(Методика, основанная на неопубликованных рукописях Ханскарла Лейнера, д-ра медицины, психиатрическая клиника Геттингенского университета, и X. Й. Корнадта (Н. J. Komadt), д-ра философии, Психологический институт Вюрцбургского университета, Западная Германия. Переведено, издано и распространяется У. Суортли (W. Swartley)[16], д-ром философии.)

Инициированная символьная проекция (ИСП) является одновременно психодиагностической и психотерапевтической техникой. Далее будет рассматриваться ее применение только для целей диагностики. С 1948 г. ее разрабатывают в Западной Германии главным образом как терапевтическую методику, и только в последнее время были разработаны стандартизированные диагностические процедуры, основанные на достижениях в клинической области. Первые, тщательно контролируемые экспериментальные исследования, о которых будет рассказано ниже, позволили сравнить данную технику с другими диагностическими методами — с тем, чтобы выявить ее преимущества. Результаты представляют ценность как для психодиагностики, так и для психотерапии. Эксперименты предоставили возможность наладить контролируемый сбор данных о наименее изученных областях психики.

ЭКСКУРС В ИСТОРИЮ ВОПРОСА

Инициированная символьная проекция имеет три основных «корня», благодаря чему данная техника становится частью развития следующих направлений:

1) психотерапевтические методики техники,

2) проективная диагностика и

3) феноменологическое описание психических процессов.

1). Психотерапевтические методики техники. Первым заговорил о технике катарсиса Йозеф Бройер (Josef Вгеиег). Согласно Эрнесту Джонсу (Ernest Jones) (10), техника эта была фактически открыта его знаменитой пациенткой Анной О. Бройер заметил, что, когда он позволял своей истеричной пациентке в состоянии гипноза, вызванном либо врачом, либо путем самовнушения, рассказывать о неприятных событиях, произошедших с ней за день (и в том числе об ужасных галлюцинациях), она испытывала облегчение. С психотерапевтической точки зрения символьная проекция может быть отнесена к техникам катарсиса. Однако ИСП не требует гипноза или использует лишь самые легкие его формы. Кроме того, символьная проекция инициирует то, что можно назвать «символическим катарсисом» благодаря психическим переживаниям во время визуализации, связанным с фантазиями и галлюцинациями, а не с восстановлением вытесненных воспоминаний. Из старых техник больше всего общего с ИСП имеют техники Силь- берера (Silberer) (23), Л. Франка (L. Frank) (5) и К. Тучека (K. Tuczek) (24).

Фрейд отказался от гипнотического катарсиса, потому что не мог загипнотизировать всех пациентов, во всяком случае, настолько глубоко, как того, по его мнению, требовала эта техника. Позже он пришел к выводу, что гипноз «затемняет» трансфер й сопротивление, между тем как для его лечения анализ этих явлений имел существенное значение. Применяя метод свободных ассоциаций, Фрейд использовал технику, которую он называл «концентрацией». Он просил пациента сосредоточиться на симптоме и, если прогресса не было, нажимал ему рукой на лоб и уверял его, что мысли придут. Инициированная визуализация отличается от внушения тем, что она предполагает всего лишь «символические переживания», а не восстановление воспоминаний или прямые действия с симптомом.

Метод свободных ассоциаций Фрейда похож на ИСП тем, что, как и анализ сновидений, он представляет собой комбинированную диагностическую и психотерапевтическую технику. Фрейд обратился к толкованию сновидений, потому что это позволяло избежать некоторых особенностей мышления (поверхностных с диагностической и психотерапевтической точек зрения), проявлявшихся во время свободных ассоциаций. Два основных ограничения в отношении метода толкования сновидений, которые можно преодолеть в технике символьной проекции, заключаются в следующем:

1) пассивная зависимость от произвольно появляющихся сновидений и -

2) трудность и даже невозможность полного анализа того, что Эрих Фромм назвал «забытым языком» сновидений — если выражаться в терминах сознательной мысли. Символьная проекция позволяет вызывать психические переживания, похожие на сновидения, почти по желанию. ИСП также представляет собой радикальный «отход» от строго аналитических техник, потому что, хотя некоторые элементы анализа в ней и используются, большая часть диагностической и психотерапевтической работы остается неаналитической. Клинический опыт показывает, что во многих случаях применения ИСП можно вообще обойтись без анализа — как при постановке диагноза, так и в процессе психотерапевтического лечения.

Фрейд понял, что в сновидениях присутствуют некоторые общие темы, такие, например, как инцестуозные мотивы, и знание этого облегчило запутанный процесс толкования сновидений. Однако этот метод не поддается научному контролю, и в особенности контролю, основанному на экспериментах. Символьная проекция же предлагает новый простой метод проверки валидности фрейдовской концепции универсальных тем, присутствующих в символике сновидений.

