Отключение телефонов было для Федора Осиповича Сюсюры настоящей катастрофой. Он не доверял совсем недавно появившейся сотовой связи из-за ее ненадежности и неполного покрытия. Кроме того, имея доступ к оператору, можно было определить местоположение любого абонента, а это был дополнительный риск. Заводить спутниковые телефоны было тоже рискованно, так как большие деньги открывали возможности не только ему, но и тем, кто мог его разыскивать. Он предпочел простой и достаточно надежный до сегодняшнего дня вариант, не требовавший регистрации, а значит и безопасный с точки зрения конспирации. На швейной фабрике, фактическим хозяином которой был он, все делалось с его ведома, и по его указанию было зарезервировано несколько дополнительных линий-призраков, которые не были закреплены ни за одним отделом, и использовались для связи между членами его оперативной группы. Ко всем линиям были подсоединены радиотелефоны с большим радиусом действия, которые были оформлены как средства связи для экспедиторов фабрики. За год с лишним, эта система не давала сбоев, и вот теперь, в момент кульминации, она отказала из-за банальной аварии на АТС. Или может не банальной? Может эта авария была подстроена кем-то? Нет. Это казалось невероятным. Он отогнал от себя эту тревожную мысль. Нужно было действовать. Во-первых, срочно переходить на резервную радиосвязь, во-вторых, перебазироваться на свою квартиру, подальше от фабрики. Береженого бог бережет.

Его легенда была надежной и позволяла беспрепятственно уходить с фабрики в рабочее время, и наоборот, присутствовать в нерабочие часы. Еще не старый, но глуповатый и исполнительный отставной прапорщик был отличной кандидатурой на место инженера по пожарной безопасности, и заместитель директора с готовностью принял его, тем более, когда этого отставника рекомендовал сам владелец фабрики. Оформить инвалидность третьей группы не составило труда, и благодаря этому в его арсенале всегда была уважительная причина для объяснения частого отсутствия на рабочем месте.

Он попрощался с охранником, перекинулся парой слов с грузчиками, курившими у проходной и, выйдя на улицу, медленно, как и требовала легенда о слабом здоровье, побрел в сторону микрорайона, находившегося в полукилометре от фабрики. Слежку он не заметил, а скорее ощутил подсознательным рецептором опасности, который со временем развивался у любого сотрудника той структуры, в которой ему пришлось работать два десятка лет. Оружия он с собой не носил, и охрана его никогда не сопровождала, так как его безопасность обеспечивалась абсолютной непричастностью к любым непроизводственным делам на фабрике. Никто из его команды не знал его в лицо, никто не мог связать его новую личину с возвышенным начальственным голосом — «голосом Бога», который давал им поручения, приказывал убивать и миловать. К наличным деньгам и к оружию он никогда не прикасался. Его деньги лежали на банковских счетах, и их не нужно было пересчитывать, слюнявя пальцы. То есть, у милиции или прокуратуры не было возможности зацепить его в разработку по какому бы то ни было нарушению. Значит, следили за ним другие — те, кому не требовалось доказательной юридической базы. А это было уже серьезно. Обмануть мафию было невозможно, и единственное, что ему оставалось, это бесследно исчезнуть. Он продолжал идти, как ни в чем не бывало, слегка шаркая подошвами туфель по асфальту. Его физические кондиции были на достаточно высоком уровне, именно благодаря этому он мог так легко прикидываться совершенно другим человеком, так что ни у кого за целый год не возникло никаких подозрений — лицедейство требует много энергии.

«Но я все-таки где-то прокололся! А может, показалось?» Тем не менее, он решил в любом случае уйти прямо сейчас. В подвалах под домом, где он жил, были устроены кладовки для хранения всякой домашней утвари, которые образовывали целый лабиринт, и чужаку, да еще и без фонарика было очень трудно там ориентироваться. Один из аппендиксов лабиринта упирался в металлическую дверь, которая вела в дворницкую каптерку. Из каптерки можно было попасть в подземный переход под проходившим с другой стороны дома проспектом. Подпаивая время от времени дворника, Федор Осипович обзавелся комплектом ключей от всех замков, и специально тренировался, чтобы в темноте безошибочно находить путь к потайной двери. Ключи уже были наготове, нужно было только войти в подъезд и юркнуть под лестницу. Он тысячу раз открывал этот замок — теперь на это ему нужны были доли секунды. Главное добраться до двери, и он будет в безопасности.

