», которого хватит на пять выстрелов. Мальчишка — он только-только своё «тёмное» учится включать. Госпожа — она и в Африке госпожа, её защищать положено. Голем, допустим, серьёзный товарищ, но подуставший и мелкий. А Первый один на всю компанию.

— Первый один и есть вся компания, — буркнул Клин с водительского места.

— Это-то да, — согласился Лапа. — Но ты же знаешь командиров. Их надо прикрывать, как бы они ни отбрыкивались. У нас в учебке в седьмой роте капитан был, тоже любил вперёд лезть. Пока его один раз не…

— Лапа, — снова повторил Святогор. Уже тише. И именно это «тише» заставило Лапу замолчать надолго.

Муха за спиной перестал шуршать магазинами.

— Он знает, что делает, — произнёс Святогор, глядя в окно. — А вам всем я объясню одно простое правило, если сами до него не дошли. Когда Первый говорит, что поедет отдельно со стариком и мальчишкой, это означает, что Первому в этом бою нужны именно старик и мальчишка. И никто из нас.

— Почему? — осторожно спросил Муха.

— Увидим, — хмуро ответил командир, которому и самому хотелось получить ответ на этот вопрос.

В «Волке» повисла тяжёлая тишина. Лапа повертел сигарету в руках и убрал её за ухо.

— А метка эта на ладони, — заговорил он через полминуты, уже совсем другим голосом. — Я, как выехали за ворота, чувствую, рука будто в тёплой воде. Кажется, даже стрелять будет легче. Да… — Он посмотрел в окно на сумеречную Чёртову Лапу. — Зрение заметно острее стало.

— У меня так же, — быстро кивнул Клин. — Вижу всё реально ярче и чётче.

— Вот вам и ответ на вопрос, зачем Первый двое суток медитировал у себя в доме, — сказал Муха. — А вы всё гадали…

— Капитан, — Лапа повернулся к Святогору всем корпусом. — А вы сами-то?..

— Я сам, — перебил его Святогор, — сейчас думаю, что как кто-то очень уверенно едет в сторону Чёртовой Лапы. Вот на гостях и надо сосредоточиться.

В этот момент впереди показался поворот, за которым просёлок выходил к подъезду с трассы. И почти сразу в наушниках ожил голос Цицерона:

— Южный рубеж, Святогор! Вижу первые машины. Два грузовых фургона, две легковых и что-то тяжёлое в хвосте. Не меньше тридцати стволов.

— Принял, — коротко ответил Свят. — Занимаем позиции. Огонь по моей команде.

«Волк» скатился в придорожную канаву, Клин заглушил двигатель. Бойцы начали выходить один за другим.

Лапа спрыгнул на землю последним. Автомат в руках показался ему непривычно лёгким. Он поднял ладонь к лицу, посмотрел на линии и беззвучно хмыкнул. Потом навёл ствол на ближайший куст и понял, что видит каждый лист отдельно, а не общей зелёной массой.

— Вот тебе и подарочки, — пробормотал он себе под нос.

* * *

«Егерь» выкатился к северной окраине Чёртовой Лапы и оказался на возвышенности — местность здесь открывалась далеко вперёд. Справа — лесополоса, а слева заросшее поле, за которым угадывался ручей.

Петрович загнал грузовик за кромку деревьев, заглушил двигатель и вылез наружу, прихватив свой «Слонобой». На спине у него висел короткоствольный автомат. Старик сунул в карман горсть патронов для «Слонобоя», похлопал себя по боку и тихо выругался.

— Что? — спросил я.

— Шесть штук осталось, Антон Игоревич, — буркнул Петрович. — Шесть артефактных на мой «малыш». Мирослава Сергеевна уже договорилась с поставщиком из Рыбинска, но те обещали к концу недели.

— Значит, «Слонобой» бережём.

— А то ж, — кивнул старик, нежно проводя ладонью по тяжёлому стволу. — Прости, родимый. Будешь сегодня молчать, пока не припечёт. Это вынужденная мера, не обижайся.

Мирослава уже стояла у заднего борта, поглядывая то на поле, то на дорогу, то на свою левую ладонь. По её напряжённому лицу было видно, что она прислушивается к метке не меньше, чем к ветру.

— Что-то чувствуешь? — поинтересовался я.

— Да, — коротко ответила она. — Земля… держит. Раньше такого не было.

— Это Чёртова Лапа отзывается.

— Как это? — спросила она, подняв на меня взгляд.

— Потом объясню, — сказал я. — Сейчас смотри за дорогой. Враги уже близко.

Руна Ощущения подтверждала: с трассы в нашу сторону свернули пять машин. Шли они напористо, но неровно — казалось, что управляют колесницами люди из разных групп. Две машины, например, держались друг за другом плотно, остальные три шли чуть в стороне, как будто присматриваясь не только к местности, но и к своим, видимо, временным товарищам.

«Первый, — подал голос Рух, — Телеги у них тяжёлые. В двух передних дополнительная защита по днищу».

Я повернулся к своим.

— Петрович, ты с Игошей на возвышенности у деревьев. Будет худо — отступайте в «Егерь». Его руны защитят. Пока автомата хватает — используй его. Мира, ты со мной, начинаем вон за тем валуном, — кивнул я на огромный камень и повернулся к мелкому голему. — Ты по центру маскируйся. Тоже изобрази из себя валун и жди. Атакуем по моей команде.

Я обвёл взглядом свою бравую группу. Все напряжены и готовы к бою. Даже Игоша.

— Помните, — максимально серьёзно произнёс я. — Те, кто пришёл на нашу землю со злыми намерениями — не люди, а твари. Вроде тех, что приходят со Срезом. Так что никакой жалости к тварям. Ясно?

Старик, малец и девушка решительно кивнули. Дед выглядел предельно серьёзно, Игоша немного нервничал…

А Мира явно предвкушала скорую битву. Едва ли не облизывалась от нетерпения: что не говори, а «враги рода» для неё — самая сладкая добыча.

Голем медленно повернул голову в мою сторону и кивнул. Метка у него на лбу чуть заметно пульсировала в ритм с моим Источником.

Я повернулся к Руху, сидевшему у меня на плече, и, глядя в его умные глаза, произнёс:

— А ты — в небо. И не жалей огня, друг. Сегодня можно. Сегодня никто из врагов не уйдёт из Чёртовой Лапы.

Птица склонила голову набок.

«Наконец-то, — проворчал он. — А я уж думал, до старости таиться».

«Ты и так старый, — усмехнулся я. — Лети».

Рух беззвучно сорвался с моего плеча, взмыл вверх и через пару секунд пропал из виду. Я проводил его взглядом.

Для меня важно не допустить распространения слухов о такой уникальной и сильной птице, как Рух. Именно поэтому он обычно не лезет в бой там, где можем справиться без него. Случай с колонной Залесского сразу после перерождения Руха — исключение. Ведь в тот раз моему пернатому другу очень нужно было высвободить огромный объём энергии, который он не мог сразу усвоить.

Однако сегодня Рух может сражаться в полную силу. Сегодня враги после встречи с ним слухов уже распустить не смогут…