Юнг, утратив интерес к своему ассоциативному методу, который вошел в историю проективной психодиагностики, также сосредоточил внимание на проблемах анализа сновидений, предпринимая попытки более тщательного описания общих символических тем, или архетипов, как он назвал их. К сожалению, его работа, направленная на то, чтобы сделать научный контроль толкования сновидений более строгим и обоснованным — через обращение к мифологической и алхимической литературе, — оставляет желать лучшего, особенно в том, что касается экспериментальной демонстрации существования его архетипов.

Юнг подчеркивал важность анализа серии сновидений. Он поддерживал научное направление, отличающееся от мировоззрения Фрейда. Анализ, по Фрейду, сводится к рассмотрению прошлого пациента, его инстинктивных влечений, причем в разные периоды своей деятельности он уделял большее или меньшее внимание сексуальности. Анализ же, по Юнгу, ближе к психосинтезу — в смысле попыток понять человека в его стремлении к интеграции психологических компонентов своей личности. Некоторые его идеи заложены в основу психотерапевтического применения ИСП, например, идея «противостояния» и «союза символических противоположностей». Кроме того, анализ не является для Юнга последним пределом, как это было для Фрейда. Юнга вполне удовлетворяет психотерапевтический эффект, даже если он не поддается анализу.

Юнг описывает свою технику активного воображения лишь в общих чертах. Она похожа на ИСП, однако Юнг предпочитал, чтобы пациенты занимались визуализацией в одиночестве, а не в присутствии психолога. Похоже, он опасался, что присутствие другого человека уменьшит спонтанность, очень важную в технике активного воображения, и «понизит» ценность визуализации. Эксперименты с ИСП, однако, продемонстрировали справедливость обратного — при условии, что психолог достаточно подготовлен, чтобы помочь пациенту во время визуализации, предлагая ему полезные символы, если окажется, что процесс идет «не в ту сторону» или становится слишком пугающим для пациента.

Среди «предшественников» ИСП можно назвать «аутогенный тренинг» Й. X. Шульца (J. Н. Schultz) (21, 22), первые стадии которого нередко «напрямую» включаются в эту новую рассматриваемую технику. Особенно сильно ИСП связана с «высшими стадиями» техники Шульца, которые он и его последователи, к сожалению, описывают лишь очень неясно. В новую рассматриваемую здесь технику также входят первые два символа из техники Карла Хаппиха (Carl Happich), которая сыграла важную роль в историческом развитии медитативной психотерапии (6, 7, 8). Необходимость того, чтобы сначала направить визуализацию вниз, а также акцент на направлении «вверх», который делал Хаппих, был позаимствован из техники Робера Дезуая Reve Eveille (2, 3, 4).

2). Проективные методики. В 1906 г. Юнг создал свой «ассоциативный тест», что стало первой попыткой «внедрить» экспериментальный контроль в «глубинную психологию» и, в частности, в технику свободных ассоциаций Фрейда. Этот тест можно рассматривать как раннюю форму проективного теста. Но, к сожалению, как показало время, в таком варианте работа Юнга могла применяться лишь в диагностике, поскольку была подвержена ограничениям, связанным с природой свободных ассоциаций.

Тест Юнга помог Роршаху, чья проективная методика принесла существенную пользу психодиагностике. Однако, хотя Роршах и его последователи пытались ввести научный контроль применительно к интерпретации ответов испытуемых на вопрос о том, с чем ассоциируются у них предъявляемые им изображения 10 стандарных чернильных клякс, все же в некотором отношении интерпретация протоколов этих экспериментов остается субъективной.

Были созданы и другие проективные методики, такие, как Тематический Апперцепционный Тест и тест на фрустрацию в картинках, разработанный Розенцвайгом (Rozenzweig); каждый тест был ориентирован на то, чтобы устранить недостатки предыдущих. Трудность состояла в том, чтобы разработать такой тест, который позволил бы осуществлять проекцию с «глубинных уровней» личности и при этом контролировать процесс и экспериментально подтверждать интерпретацию ответов.

Инициированная Символьная Проекция позволила свести к минимуму два основных ограничения, присущих существующим проективным тестам. Во-первых, спонтанность, присущая психическим проявлениям, приоткрывающим «завесу» над психодинамическими структурами, в меньшей степени страдает от введения научного контроля за интерпретацией ответов на тест. Во-вторых, что особенно важно, новая техника позволяет психологу принимать более активное участие в процессе и оказывать воздействие на быстрый поток диагностических проявлений, не причиняя вреда собственно валидности ответов.

