Искать отчима я начал со звонка матери Александры.

— Да, Дмитрий! Я хотела сама вам звонить, — чуть не плача сказала Ирина Владимировна, как только подняла трубку. — Мой муж Андрей Лукьянович два дня как исчез.

— Да? — я сделал вид, что очень удивлен.

— Его нет на работе, его нет у друзей, его нет нигде. Что мне делать, Дмитрий? Найдите его, умоляю вас!

— Я попробую, но необходимо, чтобы вы взглянули на одну фотографию, — мне ничего не оставалось, как показать Ирине Владимировне фото, которое я собрал из фрагментов, найденных на острове. Я надеялся, что она узнает женщину — любовницу своего мужа. Показывать самого Андрея Лукьяновича я не хотел. Это было просто. Я убрал фрагмент фотографии с его шрамом и теперь никто не мог опознать мужа Ирины Владимировны, даже она сама.

— Конечно, приезжайте, Дмитрий! Чем смогу обязательно помогу, только найдите Андрея Лукьяновича! — сказала Ирина Владимировна и назвала мне свой адрес.

Не медля ни минуты, я направился к матери Александры. На улице бесновалось полуденное солнце, и я искренне позавидовал моим товарищам, которые в этот момент наверняка отмокали в реке. «Жизнь несправедлива к тем, кто бежит с ней наперегонки в гелиевых кроссовках, и благосклонна к тем, кто тащиться чуть поодаль в стареньких кедах, — подумалось мне. — Будь я не такой торопыжка, я бы сейчас наслаждался летом во всей его красе и не корчился бы, как червяк на раскаленной сковороде города. Но с другой стороны, если бы я остался с друзьями на Каме, я бы никогда не познакомился с Ольгой!» Хотя, кто такая моя новая знакомая — редкая удача или очередной самообман, — это мне предстояло еще выяснить. Как всякий мужчина я, конечно же, надеялся только на лучшее. А что мне оставалось делать? Природа в мужчине всегда берет верх над разумом.

— Да, — сказала Ирина Владимировна, едва взглянув на мои фото-пазлы, — я знаю эту женщину. Это моя лучшая подруга Надежда Пичугина. Где вы взяли эту фотографию и почему она вся из кусочков?

— Я потом вам все объясню, — ушел я от ответа. — А как я могу поговорить с вашей подругой?

— Вы думаете, что она причастна к исчезновению моего мужа? — Ирина Владимировна едва не раскусила меня.

— Что вы! — я собрал все свое актерское мастерство, чтобы не выдать себя с потрохами — Вовсе нет! Но, как мне кажется, она знает нечто такое, что, скорее всего, поможет отыскать вашего мужа.

— Хорошо, я сейчас напишу вам ее телефон. — Ирина Владимировна взяла сотовый и нашла телефон подруги в списке контактов. — Никогда не умела отправлять номера по СМС. Напишу его вам на бумаге. По-старинке.

— Я тоже не люблю СМС-ки, — признался я, — словно первоклассник набираешь по буквам слова. Да еще и кнопки величиной с гулькин нос.

— Вот ее телефон, Дмитрий Петрович, — Ирина Владимировна протянула мне клочок бумаги, — скажите, что я дала вам ее номер, а лучше я сама предупрежу ее о вашем звонке.

— Ирина Владимировна! — всплеснул я руками — Позвольте мне первым поговорить с ней. Мне очень важен элемент неожиданности.

— Дмитрий Петрович! — Из глаз Ирины Владимировны брызнули слезы. — Наденька моя лучшая подруга, будет очень некрасиво, если я не предупрежу ее о вашем звонке. Вы в чем-то ее подозреваете, скажите мне честно, Дмитрий?

— Большое спасибо, Ирина Владимировна! — ответил я, словно не слышал вопроса. — Но мне кажется, что мне стоит приехать к ней. То, о чем я хочу ее спросить совсем не телефонный разговор. Черкните вдобавок к телефону адрес.

— Хорошо, — вздохнула Ирина Владимировна и написала адрес.

— Благодарю! — Я не хотел возвращаться к разговору о моих подозрениях, поэтому, как только бумажка с телефоном и адресом оказалась в моих руках, поспешил уйти.

— Обещайте не звонить Надежде сегодня.

— Хорошо, — выдохнула из себя Ирина Владимировна.

— Да и еще, Ирина Владимировна, — добавил я уже в дверях. — Александра и Женя заплатили мне за книгу о свадьбе. Я хочу вернуть деньги вам.

— Я знаю про это, Дмитрий Петрович, — Ирина Владимировна словно ждала этих слов. — Думаю, что они пригодятся вам. Оставьте их себе. Только выясните, как все было на самом деле, и найдите моего мужа.