Теперь было совершенно ясно, что его ведут. Три человека шли параллельно с ним, располагаясь таким образом, что ему были отрезаны все пути к отступлению, за исключением дороги домой. «Может, и телефоны они отключили? Я ведь долго мог просидеть на фабрике.» Возле своего подъезда он увидел еще двоих молодых людей, стоявших по обе стороны от входа. «У милиции нет столько людей. Значит это Армавирский.» Федор Осипович приготовил нужный ключ, и весь напружинился, готовясь к решительным действиям. У подъезда он поздоровался с сидевшими на лавке соседками и вошел внутрь. Боковым зрением он увидел, что двое парней, стоявших по сторонам, приближаются к двери. Навстречу ему спускался по лестнице светловолосый крепыш. Федор Осипович свернул под лестницу и уже вытянул руку, чтобы вставить ключ в дверь, но из темноты появился еще один человек, с виду тщедушный, и роста невысокого, но его руки были невероятно сильными. Они как наручниками сковали запястья, и Федор Осипович почувствовал себя совершенно беспомощным.

— Куда же это вы, Федор Осипович, или как вас там? Голос Бога? Я думал, в гости пригласите! — Послышался сзади голос блондина. — Вы ведь так навязчиво хотели со мной познакомиться! Давай его на свет, Серьга.

— Я не совсем понимаю… Что вы, ребята? — Пробормотал Федор Осипович, поворачиваясь к говорившему. — Кто вы?

— Денис Краснов. Вас как, не знаю, но обойдемся и Федором Осиповичем. — Ответил блондин, улыбаясь, но в его холодных голубых глазах Федор Осипович уже прочел свой приговор. — Думаю, нам есть о чем поговорить. Поднимемся к вам. Вы ведь на втором этаже живете?

* * *

— Разговор у нас будет долгий. — Говорил задушевно Армавирский, будто беседовал со старым приятелем. — Так что устраивайся поудобнее. Если хочешь чаю, кофе, коньяка, виски, говори, не стесняйся.

— От кофе не откажусь. — Узник огляделся вокруг с брезгливой гримасой на лице.

— Согласен. Подвальчик неказистый, и сыроват, но зато нам здесь никто не помешает. Просто никто о нем не знает. Я здесь со многими беседую. Привык.

Где-то послышался скрежет открываемой металлической двери, и затем равномерное дребезжание. Из-за угла появился дюжий верзила в черной водолазке, затянутый ремнями наплечной кобуры. Перед собой он катил тележку с напитками, которая и издавала этот дребезжащий звук, подпрыгивая на неровностях бетонного пола.

— Как мне тебя называть?

— Пусть будет Федор. Я привык к этому имени.

— Ну и прекрасно. А я Женя. Ты знаешь.

— Ты, Федор, небось, из КГБ?

— Да. Подполковник.

— Ну тогда не буду объяснять тебе законы системы. Ты понимаешь, что после убийства Лямы и Штыка ты обречен? Ни я, ни другие честные воры не смогут снять тебя с крючка, каким бы ценным кадром ты ни был. Ты в любом случае должен ответить.

— Я это понимаю. Чего ты хочешь?

— Ответишь на все мои вопросы, и если я буду удовлетворен, то ты умрешь быстро и без мучений. Если по-хорошему не захочешь, то все равно скажешь правду, но уже в муках. И мучиться будешь долго и страшно. Как видишь, я с тобой играю в открытую.

— Я ценю это. Спрашивай.

Армавирскому нужно было решить много задач. Разумеется, нужно было вытряхнуть из пленника все деньги, которые он успел нагрести в Нижнедонске. Деньгами он смог бы многим недоброжелателям заткнуть рот. Во-вторых, снова деньги — нужны было взять под контроль банки Гогена и те средства, которые в них скопились перед его смертью. Также нужна была полная информация о боевой организации на швейной фабрике. Киллеров нельзя было оставлять бесхозными. Их нужно было либо прибрать к рукам, либо убрать совсем. Вообще вся швейная фабрика требовала зачистки, но лучше было сделать это, имея точную информацию. Прокуратуре и ментам он подготовил жирный кусок — он решил сдать им Равиля с его сетью по доставке и сбыту наркотиков. Равиль был самым диким и непредсказуемым. Не будет его, многие станут посговорчивей.