С одной стороны, может показаться, что задание, предлагаемое субъекту в ходе ИСП, находится где-то посередине между заданиями в ТАТ и в тесте Роршаха. Это значит, что стимулы, предъявляемые индивиду в ходе этой новой техники, отличаются меньшей структурированностью, чем в ТАТ, но большей, чем в тесте Роршаха. Однако, если взглянуть на ситуацию под другим углом, то оказывается, что символы-стимулы ИСП менее структурированы по содержанию и поэтому делают возможным проявление большего числа проекций, чем даже в случае чернильных пятен в тесте Роршаха. Если судить по разнообразию проекций, по «глубине» и диагностическому «смыслу» даваемых ответов, то ИСП занимает высокое положение среди прочих проективных методик.

Инициированная символьная проекция позволяет усовершенствовать два метода подтверждения ее диагностической релевантности. Первый, который можно назвать методом согласованной проекции, обычно применяют для подтверждения интерпретации ответов. Группе индивидов, характеризующихся одним и тем же психическим нарушением, предлагается проективный тест для того, чтобы выявить согласованность в их ответах. Или одному и тому же человеку предлагают тот же самый прежний тест — после того как было зафиксировано определенное улучшение или ухудшение его состояния — и пытаются выявить согласованность между переменами в его личности и изменениями в его ответах на один и тот же проективный тест.

Даже при том, что ИСП требует применения метода согласованной проекции для измерения валидности диагноза, ИСП имеет некоторые преимущества перед большинством проективных методик. Во-первых, менее структурированный характер символов-стимулов делает возможным повторение теста через достаточно небольшие промежутки времени — с тем, чтобы выявлять мельчайшие изменения в процессе психотерапии. Во-вторых, поскольку стимулами, вызывающими проекцию, в данной технике являются символы, а не неопределенные картинки или чернильные пятна, то и проекция здесь — это реакция на символ; таким образом, диагноз «углубляется» до того психологического «уровня», который глубинные психологи считают наиболее подходящим для эффективного лечения. Если результаты наблюдений Фрейда и Юнга относительно присутствия основных символических мотивов в бессознательных проявлениях были верны, то именно символы должны стать базой для проявления диагностических категорий, более осмысленных и очевидных, чем те, которые позволял получить ТАТ или тест Роршаха. Удивляет тот факт, насколько редко применяются сейчас — для целей диагностики — символы, — при том, что в психиатрии как таковой использование символов было весьма широким.

Второе средство проверки валидности диагностической техники можно назвать эффектом показанного психотерапевтического метода, и эта методика, как правило, применяется именно в случае техники символьной проекции. Главное ограничение всех психодиагностических методов заключается в том, что сырой материал в виде ответов на тест должен быть интерпретирован на языке научных терминов, а затем адаптирован к психотерапевтическим целям. Необходимость такого процесса, составляющего несколько промежуточных шагов между постановкой диагноза и собственно психотерапевтическим лечением, находится под вопросом. В идеале диагноз должен сразу указывать на требуемое лечение, без каких-либо промежуточных этапов. Соединяя в себе диагностическую и терапевтическую технику, символьная проекция предоставляет специалисту редкую возможность поставить диагноз в символических терминах и затем сразу же перейти к психотерапии на символьном (неаналитическом) уровне. Клинический опыт показал, что источник большинства психических нарушений лежит (в «психологическом пространстве») на инфантильном или примитивном и, по большей части, досознательном уровне. На этом уровне мышление в основном как раз и происходит на «языке символов», поэтому неразрешенные детские конфликты значительно легче и проще находят свое выражение и поддаются лечению во многом через символы. Лучшее доказательство валидности диагностической техники — это улучшения, произошедшие после предписанного на основе диагноза лечения, вне зависимости от того, фиксируется ли это на языке символов или на языке терминов.

3). Феноменологическое описание психических процессов. Визуализированные переживания, вызываемые в процессе этой новой техникой, обладают теми же феноменологическими характеристиками, что и субъективные образы, описанные В. фон Урбанчичем (V. v. Urbantschitch) (25), а также эйдетические явления, которые изучал Э. Р. Йэнш (Е. R. Jaensch) с коллегами (9; см. 13). Связь между эйдетическими переживаниями и механизмом сновидений, описанным Фрейдом, уже признали следующие авторы: Пауль Шильдер (Paul Schilder) в 1926 г. (20), Бибринг-Ленер (Bibring-Lehner) (1) и даже сам Йэнш. О. Кро (О. Kroh) назвал возможность наблюдения переживаний эйдетическим методом, новым и значительным подходом в глубинной психологии (12). К родственным явлениям можно отнести также и Bildstreifdenken («прерывистое» мышление), описанное Эрнестом Кречмером.