— Я постараюсь, — все, что я смог пообещать Ирине Владимировне.

Как начать с женщиной, которой далеко за сорок, разговор о ее любовнике я не знал. Тема эта казалась мне слишком деликатной для ее возраста. Вот если бы мне предстояло разговаривать о любви и сексе с Ольгой, то я без особого труда нашел бы как начать и развить эту тему. Возможно и до утра.

Добравшись на такси до указанного адреса и так и не решив, с чего начать, я подошел к подъезду пятиэтажного панельного дома хрущевской застройки, возле которого была припаркована «шестерка» фиолетового цвета, и позвонил в домофон.

— Входите, Дмитрий! — просипело из железного ящика в ответ, и я понял, что Ирина Владимировна позвонила подруге, как только я покинул ее.

«А вот и неожиданное решение вопроса о том, как начать этот весьма деликатный разговор. Если Ирина Владимировна рассказала Надежде о порванной фотографии — а она это, несомненно, сделала, — то нет никакой необходимости подбирать слова», — с облегчением подумал я, поднимаясь на второй этаж, где меня ждала уже открытая дверь.

Надежда Пичугина оказалась женщиной чрезмерно эффектной внешности, которая смело и без компромиссов спорила с ее возрастом. Яркий макияж, толстый слой тонального крема, крашенные в рыжий цвет волосы изо всех сил старались перекричать сорок с лишним лет, но вместо этого лишь подчеркивали давно начавшееся увядание. В попытке выглядеть ярче, Пичугина походила на переодетого в женщину мужчину. Увидев ее, я тут же вспомнил, как Мария с Лысой горы сравнила ее с Веркой Сердючкой. Возможно, она была права. Стремление выглядеть эффектно без особых на то оснований вкупе с формой лица делали Надежду Пичугину чем-то на нее похожей.

— Мне позвонила Ирина и сказала, что у Вас есть какая-то сложенная из обрывков фотография, на которой она узнала меня, — низким почти мужским голосом первой начала разговор Пичугина, как только я по ее приглашению прошел в небольшую полутемную комнату.

— Да, вот она, — я достал фотографию и показал ее Надежде.

— Это я, — подтвердила Пичугина и, взглянув на меня с опаской, спросила — А где остальные части фотографии?

— Большая часть обрывков утеряна безвозвратно, но кое-что все же есть.

Я достал из бумажника фрагмент со шрамом на теле отчима Александры и приложил его к фото.

— Вы не показывали это Ирине? — в глазах Надежды заметался страх.

— Нет, — успокоил я Пичугину — и, надо признаться, мне очень не хочется это делать. Но вы же понимаете, что помимо меня гибель Александры и обстоятельства смерти еще двоих человек расследует полиция. Рано или поздно я буду вынужден передать это фото им, и я не знаю, как они с ним поступят.

— Я знала, что однажды все откроется, — с глубоким выдохом начала Надежда. — Я и Андрей — мы давно любим друг друга. Вот уже пять лет, как мы тайно встречаемся. Однажды он сказал, что у нас нет ни одной фотографии, где бы мы были вместе. Я согласилась с ним. Недолго думая, мы взяли фотоаппарат, включили автоспуск и сфотографировались прямо в постели. Долгое время мы не знали, что делать с этой фотографией. Мне она казалась слишком откровенной, а Андрею, напротив, это фото очень нравилось. Он хотел взять снимок себе, но я сопротивлялась. Страшно представить, что случилось бы, если эту фотографию нашла бы моя лучшая подруга и жена Андрея Ирина. Потом мы позабыли о ней. Как-то раз я обнаружила, что фотография исчезла. Я тут же позвонила Андрею, и он признался, что выкрал ее у меня. Ему предстояла длительная командировка, и он хотел, чтобы фотография была у него, как напоминание о нашей любви. Когда он вернулся, о фото мы опять позабыли, и вспомнили лишь тогда, когда дочь Ирины Александра случайно нашла фотографию в вещах отчима.

— Случайно нашла?.. — мне было непонятно, каким образом можно случайно что-то найти в чужих вещах.

— Да. Случайно. Незадолго до свадьбы она собиралась в какую-то поездку, и Андрей сам предложил ей свою дорожную сумку, совершенно позабыв, что там лежит наше фото.

— Был скандал?

— Нет. Александра недолюбливала отчима, но и расстраивать мать не хотела. Она потребовала, чтобы отчим сам во всем признался сразу после свадьбы.

— Почему после свадьбы?

— Чтобы не портить праздник. — Надежда Пичугина печально вздохнула. — Но праздник все равно не состоялся… Надеюсь, вы не думаете, что Андрей Лукьянович мог из-за этого фото поднять руку на Александру?

