Дверь кабинета без стука распахнулась. Волошин удивленно поднял голову от документов, разбросанных на столе, и гневно уставился на нахала, посмевшего прервать его творческую работу. В дверном проеме стояла секретарша. Глаза старого профессора мгновенно потеплели при виде этого ангела во плоти.

Анжела, походкой опытной модели, соблазнительно повиливая пышными бедрами, прошла по кабинету к столу, давая возможность старому профессору налюбоваться своим стройным телом, светлыми вьющимися волосами. Профессор еще раз сделал вывод, что Анжела необыкновенно красива и желанна и он сделал правильный выбор, согласившись взять ее на работу.

Остановившись у стола, девушка начала, медленно расстегивая пуговицы, снимать с себя прозрачную кофточку, под которой больше ничего не оказалось. Небрежно отбросив кофточку на кресло, она не спеша подошла к нему. Легким движением руки, отодвинув в сторону документы, над которыми работал Волошин, села на стол, слегка раздвинув ноги.

Волошин смотрел на ее груди с дерзко торчащими темными сосками, соблазнительно колыхающиеся от ее малейшего движения. Глаза его жадно заскользили по ее соблазнительному телу. Взгляд его прошелся по ногам до высоко задранной мини юбки, и уткнулся в загадочную, манящую темноту.

Соблазнительно облизав язычком губки, Анжела наклонилась к нему. Ее груди приблизились к лицу Волошина, затрепетали в опасной близости, рука девушки коснулась, взъерошила его волосы. Пощекотала затылок. Волошин почувствовал возбуждение. Ему захотелось обладать телом этой соблазнительницы, сейчас, немедленно. Его рот приоткрылся, потянувшись губами к манящим соскам. Он тянулся и тянулся и все никак не мог их настигнуть.

Возбужденный он вскочил со стула, взял за плечи податливое тело девушки, положил ее на стол, прямо на разбросанные на нем документы. Ноги девушки широко распахнулись, открывая доступ к своим сокровищам. От предстоящей близости глаза девушки покрылись поволокой, закрылись. Она облизнулась розовым языком, и губы влажно заблестели в свете настольной лампы.

Волошин взял девушку за ноги, высоко поднял, положил их себе на плечи и подтянул ближе к краю стола. Торопливо расстегнул свои брюки, и они послушно упали на пол.

Неожиданный громкий звук прервал так славно начинающуюся любовную игру. Звук прекратился, чтобы через мгновение снова напомнить о себе.

Волошин вздрогнул от пронзительного звонка телефона. Еще не проснувшись окончательно, он замотал головой, пытаясь сбросить остатки эротического предутреннего сна.

С сожалением бросил взгляд на свое восставшее естество. Сексуальная неудовлетворенность окончательно испортила настроение старого профессора. Он невольно даже застонал от бессилия что-либо сейчас изменить.

Так до конца и, не проснувшись, еще в возбуждении он протянул руку к аппарату.

— Алло! — раздраженно бросил он в трубку.

— Мне нужен профессор Волошин Всеволод Сергеевич, — произнес молодой энергичный голос.

Всеволод Сергеевич недовольно поморщился.

— «Какой нахальный голос. И так бесцеремонно меня разбудил в такую рань», — раздраженно подумал Всеволод Сергеевич, взглянув на окно, в котором робко занимался утренний рассвет.

Волошин, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли, спустил ноги с кровати и начал нащупывать тапочки под кроватью.

— Я вас слушаю.

— Я хотел бы с вами встретиться, чтобы обсудить интересующие нас обоих вопросы.

— Что еще за вопросы, молодой человек? Сейчас еще нет и семи часов утра. Вы мешаете мне отдыхать.

— Профессор, дело касается смерти аспиранта Морозова и профессора Чернякова.

Всеволод Сергеевич насторожился.

— Кто вы такой? И почему вас интересуют эти смерти?

— Прошу меня извинить. Это не телефонный разговор и мне необходимо с вами поговорить очно.

Из груди Волошина невольно вырвался стон.

