Предыдущие главы были посвящены техникам достижения личностного психосинтеза. Многие пациенты стремятся именно к этой стадии, она их вполне удовлетворяет, поскольку они достигают гармонии как внутри себя, так и с обществом, к которому они принадлежат и в котором играют полезную роль.

Однако всегда остаются личности, неспособные удовлетвориться достижениями такого уровня, сколько бы достойными эти цели ни казались всем остальным людям. Для таких личностей существует иное решение, иной, более «широкий», высший психосинтез — Духовный.

В этой связи можно упомянуть и о тенденциях, существующих в обществе и выражающихся в принятии «реализации» той области: сознания, которую мы называем «духовной».

Первая проблема состоит в том, чтобы уточнить значение слова «духовный», которое употреблялось и продолжает употребляться весьма произвольно и неопределенно, из- за чего возникают недопонимание и путаница; поэтому необходимо пояснить, в каком смысле данное слово будет использовано в контексте нашей трактовки. В связи с этим нужно затронуть и проблему важной и не всегда осознаваемой разницы между «сверхсознательными» переживаниями и различными видами психической деятельности — с одной стороны, и духовным «Я» — с другой.

Поскольку научный метод состоит в том, чтобы двигаться от известного к неизвестному, в частности, от фактов и непосредственного опыта к формулированию и интерпретации наблюдаемых явлений, мы не будем предпринимать попыток сразу определить, в чем именно состоит сущность «Духа», но начнем с рассмотрения духовных переживаний и духовного сознания. Подобно тому как не существует необходимости подробно изучать природу электричества, чтобы пользоваться им при применении бесчисленных бытовых электроприборов, нам вовсе не нужно разрешать теоретические вопросы о природе человека и сущности различных физиологических и психических процессов и функций, чтобы иметь с ними дело на психотерапевтическом и образовательном уровнях.

Поэтому мы подчеркиваем наше «нейтральное отношение» к этим «глобальным» вопросам, т. к. наш интерес устремлен на реальный психологический опыт и психологические факты, полученные путем исследования бессознательного. Это — наша реалистическая установка и прагматическая позиция в лучшем ее смысле. Но подобный прагматизм не должен приводить к отрицанию опыта индивидов, имеющих более широкие и глубокие уровни познания по сравнению со среднестатистическим человеком — другими словами, мы не должны исключать тот опыт, который мы называем «сверхсознательным». То, что различные мыслители называли «духовным», во многом соответствует тому, что на практике может быть названо «сверхсознательным» или «функциями, обычно не развитыми у среднестатистического человека».

Психосинтез отличается от множества других попыток познания психики благодаря нашей позиции по отношению к существованию духовного «Я» и сверхсознательного — явлениям! столь же фундаментальным, как и замечательно описанная Фрейдом «инстинктивная энергия». Мы полагаем, что духовное — это такая же основа личности человека, как и ее материальная сущность. Мы не пытаемся навязать психологии философскую, теологическую или метафизическую функцию, но среди прочих психологических фактов мы значительное внимание уделяем всему тому, что может быть отнесено к высшим побуждениям в человеке, направляющим его на реализацию его духовной сущности. Согласно нашей точке зрения, все высшие проявления человеческой психики, такие, как творческое воображение, интуиция, вдохновение, гениальность, являются факторами столь же реальными и важными, как и условный рефлекс, и поэтому доступны изучению на столь же «научно- обновленном» уровне, что и последний фактор (т. е. условный рефлекс).

Мы согласны с мыслью о том, что духовные импульсы или побуждения так же реальны и фундаментальны, как сексуальные и агрессивные влечения; их не следует сводить к сублимации или патологическому искажению сексуальных и агрессивных компонентов личности, хотя в случае некоторых неврозов такое искажение, безусловно, тоже присутствует.

Хочется надеяться, что через некоторое время будет сформирована наука о «Я», его энергии, проявлениях, о том, как можно высвободить эту энергию, как вступить с ней в контакт и использовать для конструктивной и терапевтической работы. На настоящем этапе — поскольку мы не обладаем инструментами, позволяющими непосредственно измерять эту энергию, — нам приходится полагаться на феноменологическую позицию, т. е. на опыт как таковой, и надеяться, что рано или поздно — возможно, не при жизни автора — наука все же разрешит эту проблему и с позиций «энергии». Однако мы должны также понимать, что, если даже наука и научится «измерять» внутреннюю энергию человека — эмоциональную, умственную и духовную, — это не сделает работу по изучению самого опыта менее важной. Подобно тому как в физиологии представление о нейрофизиологии и электрических импульсах очень важно, но не заменяет психологического подхода к изучению чувств и эмоций, так же и наука о «Я» должна развиваться в двух направлениях: один подход будет состоять только в изучении энергии, чем, возможно, будут заниматься великие физики, Эйнштейны будущего, а другой подход будет психологическим, эмпирическим:

Здесь будет уместным объяснить, в каком смысле психосинтез «нейтрален» по отношению к религии и философии.

Во-первых, нужно подчеркнуть, что «нейтральный» не означает «индифферентный». Религию можно рассматривать на двух уровнях:

1. «Экзистенциальное религиозное или духовное переживание», т. е. непосредственное переживание духовных реальностей. Это познали основатели религий, мистики, некоторые философы. В той или иной степени это доступно и простым людям.