Армавирский включил диктофон и начал задавать свои вопросы.

* * *

Рассчитавшись с Ирочкой, Денис отпустил ее на все четыре стороны, хотя предпочел бы оставить ее еще на одну ночь. Ему не хотелось оставаться наедине с Дашей, смотреть в ее грустные глаза, в которых читался испуг и мольба о помощи. Он и так делал для нее все возможное, но не мог передать ей свою уверенность и энтузиазм.

Чтобы немного отвлечься, он решил позвонить Нине Гончаровой.

— Здравствуй, Нинон! Сто лет тебя не слышал.

— Здравствуй, Денис. — Ее голос звучал затравленно.

— Ты чего такая? Думала, меня уже и в живых нет?

— Ну зачем ты так?

— А ты зачем так? Почему ты меня не предупредила, что мной будет заниматься другой следователь? Разве ты не поняла, зачем это делалось?

— Меня заставили…

— Ладно, проехали. Я тебе чего звоню — гуляй, ты свободна. Вычислили мы нашего Терминатора! Вполне возможно, он уже отвечает на вопросы в небесной прокуратуре.

— Правда! Ты уверен?

— Еще бы! Целая эпопея тут была. Как-нибудь при случае расскажу. Я его сам брал, и сам лично передал из рук в руки кому следовало. Иначе было нельзя.

— Понимаю.

— Если хочешь, чтобы мы остались друзьями, сделай так, чтобы твои коллеги меня больше не таскали. Отказ о возбуждении дела меня устроит. Некоторую сумму я готов потратить, чтобы не портить отношения. Иначе я все равно отмажусь, но со скандалом. Вместо полюбовного консенсуса все останутся в проигрыше.

— Я постараюсь. Думаю, если у тебя найдется пять, то это все решит. Дело ведь совершенно мутное, и продолжать его копать можно только из вредности.

— Прекрасно. Как договоришься, звони. — Он выключил телефон и повернулся к Даше. — Скоро кончатся твои приключения, Даня. Может, порадуешь своего рыцаря каким-нибудь кулинарным свершением. Я бы и бутылочку открыл.

— У меня все готово, нужно только разогреть! — Даша засияла нежданной улыбкой. — Только помоги мне разобраться с этим конвертом. Тут мне не все понятно.

Денис понял, что ей нужно какое-то движение, разнообразие. Оставаясь одна, наедине со своими страхами и комплексами она быстро впадала в уныние. «По крайней мере, если мое участие так на нее действует, то я смогу поддержать ее в нужном тонусе.» Он сел рядом, взял у нее конверт и доставал его содержимое, выложив его на стол.

— Чего тут неясного. Вот купчая на дом, на твое имя. Значит, крыша над головой у тебя уже есть.

— А мне обязательно уезжать?

— Да, несколько лет придется попутешествовать. Со временем сможешь вернуться, не может же этот бардак продолжаться вечно. Но ехать надо. Хотя бы для того, чтобы получить деньги. Ну и конечно, нужно выдержать определенный срок карантина. У твоего мужа осталось много незавершенных дел, поэтому к тебе может завалиться какая-нибудь шушера и чего-нибудь потребовать. Если за тобой никого не будет, то они повадятся к тебе. А ложится в постель к другому бандюку, чтобы оградить себя от этих поползновений, не стоит. Это новая ловушка, из которой не всегда можно выбраться, не подпалив перышки. Что у нас дальше? Это личная записка, я ее читать не буду. Так… Вот реквизиты твоего счета, который может быть активирован только в твоем присутствии. Как видишь, он оставил тебе порядка двенадцати миллионов. Немного, но жить можно.

— Ты смеешься?

— Вовсе нет. Мертвые деньги, которые не работают, очень быстро тратятся. Единственный способ их удержать хотя бы на том же уровне, отдать в инвестиционную компанию и жить несколько лет на проценты, не трогая основной капитал. Пока не разберешься что к чему. Что еще у нас тут есть? Вот это да! — Денис присвистнул, и его лицо посерьезнело. — Хорошо, что ты это показала мне до того, как я увиделся с Армавирским.

— Что такое, Денис? Что это?

— Все в порядке, Даша, теперь все будет хорошо. — Денис обнял ее за плечи и прижал к себе. — Теперь мы выкрутимся!

— Может, все-таки объяснишь?