ПРОЦЕДУРА

Субъекта помещают в удобное кресло или на кушетку, просят закрыть глаза и погружают в состояние релаксации одним или несколькими методами. В большинстве случаев хорошо применить первые две стадии аутогенного тренинга Й. X. Шульца (1 — внушение пациенту той мысли, что по всему его телу разлилась тяжесть для мышечной релаксации; 2 — внушение ему ощущения тепла во всем теле для расслабления сосудистой системы) или вызвать легкое гипнотическое состояние. Нужно, чтобы установилось глубокое и ровное дыхание, как на четвертой стадии у Шульца.

Затем, когда субъект пребывает в психическом состоянии, характеризующемся сниженным уровнем осознания внешнего мира, критицизма и самоконтроля, его просят визуализировать обычный набор из двенадцати символов-мотивов, которые вслух называет психолог. Например, субъекту говорят: «Попытайтесь визуализировать себя на лугу».

Такие расплывчатые, неконкретные символы-стимулы выступают в роли «центра кристаллизации» для того особого рода визуализации, который отличается от простого воображения, мечтания или фантазирования. Возникающие образы похожи на «гипногенные видения» (если определять явление в терминах медицинской психологии). Такие «видения» отличаются от прочих феноменов этого рода прежде всего ясностью формы и содержания, что позволяет давать их точное описание. Кроме того, подобные образы «живут» «собственной жизнью», которая, хотя и не выходит полностью из-под контроля сознания, тем не менее определяется в основном бессознательным. Этот тип визуализации может быть назван аутохтонной, что значит — во многом не зависящей от сознания. Лойнер обозначил эти явления как кататимные образы; название это было введено X. В. Майером (Н. W. Маіег) и использовалось также Е. Бройлером (Е. Breuler) и Э. Кречмером для описания зависимости между аффективными и телесными реакциями. Техника ИСП известна в Германии как Experimental katathymes Bilderleben, что сокращается как EkB (14, 15, 16, 17, 18, 19).

Такие вызванные образы содержат полные смысла символы, аналогичные символам в сновидениях. Различие заключается в том, что символы ИСП сравнительно проще и яснее по содержанию. Вторичное влияние таких факторов, как степень телесного напряжения, продолжительность сна и т. д., также значительно снижается по сравнению с воздействием, оказываемым этими факторами в случае сновидений. Психодинамическая структура аффекта, как правило, значительно отчетливее проявляется именно в таких образах, а не в сновидениях.

При том, что проекции остаются в высшей степени свободными, данный метод позволяет введение экспериментального контроля диагностических норм. Ниже приводится обзор двенадцати символических мотивов, которые в устной форме предъявляются субъекту, а также краткое истолкование их смысла. Данные мотивы были отобраны, исходя из клинического опыта, — по тому принципу, по которому Роршах выбирал свои картинки. Краткое изложение экспериментального обоснования их важности можно найти во второй части данной статьи, а также в шести работах Лойнера.

1. ЛУГ

Луг, являющийся также первым символом в технике Хаппиха, и в самом деле выступает хорошим «катализатором» визуализации. Он служит для обозначения «психологического райского сада», т. е. хорошего начала (психологического) развития, во время которого потом что-то «нарушается». Большинство взрослых и детей охотно принимают луг в качестве начала для вызванных образов; луг представляет собой нейтральный или положительный центр, вокруг которого «работает» их воображение, — даже в том случае, если они выросли в городе. Луг означает возврат к природе и «новые начинания». Большинство субъектов сначала представляют себе какой-либо реальный луг, на котором им приходилось бывать в своей жизни. Их просят пройтись по этому лугу, описывая вслух то, что они видят и чувствуют. Они прогуливаются и рассказывают о том, что испытывают, до тех пор, пока не оказываются в той части луга, которую они никогда не видели, или даже на другом лугу, где не бывали никогда в жизни. Здесь их проецирование начинает протекать более свободно. Если им это не удается, то следующие мотивы, как правило, вызывают у них образ незнакомого места, где проецирование происходит более спонтанно и где оно более важно с точки зрения диагностики.

Клинический опыт показывает, что с точки зрения диагностики имеют смысл длина и оттенок зеленого цвета травы на воображаемом лугу. Состояние травы так же, как и яркость и тепло солнечного света, позволяет составить довольно точное представление об «общем состоянии психологического здоровья» субъекта. Коротко постриженная трава нередко оказывается признаком «нездоровья» психических механизмов: например, может иметь место чрезмерная интеллектуальность за счет полного подавления эмоциональной жизни субъекта. Некоторые оказываются настолько отчужденными от собственной внутренней жизни, что могут вообразить себе только пустыню. Их нужно поощрять продолжать поиски и заглядывать под каждый камень, чтобы найти хотя бы одну травинку. (Примером «символ-терапии» в последнем случае будет указание пациенту искать воду, чтобы полить травинку.)