2. Теологическое или метафизическое формулирование таких переживаний, а также институты, основанные в разные исторические периоды и в разных «культурных пространствах» для того, чтобы сообщать о таких переживаниях массам, не имевшим подобного опыта. Далее, методы, формы и ритуалы, посредством которых массы могут приобщиться — косвенно — к «откровению».

Если рассматривать эти вопросы под иным углом зрения, то можно помянуть французского философа Анри Бергсона (Henri Bergson), который в своей книге «Два источника морали и религии» [Two Sources of Morality and Religion, (New York: Doubleday, 1954)] подчеркивает разницу между «статической» и «динамической» религией.

Психосинтез со всей определенностью утверждает реальность духовного опыта, существование высших ценностей и «ноэтического», или «ноологического», измерения (как его называл Франкл)[13]. Его «нейтралитет» проявляется только по отношению ко второму уровню — формулировок и институтов; но цель его как раз и состоит в том, чтобы помочь в достижении такого непосредственного переживания.

В первую очередь психосинтез предлагает свою помощь тем, кто не верит в религию и не имеет определенной философской концепции по этой проблеме. Тем, кто отвергает существующие формулировки, психосинтез указывает методы и техники духовной реализации. Но и активные верующие — те, кто принадлежит к церкви, — а также последователи той или иной философской школы не должны его бояться. Психосинтез не предпринимает попыток вмешаться в их образ мыслей или изменить их внутреннюю позицию; напротив, он может помочь им с большей пользой применять методы и учения их религий. Более того, он помогает также понять, что одни и те же переживания могут выражаться в разных формах и символах, и, таким образом, этим людям становится ясен смысл иных, отличных от их собственных формулировок, и, следовательно, их сознание расширяется. Это может привести к тому, что им откроется возможность «психосинтеза религий», что не означает создания единой религии и отмены всех существующих; это лишь означает, что между разными религиозными конфессиями может быть достигнуто понимание, они научатся ценить друг друга, и для них станет возможным установление сотрудничества.

Это движение к синтезу уже заметно? и оно все больше расширяется; психосинтез лишь привносит в него свой собственный вклад.

Одна из особенностей позиции психосинтеза состоит в том, что психосинтез рассматривает все так называемые высшие или духовные состояния сознания и парапсихоло- гические переживания просто фактами, явлениями, поскольку все они так или иначе влияют на реальность — как внутреннюю, так и внешнюю. Мы соглашаемся с Гёте, высказавшимся в духе здорового прагматизма: «Wirklichkeit ist was wirkt» (Реальность — это то, что действует), и, поскольку эти феномены — назовем ли мы их духовными, мистическими или парапсихологическими — изменяют внутреннюю реальность и внешнее поведение индивида, они реальны и могут быть изучены теми исследователями, которые, обладают подлинно научным духом и открытостью и не впадают в фатальное заблуждение, состоящее в том, что наука будто бы ограничивается количественными методами.

Мы подчеркиваем, что ни психология, ни другие науки не полагаются на одно лишь количественное измерение; существуют общие представления, переживания и качественное познание, которое представляется нам столь же надежным и доказательным и, следовательно, столь же научным, что и количественные методы. Это заставляет задаться вопросом, что такое есть научный подход. Главное в научном подходе — правильно рассуждать; это значит, сначала объективно наблюдать и описывать факты и переживания, а затем обдумывать их смысл, природу, эффекты, последствия и возможности применения. Поэтому настоящий научный ум — тот, который функционирует как «умственный» механизм, избегая софизмов, рационализаций, причин всевозможных ошибок (таких, как «уравнивание» личности, ограничения, налагаемые конкретной школой мысли, неоправданные обобщения и т. д.). Последние относятся к тем идолам, о которых упоминал Фрэнсис Бэкон и которые, безусловно, заслуживают, чтобы их не только изучили, но и имели в виду на протяжении всей научной работы. Работу делает научной не объект, но метод, который к объекту применяют.

Существует определенная научная установка, намеренно или спонтанно усвоенная некоторыми передовыми учеными. Мы имеем в виду признание креативной роли — в научных исследованиях, в работе с данными и в их интерпретации — таких психических функций, как воображение, интуиция и творчество. Это утверждают многие ученые (в том числе такие математики, как Анри Пуанкаре), и подтверждения тому можно найти в книге Foundations of Modem Physical Science (Reading, Mass, Addison-Wesley, 1958).

На данной стадии дискуссии мы, однако, исключаем из рассмотрения, насколько это возможно, даже допустимое использование психических функций (таких, как воображение, интуиция, творческие предположения и др.) и будем придерживаться строгих фактов, т. е. данных, полученных на непосредственном опыте, и результатов, доступных проверке психологических экспериментов, а также результатов применения психоспиритуалистических техник. Давайте признаем, что пока мы находимся на стадии полевых исследований и пробных опытов, на стадии описания результатов и составления отчетов о применении активных методов проверки и проработки. Стадия «построения теорий» еще не достигнута. Прежде чем перейти к ней, потребуется проведение множества исследований, так что мы можем оставаться верны первоначальной научной цели и функции психосинтеза.