Поездка заняла у Дениса почти месяц. Он довез Дашу до Берлина и посадил ее на самолет до Торонто. Как и было запланировано, друзья Толика помогли ей решить все дела с банком и обустроиться. Хотя Денис и вздохнул свободно после отъезда Даши, но все-таки продолжал беспокоиться о ней, будто по инерции. Он звонил в Канаду каждый день, чтобы провести дежурную профилактику и поднять ей настроение. То, что многие женщины принимали за особое отношение к себе, было для него нормой поведения по отношению ко всем. Возможно, в этом и заключался его секрет, который позволял перевести мимолетный роман в долговременную дружбу, избегая сцен с заламыванием рук и причитаниями о разбитом сердце.

Через неделю после Дашиного благополучного прибытия в Торонто, Денис вызвал Толика и, оседлав многострадальный Паджеро, они отправились в Рим. Толик вел все финансовые дела Дениса, поэтому тот решил отдать в его распоряжение и те триста тысяч, которые были переведены на его имя в римский банк. Разделавшись с делами, они покружили немного по Италии, познакомились в Венеции с двумя отчаянными питерскими туристками, путешествовавшими автостопом, и уже вчетвером отправились домой. Поездка удалась — в деньгах недостатка они не имели, и девчонки оказались очень коммуникабельны и не отягощены комплексами, поэтому в каждом крупном городе, лежавшем на их пути, они устраивали познавательные экскурсии с последующими ночными фестивалями. Проехав Австрию и Германию, они как-то незаметно свернули в Голландию, а оттуда через Данию переправились в Швецию. В Финляндии Паджеро взбрыкнул колесами, и окончательно сломался. Оставив машину на стоянке в мотеле, они с горем пополам добрались до Питера и, распрощавшись с веселыми попутчицами, Денис и Толик в мягком вагоне вернулись в Нижнедонск.

* * *

Был уже конец мая. За время его отсутствия дела несколько пошатнулись, так как бурные апрельские события имели свое продолжение. Бригады, потерявшие большие деньги в результате комбинаций Гогена и иезуитских штучек Армавирского, бросились наверстывать упущенное. Разумеется, в городе им оказалось тесно, и вспыхнула новая скоротечная война, которая добавила к бандитскому «микрорайону» на Западном кладбище еще одну улицу. В одном из окраинных переулков нашлось место и для Кота, бесславно павшего в одной из уличных стычек.

Заказов на охрану не было, и бизнес Дениса несколько зачах. Серьга и Вито сохранили команду, но некоторые из ребят все-таки разбрелись по группировкам. Воспользовавшись моментом, Денис решил заняться бумажными делами. Они с Ланой безвылазно сидели в офисе, сортируя документы и занося данные на новый компьютер, который он купил по приезде.

— Денис Владимирович, что мне делать со случаем пропажи саквояжа адвоката Яффе? — Спросила Лана, кладя перед Денисом папку с документами и по привычке налегая пышным бюстом на его плечо. — Разработку начали, но дела не завели. Тут разрозненные материалы.

— Хорошо, Ланочка, оставь здесь. Я посмотрю позже.

Он и сам не знал, что с этим делать. Клиент уже второй месяц как не интересовался этим делом, так как пребывал в таком месте, где ни саквояж, ни его содержимое ему больше не понадобятся. Оставался чисто профессиональный интерес, и была не опрошена одна свидетельница — выжившая из ума бабулька, которая даже себя узнавала через раз. Конечно, можно было плюнуть на саквояж и выбросить папку в мусор, но Денису надоело сидеть над скучными бумагами, и кроме того, Лана явно собиралась предпринять очередной штурм крепости его целомудрия, а ему ой как не хотелось терять прекрасного секретаря и бухгалтера. Лана была девушкой привлекательной, но Дениса не заводила, как впрочем, и многие другие, с которыми он закручивал беглые интрижки. Но в отличие от Ланы, с другими он мог безболезненно завершить отношения, а ее обижать не хотелось.

— Все, Лана, я спекся. Пойду, проветрюсь, заодно закончу опрос свидетелей по делу о саквояже адвоката, а ты продолжай без меня.

Лана обиженно надула губки, но промолчала, и Денис второпях сгреб папку и поспешил ретироваться.

Город купался в солнце и колыхался на ветру ярко-зелеными волнами молодой листвы. Денис как ребенок радовался приходу лета, внутри у него все пело, и он сам не заметил, как добрался до дома Яффе. Присев на лавочке возле дома, он открыл папку, чтобы найти список жильцов, а в нем номер квартиры старушки, которую не смогли опросить. Но список не понадобился — старушка, легка на помине, вышла из-за угла, неся в одной руке рваную сумку, набитую всяким барахлом, а в другой держала палку, которой ворошила кусты, вдоль дорожки. Денис подождал, пока бабка войдет в подъезд, и осторожно последовал за ней, стараясь не шуметь. Она поднималась медленно, кряхтя и бубня себе под нос какую-то бессвязную околесицу. Наконец он услышал звук отпираемого замка и, перепрыгивая через несколько ступенек, взбежал на лестничную площадку, успев сунуть ногу в дверь, не давая ей закрыться.