2. ВОСХОЖДЕНИЕ НА ГОРУ

Гора, которая является вторым мотивом и у Хаппиха, инициирует «психологическое движение» вверх в символическом пространстве. Фундаментальное различие между визуализацией, направленной вверх, и визуализацией, направленной вниз, а также разница в воздействии каждого из этих процессов подчеркивались Дезуаем. Высота горы, которую представляет себе субъект, свидетельствует об уровне его притязаний — это следует из клинического опыта, а также из экспериментов. Данный материал частично изложен во второй части настоящей статьи. Природа препятствий, которые визуализирует субъект, представляет собой его собственный «самодиагноз», выраженный на языке символов. Эти символы «обозначают» психологические препятствия, мешающие духовному росту субъекта, и он знает об этом — во всяком случае, на бессознательном уровне.

Нередко субъекты визуализируют невысокий холм, возможно, на такой им приходилось взбираться в жизни. В таком случае их просят осмотреться, стоя на вершине: нет ли поблизости гор повыше? Если они их видят, то их просят взобраться на самую высокую из них.

3. ПО ТЕЧЕНИЮ РУЧЬЯ

Количество воды в воображаемом ручье — показатель общей психической энергии (либидо), циркулирующей в психических структурах субъекта. Глубина и ширина ручья тесно связаны с такими обыденными характеристиками личности, как «глубокий», «мелкий», «с широким кругозором», «ограниченный». Препятствия, мешающие течению ручья, символизируют конфликты и комплексы, о которых субъект знает — по крайней мере, бессознательно, — что они не дают свободно выражаться его психической энергии. Бурность ручья показывает, насколько субъекта беспокоят его комплексы. Чистота или мутность воды символизирует осведомленность субъекта о природе и компонентах его либидозной энергии.

4. ПОСЕЩЕНИЕ ДОМА

Визуализированный дом является символом «я» субъекта. Чем более «воображаемым» является этот дом, тем яснее символика. Нередко субъекты сначала обследуют тот дом, к которому они привыкли в обыденной жизни, и только затем пускаются в путешествие по воображаемому дому. Содержимое, размеры, взаимное расположение комнат символизируют компоненты или функции психического содержания субъекта, а также отношения между отдельными компонентами.

5. ИДЕАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ

Субъекта просят «услышать» в воображении имя какого-нибудь человека одного с ним пола. Затем субъект должен визуализировать воображаемую личность, носящую это имя. Как правило, визуализированная личность обладает теми качествами, которые, по мнению субъекта, он может или должен в себе развить. Нередко эта визуализированная личность оказывается его прямой противоположностью и представляет собой синтез качеств, визуализированных в этой идеальной личности личностью субъекта, что и является очевидной целью психотерапии.

6. БЕССОЗНАТЕЛЬНЫЕ АФФЕКТИВНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, СИМВОЛИЗИРУЕМЫЕ ЖИВОТНЫМИ

На лугу или в каком-либо другом подходящем месте собираются родители, братья и сестры, супруги и др. Однако, для того чтобы получить более выразительную картину аффективных отношений субъекта с каждым из его близких, его просят визуализировать не физическую «оболочку» матери, а корову, поскольку эксперименты показывают, что во многих случаях именно этот образ оказывается наиболее подходящим символом материнской фигуры. Отношение к отцу большинство субъектов проецируют в форме слона или быка. Образ разъяренного слона или быка имеет очевидное диагностическое значение, так же как и конфликт между животными.

7. БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К СЕКСУАЛЬНОСТИ

А. Для мужчин: Субъекта просят визуализировать розовый куст. Его пышность, богатство цвета, степень раскрытости цветков — все это символизирует психосексуальное развитие субъекта. Сюда же относится его способность сорвать воображаемый цветок, не уколовшись.

Б. Для женщин: Пациентку просят представить себя идущей в сумерках по дороге к дому после утомительной прогулки по сельской местности. Затем ей дается инструкция визуализировать автомобиль, едущий по дороге вслед за ней. Автомобиль останавливается около нее, и водитель спрашивает, не подвезти ли ее до дома. Пол и внешность водителя, так же как и цвет и размеры машины, имеют значение при постановке диагноза, поскольку у большинства женщин они символизируют сексуальное развитие. Особенно важны признаки сопротивления, такие, как неспособность субъекта визуализировать машину на дороге или исчезновение машины, как только пациентка садится в нее.