— Какого черта?! Я старый больной человек. Мне нужно отдыхать по ночам, а вы меня будите чуть свет. И вообще, как вы узнали мой номер телефона, кто вам его дал?

На том конце провода кто-то весело рассмеялся. Так весело, что Волошину стало не по себе.

— Мне его сорока на хвосте принесла. Какая вам разница, профессор? Мне он понадобился, и я его разыскал.

— Ладно, приходите часов в четырнадцать в институт, — тяжело вздохнул Всеволод Сергеевич. — Я так понимаю, адрес института вы знаете, — ехидно поинтересовался Волошин.

— Конечно, знаю, это вообще для меня не проблема. До встречи, Всеволод Сергеевич.

Волошин бросил трубку и бросился в постель, закрыл глаза и попытался заснуть, чтобы снова приснилась эта фея. Бесполезно. Память бесцеремонно подсовывала ему совсем другие воспоминания. И они были совсем нерадостными.

Поворочавшись на сбитых простынях еще минут пятнадцать, он нехотя встал, влез в халат и побрел в ванную принимать душ.

Несколько лет назад он в автокатастрофе потерял жену. И какого черта он тогда доверил руль жене? Она была намного моложе его, опыта вождения у нее практически не было, а гонору, хоть отбавляй. Ох уж эта молодежь! По трассе неслась километров сто тридцать. Он не успел среагировать и заставить ее снизить на повороте скорость.

Из этой катастрофы он только помнил, как на повороте машина высоко взлетела на высокой обочине, багажник ее опустился вниз и дальше был удар и темнота.

Когда спасатели вытащили его из разбитой машины и привели в сознание, он увидел огромное дерево и стоящие почти вертикально остатки того, что еще совсем недавно было престижной дорогой иномаркой. Жена была мертва. Лежа на носилках, с трудом приподняв ставшую вдруг непомерно тяжелой голову, он с болью увидел стоящие невдалеке носилки с черным пластиковым мешком, в котором находилось тело его Лерочки. Сам он остался живым. Только после нее немного прихрамывал на правую ногу. Иногда нога достаточно сильно болела. Настолько, что приходилось пользоваться тростью.

Сначала он очень переживал по поводу этого печального факта, затем с ним смерился и в глубине души даже радовался этому обстоятельству. Трость, как он считал, дополнительно придает ему солидности. Любя все изящное, будучи по натуре эстетом, он и трость пользовал особую. Заказал себе трость из очень редкого дерева, привезенного откуда-то издалека, а ручку ему отлили из серебра в виде головы древнеегипетского бога Ра. Это обошлось ему в кругленькую сумму, но он, увидев ее в готовом виде, посчитал, что своих денег эта трость стоит. С той поры с тростью он не расставался.

Вскоре после смерти жены прослыл он в своем кругу, как дамский угодник. Охотно и со знанием дела он волочился за каждой юбкой. Эта памятная катастрофа освободило его сексуальное Я. И, если при живой жене он сдерживал свою сексуальность, то после этого несчастья оковы пали, и он с удовольствием пользовался полученной свободой. Его вниманием не были обделены ни сотрудницы отдела, ни его секретарша, и даже приходящая домработница. Правда, ей приходилось доплачивать за дополнительные услуги. Но ее тело, ее сексуальная опытность… Пожалуй, они стоят этих денег.

Всеволод Сергеевич снова почувствовал возбуждение. Чтобы отвлечься от неуместных сейчас мыслей он пошел на кухню сварить себе утреннюю чашку кофе, без которого он не мыслил начало рабочего дня.

Он бродил по большой квартире, бережно сжимая в одной руке чашку ароматного дымящегося кофе, а в другой прикуренную кубинскую сигару.

Сигары он покупал только самого лучшего сорта в специализированном магазине за бешеные деньги. Но что стоят деньги по сравнению с получаемым удовольствием?

Не спеша, в распахнутом халате, прошел в самую большую комнату. Остановившись, с удовольствием и гордостью окинул ее.

