Слепое стекло начали прорезать косые капли дождя, когда в купе вошла девушка.

«Красивая», — подумал Кеша, взъерошив себе волосы на голове, едва на нее взглянув. Очень захотелось как следует рассмотреть лицо с забавной мокрой челкой и глазами цвета чая, который он пил. Но как-то неудобно.

— Добрый вечер. Примите попутчицу?

Она обвела свое временное пристанище растерянным взглядом и, убедившись, очевидно, что компания вполне подходящая, приветливо улыбнулась. Надо сказать, до настоящей минуты Кеша соседствовал с пожилой дамой, занимавшей нижнюю полку.

Молодой человек сейчас же встал галантно помог девушке забросить аккуратную спортивную сумку наверх. На замочке заметил маленький серебристый брелок в виде фигурного конька.

— Ага, это как раз моя полка. Спасибо!

— Моя — соседняя.

— Да вы не стесняйтесь, молодежь. Сидите внизу, пейте чай. Мне все рано еще ложиться, — заверила пожилая дама, распуская вязание.

— Благодарю. Я вас долго не побеспокою. Пожалуй, вот, тоже чая выпью, и наверх — читать, — отозвалась девушка.

Заглянула проводница, проверила билет нового пассажира. Девушка заказала чай и ушла умываться, прихватив аккуратную косметичку.

Поезд дернул, и пожилая женщина опрокинула на пол с колен коробку для вязания с небольшими клубками разноцветных ниток:

— Вот, незадача.

— Я помогу, — Кеша присел, доставая раскатившиеся клубки. Хозяйка ниток принялась ему помогать. За этим занятием и застала их вернувшаяся соседка:

— Ой, а что случилось?

— Нитки растеряла.

Женщина, попытавшись встать, вдруг побледнела и начала оседать на пол.

Кеша едва успел поддержать ее, вновь уронив только что собранные клубки. Не столько от испуга, сколько от неожиданности, девушка громко закричала.

— Не надо кричать, надо воды, — спокойно сказал Кеша.

Он уложил женщину на нижнюю полку. Та открыла глаза.

— Диабет?

Женщина едва заметно кивнула. Не церемонясь, Кеша вывалил на столик содержимое ее сумки. Шприц и ампула с лекарством оказались там. Женщина кивнула еще раз, и молодой человек сделал внутривенную инъекцию.

Девушка сбегала за водой к проводнице и вернулась вместе с последней.

— Уже лучше. Напугала соседей вот только, — начала приходить в себя больная, — спасибо, сынок. Спасибо тебе.

— Может что-то нужно? В поезде есть медработник, сходить за ним? — спросила проводница.

— Нет-нет. Теперь все будет хорошо. Я лягу.

А вот Кеша решил подышать свежим воздухом. Он вышел из купе, чтобы дождавшись ближайшую остановку пройтись по перрону. За ним, прикрыв за собой дверь, вышла девушка.

— Хорошо, что вы не растерялись. Вы врач?

— Нет. Эксперт-криминалист. Мой отец болел диабетом. Вот и знаю, как действовать.

— Простите мою слабость. Я струсила. Нельзя так.

— По-моему, вполне по-женски. Это мелочи. Главное, теперь все хорошо.

— Да. Кстати, Серафима, — можно, просто, Фима, — протянула ладонь девушка.

— Кеша. Можно Иннокентий. Ну, то тесть…

Ладонь он пожал и улыбнулся смущенно. Не умел он никогда знакомиться с противоположным полом. Сложно и, глупо, что ли: «девушка, можно с вами познакомиться? Я Кеша». Даже разговор начать непросто. Еще имя это, попугаичье. А если знакомство и случалось, то развивать отношения не выходило. Или он сам не нравился новой знакомой, или складывалась обратная ситуация.

Впрочем, и времени на романтику не водилось. Работа, усиления, дежурства. В редкие выходные находились дела дома, на даче. Он же единственный мужчина для мамы и сестренок. Ну и вылазки с друзьями на природу, в караоке.

Как же вдруг он встретил сейчас Серафиму? И почему так легко и просто они говорят обо всем на свете: о его папе, о болезнях, о том, что за зверь такой «эксперт-криминалист», и где он обитает, о фигурном катании, травмах и тренерстве у малышей? Она, оказывается, работает в его округе — в ледовом дворце «Лед и пламя». А вокруг ночь, и лес за окном сменяется полем, а полустанки — деревнями. И все несется куда-то. И от внезапного счастья хочется петь.

Поезд замедлил ход и остановился. В наступившей оглушительной тишине из своего купе вышла зевающая проводница и добродушно заметила:

— Шли бы вы спать, молодежь. Через четыре часа прибываем. Не добудишься вас.

— Кошмар, — зашептала Фима, доставая мобильный, — три ночи! Я вас совсем заболтала. Надо идти спать.

— С вами очень приятно говорить.

— Тогда, давайте на ты и до завтра?

— Ок!

Забираясь под потолок вагона, Кеша думал, что все равно не заснет, что так и не выбрался из поезда на улицу. Однако, следующим его впечатлением после того, как Фима, прошептав одними губами «спокойной ночи», потушила ночник над головой, стало неожиданное: «прибываем, граждане, через полчаса — Москва».

Никто в купе уже не спал. Попутчики пожелали друг другу доброго утра. Серафима тепло ему улыбнулась. Лежа на своей полке, она уже читала книгу. «Гарри Поттер и дары смерти» — заметил Кеша.

Вчерашние чудеса, несколько развеянные серыми утренними сумерками и предстоящим будничным днем, однако, изволили продолжиться. Серию о приключениях юного волшебника Роулинг Кеша зачитал до дыр, если вообще можно применить устаревший эпитет к современным электронным букам. Им нравятся одинаковые книги! Вряд ли она стала бы брать в дорогу нелюбимую, решил Кеша, пытаясь попасть ногами в обувь.

В этот момент он заметил то, что должен, обязан был заметить еще вчера, болван, осел. На безымянном пальце правой руки, державшей замечательный томик в твердом переплете, красовалось обручальное кольцо. Вот и все.

Поезд поравнялся с перроном. Москва встречала приезжающих серым дождем. «А все равно март. Все равно весна», — почему-то грустно думал Кеша, выходя из здания вокзала. Он навсегда стирал из памяти взгляд карих глаз из-под мокрой челки.