8. ТРЯСИНА

Субъекта, просят визуализировать болотистый участок на лугу (луг символизирует место, где можно укрыться в случае, если образы, которые возникнут в дальнейшем, станут слишком пугающими). Ему дается, указание посмотреть на повехность воды'. То и дело из трясины появляется какое-нибудь ужасное животное. Может также появиться странная фигура, как правило, противоположного пола, — это может быть обнаженный мужчина, представляющий собой сексуальную угрозу, или бесплотный женский образ. Эти фигуры символизируют нарушения в сексуальной сфере субъекта, особенно тенденции к подавлению и регрессии.

9. ОЖИДАНИЕ ФИГУРЫ, КОТОРАЯ ВЫЙДЕТ ИЗ ПЕЩЕРЫ

Субъекта просят визуализировать себя спрятавшимся за деревом и ожидающим кого-то или чего-то, что должно появиться из пещеры. В большинстве случаев это оказывается реальная или мифологическая фигура: родитель, друг, победитель дракона, богиня, великан, а также животные, более или менее агрессивные по природе. Такие образы, как правило, символизируют проекции подавленных или неразвитых областей личности субъекта.

10. ИЗВЕРЖЕНИЕ ВУЛКАНА

Сила извержения, тесно связанная со степенью легкости, с которой субъекту удается визуализировать начало его, а также свойства и количество вещества, выбрасываемого вулканом при извержении, является, как показал опыт, хорошим показателем природы аффективного напряжения, которое субъект накапливает внутри себя. Легкость, с которой он может дать выход напряжению, и способ, которым он это делает, также нередко проецируются в виде извержения вулкана.

11. ЛЕВ

Поведение льва во время визуализации служит показателем того, насколько субъект способен выразить себя. Лев сталкивается со всеми теми, кому, субъект противостоит в реальности. Он может наброситься на них и съесть их или же лечь к их ногам. И тот и другой варианты отражают способность субъекта побеждать противников.

12. СТАРАЯ КНИГА С КАРТИНКАМИ

Субъект визуализирует себя в подвале воображаемого дома копающим яму в земляном полу. Ему говорят найти старую книгу, захороненную там, — книгу с множеством картинок. Когда книга найдена, субъекта просят описать некоторые из этих картинок. Этот символ дает ему возможность для свободных проекций. Как правило, картинки оказываются связанными с предыдущими одиннадцатью мотивами и восполняют то, что не прозвучало во время предыдущих визуализаций.

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ СРАВНЕНИЕ С ДРУГИМИ ДИАГНОСТИЧЕСКИМИ ТЕХНИКАМИ

Были проведены систематические исследования инициированной символьной проекции с участием 30 субъектов, в основном студентов Немецкого университета. В ходе исследований, в числе прочего ИСП сравнивалась с другими диагностическими техниками. Характеристики личности каждого субъекта измерялись по трем проективным методикам: ТАТ (все 20 картинок), тест на фрустрацию (с картинками), разработанный Розенцвайгом, и ассоциативный тест Юнга. Кроме того, для каждого субъекта было произведено подробное изучение истории его жизни, эмоциональных отношений, интересов, конфликтов и др.

Тридцати субъектам предъявляли в стандартных условиях и обычной последовательности двенадцать символов- мотивов, составляющих ИСП. При постановке диагноза каждому было задано сто стандартных вопросов, и оценка производилась по 19 пунктам, таким, как отношение субъекта к родителям, его психосексуальное развитие, уровень агрессии, уровень притязаний и т. д.

Мы не пытаемся представить здесь во всех подробностях статистическую информацию, полученную во время исследования. Вместо этого приведем несколько примеров, иллюстрирующих результаты.

Например, показательное соотношение было установлено между уровнем притязаний субъектов и стандартным символом-мотивом № 2 (высота и доступность вершины воображаемой горы). Уровень притязаний измерялся на основе 1) рейтинга, полученного, исходя из независимого изучения истории субъектов, и 2) ответов субъектов на ТАТ.

Приводимый ниже пример представляет собой ответы двух субъектов, характеризующихся, соответственно, низким и высоким уровнем притязаний:

СУБЪЕКТ 1: НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ПРИТЯЗАНИЙ

История: субъект — девушка 19-ти лет. Она едва знала своего отца и всегда чувствовала себя покинутой матерью, которая, как ей казалось, предпочитала сына. Все ее разумные требования отвергались матерью со словами: «Сначала начни приносить домой хорошие оценки». При том, что ее IQ (коэффициент интеллекта) был равен 115, она не сдала экзамены в колледж. Жизнь ее состояла из одной фрустрации. Работала она прислугой. Основными ее устремлениями в жизни были еда и желание, чтобы все оставили ее «в покое».