— Только давай договоримся — без истерик, слез и прочих женских приколов. Идет?

— Обещаю — плакать не буду.

— Твой муж, пусть земля ему будет пухом, решил сбежать с чужими деньгами. За это его и убили. Но деньги он успел перевести, и все они в этой бумажке. Их нужно обязательно вернуть, иначе и голову могут отрезать.

— Ой, но сколько же там?

— Девяносто шесть миллионов!

— Ох, Господи!

— Теперь ты понимаешь, в какую серьезную игру он тебя втравил? Но, Бог даст, переможем. Давай-ка ужинать.

* * *

Армавирский позвонил далеко за полночь, когда они уже собирались ложиться спать.

— Я хотел бы с тобой рассчитаться. Подъезжай сейчас ко мне.

— Не поздно? — Денис почувствовал себя неуютно, так как понимал, что подобное приглашение ничего хорошего не сулит. — И меня пасут люди Коли Темного.

— Уже нет. Через десять минут за тобой заедет машина. Говори адрес.

Денис начал лихорадочно прикидывать, как не выдать местонахождение дома и Даши.

— Магазин «Обувь» на Платова. Я буду у входа.

От его дома до этого магазина было полчаса ходу по дороге, так как нужно было обогнуть большой массив гаражей, но напрямую каких-то пять минут. Однако, для этого требовался небольшой кросс с препятствиями. Денис быстро оделся, поцеловал Дашу в щеку, позвонил Серьге, чтобы тот организовал подстраховку у клуба, и выбежал на улицу.

Густой туман наползал белесыми холодными волнами, подсвечивая темноту оттенками серого. Денис залез на крышу, примерился и, сильно оттолкнувшись, перемахнул через колючую проволоку. Ботинки громко грохнули о крытую жестью крышу гаража. Не останавливаясь, он бросился бежать по крышам и довольно быстро достиг забора, окружавшего кооператив. Он переступил на забор, но прыгать не стал, а сначала сполз вниз, повис на руках и аккуратно приземлился в кучу гаражного мусора. Витрина магазина светилась в тумане размытым пятном. Преодолев бегом последние пятьдесят метров, он остановился и стал восстанавливать дыхание. Почти сразу послышался отдаленный гул мотора. Наконец из-за поворота появились два желтых пятна, и вскоре черный Чероки остановился рядом. Задняя дверь открылась.

— Ты Денис? — Спросили из темноты кабины.

— Да.

— Садись в машину.

* * *

Ехали молча. Сидя рядом со спокойными, уверенными в себе громилами, Денис чувствовал исходившую от них угрозу. Невольно он сравнил их со своими парнями, и пришел к неутешительному выводу, что с такими как Армавирский, воевать бесполезно. Бойцы Дениса были более подготовлены и искусны в военном плане, но у них не было самого главного, того, против чего Денис так активно боролся — они не перешли грань, за которой была совершенно другая система ценностей. Жизнь в этой системе не была самоценным даром свыше, а представлялась как способ, или форма владения собственностью или доступа к ней. Выключи рубильник, соединяющий хрупкое человеческое тело с душой, и человек превращался из владельца собственности в кусок мяса, которому собственность не нужна, и который не может помешать тебе завладеть этой собственностью. Отсюда другое отношение к женщине, к прекрасному, к патриотизму. Нет, он постарается, чтобы эта болезнь не заразила его ребят, хотя это будет трудно.

Армавирский ждал его у себя в офисе. Он молча указал Денису на кресло напротив, открыл сейф, спрятанный за раздвигающимися деревянными панелями, и выложил на стол двадцать пачек со стодолларовыми купюрами.

— Здесь все, как договаривались. — Сказал он, глядя на Дениса исподлобья. — Это был действительно он.

— Я бы не стал совать тебе пустышку, пока сам не проверил. — Ответил Денис, сгребая деньги со стола и рассовывая их по многочисленным карманам куртки. — Я могу идти?

Армавирский посмотрел на него удивленно, вздернув правую бровь.

— Ты забыл кое-что!

— Что же? — Теперь Денис изобразил на лице наигранное удивление.

— У тебя есть то, что тебе не принадлежит. Отдай мне жену Гогена, и спокойно иди. Я точно знаю, что она у тебя еще со времени его гибели.

— Наташа все-таки проболталась?