— Не думаю. Пока, — сказал я и взглянул в глаза Надежды. Ожидание чего-то непоправимого и ужасного застыло в них. Выдержав небольшую паузу, я добавил:

— Пока не думаю. Пока я только собираю факты. А они на сегодняшний день не в пользу Андрея Лукьяновича. А как это фото оказалось у Жени?

— Александра ему обо всем рассказала, — всхлипнула Надежда. — Молодые… у них нет друг от друга никаких секретов… После смерти Александры Женя, опасаясь несправедливого ареста, ударился в бега. Ему срочно потребовались деньги, и он не придумал ничего лучшего, как позвонить Андрею Лукьяновичу, своему несостоявшемуся тестю и попросить у него денег.

— А сколько именно Евгений попросил денег?

— Немного. Тысяч десять-пятнадцать. Сколько возможно. Он хотел пересидеть какое-то время в деревне. Дождаться конца расследования.

— И что Андрей Лукьянович? Он дал ему деньги?

— Андрей Лукьянович потребовал, чтобы Женя вернул ему фотографию. Они договорились о встрече. На моей машине мы поехали к Жене на Лысую гору.

— А что случилось на берегу Камы?

— Вам и это известно… — Надежде было неприятно рассказывать дальше, но она продолжила: — Как рассказал мне Андрей Лукьянович, Женя умолял его помочь деньгами, но у Андрея их не было. Он сказал, что если Женя не отдаст фотографию, то он сообщит в полицию о том, где он прячется. Женя рассердился, сказал, что ему все равно, послал Андрея подальше. Андрей Лукьянович выхватил фотографию из рук Жени, и разорвал ее.

— А Женя, что сказал Женя, когда лишился фотографии?

— Он сказал, что это ничего не меняет и что это была всего лишь копия, а настоящее фото спрятано до поры до времени.

— Выходит, что Андрей Лукьянович обманул Евгения?

— Выходит что так. Но Андрей человек хороший. Просто у него не было денег.

— Хорошее оправдание, — я ухмыльнулся. — А что было потом?

— Потом мы уехали, а Женя остался на Лысой горе.

— А на следующий день он повесился, — я был неумолим.

— Кто? — Надежда вскочила с места, словно ее ужалили.

— Евгений. На следующий день после вашего визита на Лысую гору Евгений Копытов был найден мертвым в петле.

— Боже! — зарыдала Надежда. — Я знала, что вся эта история с фотографией добром не кончится!

— Вы знаете, где сейчас Андрей Лукьянович?

— А вы обещаете не говорить Ирине Владимировне о наших с Андреем отношениях? — в глазах Пичугиной застыла мольба.

— Обещаю.

— На моей даче в «Кенском лесу». Массив «Ягодный». Четвертая улица, дом восемнадцать. Мольба потухла в глазах Надежды. Пустой взгляд Пичугиной смотрел в никуда. Я встал и пошел на выход.

— Я Вас довезу, — услышал я позади себя.

«Кенский лес» — прародитель всех ижевских садо-огородных массивов. На самой заре народного движения за собственноручно выращенные лук и картошку, когда участок в три сотки с каморами, мухами, клещами и, разумеется, с мышиной лихорадкой ценился на вес золота, этот садо-огородный массив был одним из первых. Чтобы попасть на этот оазис земельной собственности, необходимо было стоять около часа в очереди на автобус или иметь свой транспорт. Личных автомобилей в эпоху развитого социализма было немного, и большинство заядлых огородников кисли вместе с рассадой в пыльных и грязных маршрутных автобусах именуемых в народе «скотовозами». Проезжая по знакомому с детства маршруту, я с легкой грустью вспоминал это далекое время. Сидящая за рулем своей фиолетовой «шестерки», Надежда Пичугина молча вела автомобиль по бесконечным удмуртским холмам. За все время поездки мы не обмолвились с ней ни единым словом. Как и большинство женщин, Надежда управляла авто с чрезмерной старательностью. Она крепко вцепилась в руль обеими руками, и ни на секунду не отрывая взгляда от дороги. Принц на белом коне, ни больше ни меньше, должен был вот-вот выскочить перед Пичугиной на дорогу, и она, как минимум, должна была его переехать. Вдруг позади нас громко взвыла сирена. Надежда испугалась и резко взяла вправо. Машина выскочила на обочину и едва не вылетела в кювет. Засвистели тормоза. Мы остановились в клубах пыли. Мимо нас на полном ходу промчались три пожарные машины.

— Никогда не привыкну к этим проклятым сиренам! — заскулила Надежда. — Душа в пятки уходит от этого звука!