Она напоминала филиал археологического музея. Длинные, под самый потолок добротно сделанные на заказ полки, были заставлены всякими археологическими артефактами, в разные годы, привезенные с раскопок в Алтайском крае. Волошин с гордостью смотрел на свои сокровища. В этом сокровище не было единственного артефакта, который должен был стать вершиной его коллекции. Статуя Эрлика, известная всему ученому сообществу как божок, за которой он охотился долгие годы, так и осталась пока недостижимой для него целью.

Морозов и Черняков, говорят, нашли божка. Но он исчез таинственным образом. И где он теперь, ему, увы, не известно. Все попытки хоть что-нибудь узнать ни к чему не привели. Александр Николаевич был сам одержим этим божком и даже под угрозой смерти не сказал бы, где он сейчас находится.

Перед уходом Морозова из института, у него состоялся с ним длинный, и как он считал, доверительный разговор. Морозов подтвердил, что они нашли какого-то божка, но что это за божок он не знает, так как в тот день он очень устал и ушел в лагерь, оставив на месте раскопок профессора Чернякова. Когда его вызвали на место преступления, никакого божка он не видел. И место нахождения божка ему не известно. Но то, что божок находится где-то на даче этого прохвоста Морозова, он просто уверен.

Он приезжал на дачу, встречался с ним, но все его попытки достучаться до совести ученого так к ни чему и не привели. К тому же Морозов год назад загадочным образом погиб. Недавно при загадочных обстоятельствах погибла и его мать. Неужели еще кто-то пытается разыскать божка? Тогда это плохо.

Его разговор с этой старой пьяницей той памятной ночью так ни к чему и не привел. Он тогда долго стоял под лестницей, ожидая, когда старуха соизволит спуститься по надобности со второго этажа, так долго, что, не выдержав, даже закурил. Должен сознаться, что покурив сигару, сбросил пепел себе под ноги. Позже он не раз жалел об этом, но сделанного уже не вернешь.

Она так и не созналась, что ей хоть что-то известно об этом старинном артефакте. И это несмотря на огромные деньги, которые он ей предлагал, несмотря на угрозы, до которых он, к своему стыду, опустился. И в ту же ночь ее убили. Значит, убийца был рядом, когда он с ней беседовал. И он видел его на месте преступления. Страшно даже представить, что произошло бы, если Пелагея отдала бы ему божка.

По его спине пробежал холодок. Сейчас он давно лежал бы в сырой земле и кормил своим телом червей. Он поежился, словно ему вдруг стало холодно.

Да еще вопрос, кто же убил Чернякова. Помнится, тогда за это преступление посадили какого-то парня из местных. Но Волошин был уверен, что это не его рук дело. Мотива для убийства у этого необразованного мужика никакого не было. Скорее всего, его убил Морозов за возможность овладеть желанным артефактом. Правда копаться в поисках истины он сейчас не будет. Это не в его интересах ворошить дело почти двухлетней давности. Чем меньше у всех интереса к делу Морозова и Чернякова, тем легче ему будет искать божка.

От этих мыслей настроение профессора совсем испортилось.

— Интересно, удалось ли убийце Пелагеи добиться своего? Если удалось, то мечту об обладании этим ценнейшим артефактом можно похоронить. Этот неизвестный кто-то, естественно, добивается обладания божка не для того, чтобы отдать его ему. А если не удалось?… Придется как-нибудь еще раз наведаться в этот богом забытый дачный поселок, чтобы развеять свои сомнения. Как?… Об этом надо будет подумать.

Профессор начал одеваться. Скоро должна подойти его машина, которую с некоторых пор водил профессиональный водитель. Сам он за руль после той злосчастной автокатастрофы панически боялся садиться.

Зазвонил телефон. Машина стояла у подъезда, ожидая своего шефа.

— Интересно, что нужно этому молодому нахалу, что так бесцеремонно прервал его восхитительный сон? Чего он хочет вынюхать про Морозова и Чернякова? — размышлял Волошин, ставя на сигнализацию свою квартиру. — Надо будет с ним вести себя осторожнее.

Он спустился в вестибюль дома, где его поджидал водитель, готовый отвести его в институт.