— Ты плохо о ней думаешь. Я узнал это от нашего терминатора, а потом заговорил об этом с ней. Она сделала глупые глаза, но я все же заметил, что она напряглась. Этого было достаточно. Отдай Дарью по-хорошему.

— Ах да, Дашу! Но я же сказал, что я ее у тебя покупаю!

— Ты что, вздумал торговаться со мной? У тебя не хватит денег, чтобы расплатиться.

— Почему же? Я думаю, девяноста шести миллионов будет достаточно? В качестве чаевых могу добавить всю черную бухгалтерию Гогена за последние полгода.

Денис встал, задрал футболку на животе и вытащил из-за пояса Атлас Мира из квартиры Яффе с вложенным в него конвертом с документами, взятыми у Даши. Он отдал должное выдержке Армавирского. Тот, не выказав никаких эмоций, раскрыл атлас, пролистал его, потом достал документы из конверта и начал изучать их. Не глядя на Дениса, он нажал на кнопку селектора и велел охраннику позвать какого-то Гришу. Почти сразу в офис вошел сутулый лысоватый субъект. Его увенчанная большими очками голова на тонкой шее торчала из доспехов бостоновой тройки как голова черепахи из панциря.

— Вот Григорий, посмотри, что это?

— Это реквизиты транзитного счета и коды, с помощью которых можно им управлять. Судя по сумме, это как раз те деньги, которые Гоген скачал из трех своих банков. — Ответил Григорий, бегло пошелестев бумажками. — Это все легко проверить. Завтра до обеда все будет ясно. Но вероятность того, что это то, что мы ищем очень большая.

— А этот талмуд посмотри. — Армавирский указал на атлас. — Есть тут что-то полезное для нас?

Григорий уткнулся близоруким взглядом в гроссбух Яффе, перелистывая страницу за страницей.

— Очень полезная может оказаться информация. Тут можно раскопать недоимки в общак. Похоже, почти все имели с Гогеном свои дела, минуя тебя.

— Ладно. Отложим до завтра. — И переведя взгляд на Дениса, продолжил. — Твоя цена меня устраивает. Но окончательное решение я приму завтра после проверки. А пока можешь идти.

Выйдя в холл, Денис позвонил своим и попросил подъехать. Первая машина подошла уже через пару минут. В ней был Вито с двумя бойцами. Когда же девятка вырулила со стоянки на дорогу, из соседней рощи вслед за ней пристроилась еще одна девятка.

* * *

Приглашение на сходку Коле Темному передал Седой. Это был хороший знак, так как Седой не был особенно дружен с Армавирским, да и инициатором сходки были несколько авторитетов, заинтересованных в судьбе своих денег, находившихся в банках у Гогена. Коля сам хотел бы знать, что с деньгами, так как с момента смерти Гогена он не имел возможности разобраться с его делами. Теперь банки были захвачены ОМОНом, и скорее всего на них наложит лапу Армавирский, поэтому самое время заявить права на свою долю. Телефонный советчик уже два дня как перестал звонить, но о его художествах Коля был наслышан. Убийства Лямы, Штыка и Бурого его ошеломили — все три акции были проведены на таком уровне, который ему был недоступен. Поэтому он даже обрадовался тому, что его «доброжелатель» замолчал.

Сходку устроили в ресторане гостиницы «Интурист», которая после смерти Бурого перешла под контроль Али. Гостиница находилась в самом центре города, и подъехать к ней можно было несколькими путями, поэтому сюрпризов на подъездах он не ожидал. Другие приглашенные встретили его сдержано, однако явной вражды тоже не выказывали. Это его успокоило. Он по очереди обошел всех, перекинулся парой слов, пытаясь мимоходом выяснить общие настроения, но понял, что все находились в таком же взвешенном состоянии, как и он. Последним приехал Армавирский, и Али пригласил всех за стол.

Как всегда, сходку открыл Гиря, считавшийся человеком рассудительным и нейтральным, потому что ни с кем не ссорился, сидел себе тихо в своем районе, но при этом ворочал серьезными делами, так как благодаря своему общительному и покладистому характеру имел обширные связи в блатном мире.