— Давайте я сяду за руль? — предложил я.

— Спасибо. Осталось совсем немного. Я как-нибудь сама. — Надежда взяла себя в руки, включила зажигание, и мы тронулись дальше.

На подъезде к массиву, мы увидели высокий столб черного дыма, идущий откуда-то из центра садово-огородного товарищества.

— Пожар! Пожар! — засуетилась Надежда. — Вы видите, там горит!

— Вижу, — ответил я спокойно и подумал, что ничего на этом свете не дается мне просто так. Стоило только ухватить за ниточку хитросплетённый клубок событий и фактов, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки, как тут же пожар вмешивается в мои планы.

— Это где-то возле меня! Скорее! — Пичугина нажала на газ, и я впервые увидел, что может женщина, когда у нее в буквальном смысле горит. Глядя на Надежду, мчащуюся на полном газу по узким улочкам между садовых домиков, мне сразу захотелось переделать знаменитую фразу «В горящую избу войдет» в более реалистичную — «В горящую избу влетит». И это «влетит» едва не стоило мне шишек и синяков. Вцепившись одной рукой в мягкую ручку над дверью, а другой рукой упершись в бардачок — дабы не вылететь через лобовое стекло, — я, как мог, старался избежать травм. Машину кидало то вверх, то вниз, то вправо, то влево. Забыв обо всей своей женской водительской осторожности, равно как и о каких-либо навыках вождения, Пичугина неслась к своему дачному домику не разбирая дороги, по ямам и колдобинам, беспрестанно сигналя на ходу спешащим на пожар огородникам. При виде на шутку разогнавшейся по садовому массиву «шестерки» люди отскакивали в разные стороны — в палисадники и грядки, грозили вслед кулаками, и что-то гневно кричали. Когда до пожара оставалось метров тридцать, автомобиль чуть не врезался в пожарную машину, перегородившую улицу. Каким-то чудом Пичугиной удалось остановить автомобиль в полуметре от огромного красного «Урала». Выбежавший к ней водитель-пожарный постучал кулаком по своей каске.

— Куда, дура, прешь! — закричал он. — Не видишь, горит!

— Это мой дом! Караул! Пожар! — закричала Пичугина, на что пожарный тяжело вздохнул и пожал плечами.

— Да мы в курсе, что пожар. А где же вы раньше были?! Оставили наверно, плитку включённой или печку топили.

— Какая плитка, какая печь в такую жару! — закричала на него Пичугина. Андрюша у меня там. Андрей! Андрюша! — Пичугина закричала что было сил на весь массив.

В конце улицы одиночным импульсом взвыла сирена и тут же замолкла. Толпа зевак расступилась, и невдалеке показалась машина «скорой помощи».

— Андрюша! Андрей! — крикнула Надежда и ринулась к догорающему дому. Пожарный перегородил ей путь.

— Куда! Туда нельзя! Обгоришь!

— Андрюша! Андрей! — не унималась Надежда.

Двое санитаров с носилками и врач прошли мимо Пичугиной за пожарную машину.

— Андрюша! — всхлипнула Пичугина и пыталась последовать за ними, но пожарный был начеку. Крепко обхватив надежду за плечи, он усадил ее на стоящий неподалеку дачный стульчик и спокойно сказал:

— Посидите, милая. Сейчас «скорая» поработает, а потом и Андрей ваш найдется.

Зеваки обступили место пожара и смотрели, как мощные струи брандспойтов заливают обугленный остов некогда дощатого домика. Мальчик лет пяти в одних трусиках бегал возле собравшихся людей с игрушечным водяным ружьем.

— Огонь! Огонь! Огонь! — командовал он сам себе и брызгал в сторону пожара тонкой водяной струей.

Я подошел к толпе и спросил:

— У кого-нибудь есть успокоительное?

— Корвалол пойдет? — отозвалась старушка в большой видавшей виды желтой фланелевой панаме.

— Пойдет. Только поскорее.

Старушка вывалилась из толпы, нырнула куда-то между дачными постройками и через минуту держала передо мной в худой загорелой руке бутылочку с корвалолом и стакан воды.

— Спасибо, — поблагодарил я ее, накапал в стакан успокоительного и направился к Надежде.

— Вот, — сказал я, — надо выпить. Это успокаивает.

— Спасибо, — сквозь слезы процедила Надежда и выпила лекарство.

— Посторонись! — послышалось возле сгоревшего дачного домика, и через секунду из-за пожарной машины показались санитары с носилками. Тяжело переваливаясь на каждом шаге, они без особых осторожностей несли накрытое куском брезента тело.

— Андрюша! — всхлипнула Надежда. Стакан выпал из ее рук.