Ответы на ТАТ: Первую картинку она прокомментировала следующим образом: «Этот мальчик очень талантливый. Его музыкальное дарование дома не ценят. Родители не хотят платить за его уроки игры на скрипке. Ему нравится играть для самого себя, а если появляется кто-нибудь еще или ему нужно выступать на публике, он больше не может играть. Так что он сидит один и думает, насколько все было бы по-другому, если бы люди относились к его музыке с бо́льшим пониманием. Похоже, что без этого работа не будет приносить ему радость».

Среди прочих ее ответов на ТАТ были: еще одна история На тему «неудачных попыток» и четыре истории, в которых достижения переживались как обязанность или как- то иначе, но неизменно с отрицательным оттенком. Остальные три истории были посвящены «отказу от всех желаний» и бессмысленности жизни.

Заключение: Исходя из полученной информации, можно оценить уровень притязаний девушки как «очень низкий».

Инициированная символьная проекция: Ее реакция на мотив горы была следующей: «На лугу стоит гора. Извилистая тропа ведет наверх. Высота горы примерно 50 м. Она больше похожа на холм. У нее круглая плоская вершина. Сначала видны только кусты. Но тропа поднимается все выше, как серпантин. Там стоит скамейка. Затем еще небольшой подъем. Снова кусты. Потом начинаются деревья. А вот и вершина. (Вопрос: было ли это трудно?) Да, она довольно крутая. На дороге были обломки камней и корни деревьев. А на вершине еще одна скамейка».

По сравнению с образами, которые представили себе другие субъекты, ее гора была «чрезвычайно низкой», а восхождение — «легким».

СУБЪЕКТ 2: ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ ПРИТЯЗАНИЙ

История. Субъект — женщина в возрасте 31 года. Ставит перед собой весьма честолюбивые цели, однако испытывает сомнения в своих способностях. Она происходит из семьи, занимавшей определенное социальное положение, и она придает большое значение продвижению по социальной лестнице. Ей казалось, что в детстве ей предъявлялись слишком высокие требования. Она стала учительницей, однако достигнутое социальное положение и успехи ее не удовлетворили. Самой главной цели — создать что-то необычное в области литературы — она не достигла из-за излишней самокритичности. Наконец, в тридцать лет она пошла учиться, хотя это удалось ей лишь ценой немалых Личных жертв. Она надеется достичь в своем развитии высокого культурного и научного уровня.

Ответы на ТАТ: Первую картинку она прокомментировала так: «Похож на Менухина в детстве. Это маленький мальчик, мечтающий стать великим скрипачом. Он получает скрипку в подарок и теперь без устали упражняется. Но он осознает, насколько возвышенно подлинное искусство и что он находится еще далеко от вершины. Он раздумывает, сто́ит ли ему идти по этому пути. В воображении он представляет себе, как все будет, если… Однако этим мечтам противостоят мысли о неудачах».

Еще три истории в ее ТАТ были посвящены «пути к жизненному успеху», а две другие — тому, что было достигнуто в жизни.

Заключение: Все свидетельствует о том, что второй субъект характеризуется «высоким» уровнем притязаний.

ИСП: Она сказала: «Высота горы — 2000 м. У нее очень крутые склоны и заостренная вершина. Чтобы взобраться на нее, мне нужно карабкаться по склону. Я пытаюсь переступать, ставя ноги «в ряд», как будто иду по краю крыши. Приходится помогать себе руками. Соскользнула, но снова удержала равновесие. Я опускаюсь и начинаю передвигаться ползком. Гребень горы острый, как лезвие бритвы. Я повисла на нем, крепко держась за край. Нет, так не пойдет. Теперь я уже могу продвинуться еще немного вперед. Снова соскальзываю. Наверху я смогу удержаться. Я почти на самом верху. Я должна подняться прямо на самую вершину. У нее очень острый пик».

По сравнению с другими субъектами эта женщина взобралась «выше» и по более «крутому» склону, причем ей было сложнее, чем большинству остальных.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Здесь не место в подробностях описывать новую проективную. методику, эксперименты, которые были поставлены в ходе ее изучения, или многообещающие данные, которые были получены. Приведу только некоторые выводы относительно природы проективной диагностики, которая стала более ясной благодаря применению этой новой техники:

1. Очевидно, что предъявление субъектам определенных символов-мотивов инициирует во многих случаях процесс проецирования, причем соответствующие проекции являются значащими факторами для постановки диагноза.

2. Выбор оправдывающих себя с диагностической точки зрения символов-мотивов может быть сделан на основе клинического опыта.

3. Диагноз, поставленный на основе реакций субъекта на набор стандартных символов-мотивов, может быть экспериментально подтвержден.