— Вижу, блаткомитет почти весь в сборе. Правда, за это время нас поубавилось. Равиль по болезни уволился — по дурости своей сел на вилы. — Гиря мог изъясняться по-русски на приличном уровне, но иногда любил шикануть своей феней. — Вся зола пошла после того, как Гогена взяли на душец. Оказалось, что он нам всем горбатого лепил про переводы в оффшоры и прочую лабуду, а сам хотел потеряться с нашими бабками. Потом вообще начались непонятки — Ляму взорвали, Штыка и Бурого засмолили, и очень качественно. Пока мы хлебало разевали, нас кто-то по-деловому развел, перевел стрелки, а саман улетучился!

В зале поднялся шум. Для многих афера Гогена и последующее противостояние Темного с Армавирским прошли незамеченными, а уж участие в дележе общака какого-то Терминатора вообще было известно единицам. Однако пропажа денег задела всех за живое, так как практически все пользовались услугами Гогена для переправки денег в оффшоры.

Гиря жестами показал, чтобы все замолчали, и снова заговорил, но уже на нормальном языке.

— Вижу недоумение в народе. Попытаюсь просветить тех, кто пропустил самое интересное. Гоген готовил кидок, но кто-то об этом прознал и придушил его, а сам решил нагреться за наш счет. Вопрос в том, кто этот неизвестный? Давайте разберемся! После смерти Гогена все банки перешли под контроль Коли Темного — это факт, с которым не поспоришь. Потом начались эти убийства. Прошу заметить, все последние покойники были друзьями или партнерами нашего уважаемого смотрящего. Все это происходило, когда он изъявил желание проверить банки на предмет сохранности общака. Нужно ли говорить, что ему это не удалось!? Кто помешал ему в этом? Насколько я знаю, это был присутствующий здесь Коля Темный!

— Ты на кого баллон катишь? — Взорвался Коля.

Он попытался вскочить и броситься на Гирю, но его схватили, скрутили руки и посадили на место.

— Я продолжу. — Гиря плеснул себе коньяка, опрокинул рюмку в рот и снова заговорил. — Позавчера банки захватил ОМОН и крысы из ОБЭП начали комплексную проверку их деятельности. С помощью своих связей в депутатских и милицейских кругах Геня Армавирский установил контакт с проверяющими, и мы смогли узнать некоторые результаты. Самое главное — денег в банках кот наплакал. Основные фонды ушли через Москву в Монако, и там следы их потерялись. У меня все. Нам нужно теперь разобраться, кто за это ответит.

В зале повисла гробовая тишина. Коля Темный сидел со связанными руками, опустив голову, под присмотром нескольких человек. Тишина вдруг взорвалась криками и руганью.

— Мочить его!

— Своих хотел наказать!

— За общак я его на части порву!

— Где наше бабло?!

Хорошо, что после большой войны 95–96 годов совместно решили на такие сходки приходить без оружия, иначе жертв было бы не избежать. Армавирскому и Гире с большим трудом удалось успокоить зал. Когда гвалт стих, Геня прокашлялся и начал говорить.

— Не скрою, что я сам бы с удовольствием бросился сейчас в драку, чтобы выпустить пар, но этим нашему горю не поможешь. Многие из вас лишились денег, я тоже, но очень возможно, что я потеряю гораздо больше. Я ведь был поставлен смотрящим, и мне ответ держать за этот блудняк. Меня уже вызвали на сходняк в мае. У меня есть единственный шанс спастись — для этого я должен вернуть деньги в общак, а значит и вам. Это сгоряча не разрулишь. Здесь нужно все делать осторожно, чтобы еще косяков не навалять. Одному Коле такая операция была бы не под силу. Ему кто-то помогал. Нужно это выяснить и разобраться…

Говорить Армавирский умел, и искусством убеждения он владел в совершенстве. Постепенно он убедил большинство в том, что с паршивой овцы можно все-таки состричь хоть шерсти клок, и если правильно распорядиться хозяйством Темного, то из него можно будет вытрусить какую-никакую компенсацию. Изучив архивы старика Яффе, он понял, что большинство бригадиров утаивали от него часть прибыли, поэтому он решил сначала заручиться поддержкой большинства, чтобы заполучить Колины активы, а потом, предъявляя каждому по отдельности его грешки и угрожая оглаской, вынудить должников довольствоваться малым. Он уже получил добро сверху на эту операцию, и в душе потирал руки, предвкушая большой барыш.