— Ты чего это, балбес, балуешь? А ну-ка геть отсюда! — Бабулька ощерила беззубый рот и замахнулась на Дениса клюкой. — Брысь, антихрист!

Не обращая внимания на угрозы, Денис легонько оттеснил старую ведьму вглубь коридора и закрыл за собой дверь.

— Спокойно, гражданка, милиция! — Сказал Денис, сунув хозяйке под нос удостоверение помощника депутата. — Если не прекратите буянить, я вас арестую, и загремите на Соловки!

Почему-то слово «Соловки» подействовало на хозяйку квартиры отрезвляюще, видимо оно всколыхнуло в ее памяти какие-то ассоциации. Она опустила палку и прошла в комнату, краем глаза следя за Денисом.

— Чего хотел-то, служивый?

Денис прошел в комнату и остановился, оглядывая нагромождение мусора и всякой рухляди. В воздухе стоял устойчивый запах гниения и плесени. «По-моему, в психиатрии есть какое-то название этой болезни — накопительству мусора.»

— Вы подозреваетесь в краже саквояжа, принадлежащего товарищу Яффе Вениамину Марковичу. — Он намеренно подчеркнул слово товарищ, связывая его с Соловками.

— Ничего не знаю! Какой еще саквояж! Врут все! Небось, это Валька-аферистка меня оговорила!

Между тем Денис уже увидел среди мусора полоску бурой кожи. Он пошевелил ногой кучу, и на свет явилась золотая застежка, и стал виден под ней тисненый герб.

— А это что?

— Я почем знаю!? Может, валялось гдей-то. Всего не упомнишь.

— Хорошо. Я конфискую саквояж, а потом вас вызову повесткой для составления протокола.

«Как все просто. Как же называется эта болезнь?», думал Денис, сбегая по лестнице с саквояжем подмышкой. Ему казалось, что за ним шлейфом тянется смрад этой лисьей норы, из которой он, наконец, выбрался.

До офиса он доехал на такси. Слава Богу, Лана уже ушла домой и, закрывшись, он смог спокойно заняться саквояжем. Первым делом он пошел на кухню и протер провонявшую кожу тряпкой, смоченной в мыльном растворе. Однако отрыть саквояж он не смог — оказалось, что массивная застежка саквояжа закрыта на ключ. Тогда он нашел в кладовке ящик с инструментами, вытащил оттуда гвоздодер и начал курочить саквояж. Наконец застежка уступила силе, и Денис, отбросив гвоздодер, осторожно приоткрыл металлический зев саквояжа и взглянул внутрь. Саквояж оказался очень вместительным. Денис вывалил на стол семь пакетов, затянутых полиэтиленом, в каждом из которых было упаковано по десять пачек стодолларовых купюр. «Семьсот тысяч. Это его месячная прибыль только от одного предприятия в Израиле. Чего же вам еще было нужно, Игорь Федорович? Сидели бы сейчас на террасе собственного особняка в Торонто, а красавица жена суетилась бы вокруг вас, шелестя шелковым пеньюаром… Ей Богу, Игорь Федорович, не ценили вы, что имели… Ну спасибо вам за посылочку с того света.»

Денис достал из кармана телефон и набрал номер Глушко.

— Что, уже соскучился, горемыка?

— Есть немного. Ты мне скажи, Толик, у тебя сегодня ладошка не чесалась?

— Чесалась. А что, есть чем позолотить?

— Похоже на то. Можешь подъехать в офис прямо сейчас?

— Не вопрос!

— Тогда жду тебя. И пивка захвати по дороге!

Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и расслабил мышцы. Прислушавшись к себе, он не обнаружил никаких признаков возбуждения, будто и не было никакой нежданной находки. «Неужто мне настолько на все наплевать?»

Он просидел без движения несколько минут, медитируя. Потом взял со стола папку с документами, вышел через черный ход на задний двор, вывалил на оторванную от мусорного контейнера железную крышку документы и поджег несколько листков газовой зажигалкой. Тонкие листки загорелись быстро, и Денис стал комкать оставшиеся документы и подкладывал их в огонь. Потом поставил над пламенем папку, приоткрыв ее домиком, и дождавшись, когда она займется, вернулся в офис.

«Вот и все — дело о таинственном саквояже закрыто…»

Аликанте, 31 декабря 2009