4. Инициированная символьная проекция обладает определенными преимуществами перед существующими диагностическими техниками, а именно:

А. В случае, если проекция инициирована символом- мотивом, субъекты менее скованны по сравнению с ситуациями, когда используются картинка, чернильное пятно и др. Это позволяет контролировать интерпретацию ответов.

Б. Символы-мотивы вызывают проекцию на более «глубоких уровнях» личности, чем большинство других проективных тестов. Поскольку эти области личности являются «фундаментальными», выводы, которые можно сделать на основе проекции: 1) более очевидны, 2) являются значащими для постановки диагноза, 3) могут быть экспериментально проверены для большей уверенности и 4) сразу могут применяться для психотерапевтических целей, без промежуточного анализа или интерпретации.

Библиография

1. Bibring-Lehner, G.: Ueber die Beeinflussung eidetischer Phaenomene durch labyrinihaere Reize, Z. Neurol. & Psychiat., 1928, 112,496–505.

2. Desoille, Robert: Exploration de l’Affectivite Subconseiente par la Methode du Reve Eveille (with preface by C. Baudouin), Paris, D’Artrey, 1938.

3. — Le Reve Eveille en Psychotherapie, Essai sur la Fonction de Regulation de l’Inconscient Collectif, Paris, Presses Universitaires de France, 1945.

4. — Psichanalyse et Reve Eveille Dirige (with case histories by Doctors Y. Fayol, S. Leuret and M. Violet-Conil), Paris, Chez Le Francois, 1950.

5. Frank, I.: Affektstoerungen, Berlin, Springer, 1913.

6. Happich, Carl: Das Bildbewussisein als Ansatzstelle psychischer Behandlung, Zbl. Psychother. 1932, 5, 663–677.

7. — Bildbewussisein und schoepferische Situation, Deutschen med. Wochenschrift, 1939, 2, 68.

8. — Anleitung zur Meditation (1st Edition 1938) 3rd Edition, Darmstadt, Roether, 1948.

9. Jaensch, E. R.: Ueber den Aufbau des optischen Wahmehmungs und Erkenntnisvorganges, Leipzig, Barth, 1927.

10. Jones, Ernest: Life and Work of Sigmund Freud, Vol. 1, New York, Basic Book, 1953, p. 223.

11. Kretschmer, Ernest: Medizinische Psychologie, Stuittgart, Thieme, 1956.

12. Kroh, О.: Neues zur Eidetik, Psychol Rundschau, 1949—50, 1, 257–260.

13. Krudewig, M.: Die Lehren von der visuellen Wahrnehmung und Vorstellung, Meissenhein (Germany), Westkulturverlag A. Main, 1953.

14. Leuner, Hanscarl: Kontrolle der Symbolinterpretation im experimentellen Verfahren, Z. Psychotherapie und med. Psychol., 1954, 4, 201–204.

15. — Experimentelles katathymes Bilderleben als ein klinisches Verfahren der Psychotherapie Grundlegungen und Methode, Z. Psy- chother. und med. Psychol., 1955, 5, 185–202.

16. — Experimentelles katathymes Bilderleben als ein klinisches Verfahren der Psychotherapie: Ausweriung und Belege, Z. Psychother. und med. Psychol., 1955, 5, 233–260.

17. — Symbolkonfrontatiori, ein nicht-interpretierendes Vorgehen in der Psychotherapie, Schweiz. Arch. Neurol. & Psychiat., 1955, 76, 23–49.

18. — Symboldrama, ein aktives, nicht-analysierendes Vorgehen in der Psychotherapie, Z. Psychother. und med. Psychol., 1957, 7, 221–238. See also 1960. 10, 45, and 1964, 14, 196–211.

19. — Einfuehrung in das experimentelle katathymes Bilderleben. In Aktuelle Psychotherapie, Munich, Lehmanns Verlag, 1958.

20. Schilder, Paul: Psychoanalyse und Eidetik, Z. Sexualwiss., 1926, 13.

21. Schultz, J. H.: Das Autogene Training (1st Edition, 1932), 9th Edition, Stuttgart, Thieme, 1956.

22. — Uebungsheft flier das Autogene Training, Stuttgart, Thieme, 1953.

23. Silberer, H.: Bericht ueberdie Methode, gewisse symbolische Halluzinationserscheinungen hervorzurufen und zu beobachten, Jb, Psychoanal. u. psychopath. Forschg., 1909. 1. 513–545.

24. Tuczek, K.: Ueber optische Phaenomene in der Katharsis, Nervenarzt, 1928, 1, 151–160.

25. Urbantschitsch, V. v.: Ueber subjektive optische Encheinun- gen, Leipzig, Thieme, 1907.