* * *

Денису позвонила Наташа и попросила подъехать в «ПосейДон» попрощаться, так как они с Армавирским уезжали в Париж — после трудов праведных Геня решил расслабиться. Денис понимал, что смотрящий, скорее всего, хочет совместить приятное с полезным, и наряду с познавательной поездкой в обществе прекрасной дамы, собирается посетить некоторые банковские учреждения в свободных зонах Европы. Он ждал разговора с Армавирским, так как хотел получить от него твердые гарантии безопасности для Даши. Приглашение Наташи было лишь завуалированным приглашением Армавирского, но то, что оно исходило от нее, было сигналом, что эта встреча не будет для него опасной.

Наташа ждала его в холле. Увидев его, она со свойственной ей непосредственностью взвизгнула и бросилась ему на шею.

— Отпусти, Наташка! Шею сломаешь!

— Я так по тебе скучала, а ты, противный, не приходил! А теперь я уезжаю.

— Ты же знаешь, пришлось поиграть немного в войнушку. Да и не думаю, что твоему новому другу нравится наша горячая дружба.

— Не знаю, может он хорошо владеет собой, но я от него кривого слова не слышала. Он к тебе хорошо относится.

— Это радует, потому что те, к кому он относится плохо, стараются спрятаться от него подальше.

— Слава богу, что ты не из их числа. Иногда мне очень тебя не хватает.

— Мне тебя тоже. Но не стоит дразнить медведя, тем более что он на тебя плотно запал. Я прав?

— Да. Я вижу, что рядом со мной он старается даже голос не повышать, и мне с ним легко. Хотя остальные его побаиваются, это заметно. — Она взяла его за руку и повела к офису. — Пойдем, он с нами не будет обедать, поэтому тебе нужно зайти к нему, поздороваться.

Увидев Дениса, Армавирский встал ему навстречу и протянул руку.

— Наташенька, солнце, пойди пока распорядись об обеде, а я с Денисом перекинусь парой слов. — Подождав пока она уйдет, он пригласил Дениса сесть и сел сам. — Счастлив твой бог, что между нами стоит эта женщина.

— Почему?

— Ты прекрасно поработал, но и узнал слишком много. Твоя нескромность может мне очень сильно повредить.

— Ты имел возможность убедиться, что я человек понятливый и не болтливый.

— И, тем не менее, мне было бы спокойнее, если бы ты исчез навсегда. Меня останавливает только она.

— Можно ведь сделать так, что ты будешь выглядеть непричастным.

— Не учи старших! В принципе, я в тебе уверен, иначе я бы так и сделал. Но хочется быть с ней честным. Ладно, закроем тему. У тебя есть какие-то пожелания?

— Я хочу вывести Дашу за границу от греха подальше.

— Понимаю. Ты хочешь меня связать словом?

— В общем, да.

— Но ты же знаешь, что вор может нарушить слово, данное фраеру?

— И тем не менее…

— Хорошо. Обещаю, что здесь ее никто не тронет. Удовлетворен?

— Вполне.

— Тогда иди, она тебя ждет.

* * *

Несколько следующих дней Денис провел в сборах. Они с Дашей снова переселились в квартиру Наташи, и каждый день выходили на прогулки в город. Окончание затворничества повлияло на нее ободряюще. К ней снова вернулась уверенность, и она стала больше походить на ту светскую волчицу, какой она казалась при их первой встрече. Армавирский разогнал всех братков Коли Темного, и она, наконец, смогла спокойно заходить в свой дом, чтобы добраться, наконец, до своего гардероба, украшений и документов. Оказалось, что дом и три автомобиля были оформлены на ее имя. Понимая, что жить она в этом доме никогда не сможет, Даша уговорила Дениса взять себе машины, но от дома он категорически отказался. Тогда она сама обратилась к Толику Глушко, и он согласился распоряжаться домом по генеральной доверенности с правом продажи, прикинув, что он может стать хорошим подспорьем для клуба «Кавказ», администратором которого он являлся.

В последний день перед отъездом они сидели в зале Наташиной квартиры и говорили о грядущей поездке.

— Ты окончательно решил, как нам ехать?

— Да. Я взял билеты на Москву и на Амстердам. Еще я заказал железнодорожный тур в Польшу, а поедем мы через Украину на твоем Паджеро. Он уже находится на хуторе, неподалеку от границы. Туда нас довезут как-нибудь, а там уж мы своим ходом.

— Почему так сложно?

— Армавирский дал обещание, что здесь тебя не тронут, но за пределами его сферы влияния может произойти все что угодно. Уверен, что есть люди, которые хотели бы отобрать у тебя все. Это мог сделать и сам Геня, но предпочел не связываться. Возможно, это сказывается влияние Наташи. В общем, наша задача — запутать следы и исчезнуть. В Торонто у Толика есть друзья, они тебя встретят и помогут решить твои первостепенные задачи. Это в первую очередь, банковские дела и подача документов на гражданство.

— А мне обязательно быть канадкой?

— Лучше так. Тогда вся информация о тебе в России будет бесполезна. Да еще! Нужно сразу подать заявление о смене фамилии. Это сведет возможность выследить тебя до минимума. Лучше взять какую-нибудь английскую или французскую. Насильственная смерть мужа будет достаточным основанием для этого. От дома нужно сразу избавиться — это лишний след. Сними квартиру где-нибудь в густонаселенном районе и затаись на время. Вгрызайся в их жизнь, постарайся меньше общаться с русскими. Получишь гражданство — поезжай в Нью-Йорк, там легко затеряться.

— И долго мне придется так прятаться?

— Год, может два. Скоро все, кто помнит Гогена, скоро перебьют друг друга, и ты, молодая, красивая и богатая станешь еще и свободной. Главное, не проживай основной капитал, живи на проценты.

— Что бы я без тебя делала, Денис!?

— Выкрутилась бы! Бабы живучи.

— Я хотела поговорить с тобой. — Она замялась, глядя на него виновато, будто нашкодивший и боящийся наказания ребенок. — Попытайся понять меня. Я хотела тебя спросить… Не знаю, может я неправильно оцениваю твои поступки, и за ними нет никакого двойного дна…

— Дашка! Пора уже понять, что со мной можно говорить прямо, без обиняков. Спрашивай, я отвечу честно и без издевки. Если ответ тебе не понравится — это уже другое дело. Говори.

— Понимаешь, после того, что ты сделал для меня, у любой женщины возникли бы основания думать, что ты питаешь ко мне какие-то чувства, а не просто дружеское расположение.

— По-твоему, для того чтобы вести себя по-мужски нужно обязательно что-то особенное чувствовать? Ты говоришь о любви?

— Да.

— Вот, видишь, как все просто. Зачем тебе это?

— Я хотела спросить… — Видно было, как она сделала паузу, набираясь решимости, и выдохнула свое, наболевшее. — Почему бы тебе не поехать со мной? Денег у нас достаточно, мы бы смогли начать там все заново…

— Дашенька! Милая! Я очень благодарен тебе за твое доверие ко мне, но надеюсь, мой отказ не будет для тебя сюрпризом. — Он обнял ее одной рукой, положил ее голову себе на плечо, а другой рукой погладил по волосам. — Я понимаю, что сейчас в твоей жизни наступил революционный период. Ты только что освободилась от зависимости от мужчины, которого уважала, боялась, но не любила. Ты должна это признать. Почему бы тебе не воспользоваться этой передышкой, и не попытаться обрести себя, подлинную и независимую? Почему непременно ты хочешь снова стать рабыней другого мужчины, перед которым ты чувствуешь себя обязанной? Это порочный путь. Через несколько месяцев ты оправишься от этой психологической травмы, но окажешься в новой зависимости. Я понимаю, у тебя будет ломка, как у наркомана, но от этого не умирают. Ты сможешь найти себе человека, с которым у тебя будут чисто партнерские отношения. Увидишь — это гораздо приятнее, чем быть приставкой при мужчине, которого ты считаешь выше себя. Ты понимаешь меня?

— Да, понимаю. — Пробормотала она, всхлипывая.

— Ну и прими я твое предложение, что я буду иметь? При моей привычке к активному образу жизни, я там сдохну от тоски. За то, за что здесь мне неплохо платят, там меня засадят в тюрьму. А я ничего другого делать не умею. Кроме того, у меня здесь дело. Два десятка ребят, которые сейчас могли бы уйти в бандиты, не делают этого из уважения ко мне. Как я могу их подвести? И еще клуб! Скольким еще мы сможем помочь! Пойми, я живу в другом измерении, где деньги и женщины не имеют ценности. Пусть это будет одной из мужских забав, как охота или рыбалка, но мне нравится так жить, и ни одной женщине меня не переделать. Не обижайся на меня. Хорошо, Дашук?