Год 7344 правления Морана СвирепогоПланета Эррай. Город Сиарх. Поместье рода Ив Соран

Поместье Ив Соран возвышалось над стеклянными куполами столицы, как застывшее доказательство силы рода. Высокие своды из прозрачного карбонидного сплава открывали вид на ночное небо, усыпанное спутниками и орбитальными станциями. По стенам пробегали тонкие лазурные линии энергопотоков, напоминая: власть здесь держалась не только на крови, но и на технологиях контроля.В центре обеденного зала, под голографическими изображениями военных побед прежних правителей, за длинным столом сидела семья герцога Аурелиуса Ив Соран.Сам герцог — холодный, собранный, с выверенной до идеала осанкой.Напротив — его супруга Лисария Ив Соран, чьи движения были настолько точны, что тень, падавшая на стену, будто повторяла их с крошечной задержкой.По правую и левую руку — их дочери: старшая, Астериан Лайне, и младшая, Элиссай Иларианна.Они были похожи почти зеркально. Только глаза выдавали разницу. У Астериан — холодные серебристые. У Элиссай — тёплые янтарные.До этого вечера их судьбы были связаны так тесно, что никто не задумывался, какой именно разлом способен их разорвать.Когда в зал влетел первый курьерский дрон и развернул перед герцогом личный приказ Императора, Аурелиус не сразу изменился в лице. Лишь пальцы, державшие бокал, чуть плотнее сомкнулись на тонкой ножке.Над столом вспыхнула голограмма.«Совет Монархии Эрхов постановляет:согласно Договору Династической Гармонизации и Конституции Брачного Обета,дочери герцога Аурелиуса Эрха V,Астериан Лайне и Элиссай Иларианна Ив Соран,вызываются на официальный Отбор Императрицы,где одна из них будет избрана для вступления в брак с Его Величеством».Свет погас.В зале стало слишком тихо.Домашний ИИ бесстрастно зафиксировал всплеск кортизола у Лисарии, задержку дыхания у обеих сестёр и едва заметный скачок сердечного ритма у герцога.— Отбор... — тихо произнесла Лисария, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, чего в этом доме быть не должно: тревога.Астериан сидела неподвижно, но край бокала под её пальцами едва слышно хрустнул.Элиссай перевела взгляд на отца.— Вы обе пойдёте, — сказал Аурелиус.Голос прозвучал ровно. Слишком ровно.— Но выберут только одну, — произнесла Астериан. — А вторая станет кем?Никто не ответил.Все и так знали: в таких вопросах у вторых ролей не бывает достойного будущего.Поместье рода Ив СоранДве недели после отбораЭлиссай сидела в кресле, зафиксированном системой поддержки осанки, и смотрела перед собой.Не на отца.Не на мать.Не на свет купола.Ни на что.Её глаза были пустыми. Стеклянными.Так позже начали говорить шёпотом о тех, кто не умер, но будто перестал быть живым.Биосканеры, встроенные в подлокотники кресла, фиксировали подавленную активность лобных долей, почти нулевой эмоциональный отклик и замедленную реакцию на внешний раздражитель. Она дышала. Сердце билось. Тело существовало.Но разум застрял там, на отборе.О том, что именно произошло, в доме говорили только намёками.Официально — несчастный случай во время церемонии.Неофициально — Элиссай не выдержала давления, когда во время демонстрации совместимости защитный хрустальный контур дал сбой.Стеклянная арка лопнула прямо над центральной платформой.Осколки не просто ранили кожу. Один из них полоснул её по виску, второй прошил плечо, а главное — вся церемония продолжилась, пока она, оглушённая болью и унижением, лежала на глазах двора под холодным светом купола, слыша, как оценивают не её раны, а степень её пригодности.Её не подняли сразу.Её не закрыли.На неё смотрели.И именно этот взгляд — десятков холодных лиц, взвешивающих, годится ли она ещё для трона, — сломал её окончательно.— Выдадим Астериан, — произнёс Аурелиус.Лисария, сидевшая рядом с младшей дочерью, резко подняла голову.— Нет.Это короткое слово прозвучало почти дерзко.— Это уже решено, — отрезал герцог. — Императору нужна сильная номинальная императрица. Старшая дочь отправится ко двору.— Ты не отдашь Астериан туда же, куда уже отдал Элиссай, — голос Лисарии задрожал. — Я этого не переживу.— Следи за словами.— Почему? — Лисария резко встала. — Потому что в этом доме запрещено вслух называть происходящее тем, чем оно является?Аурелиус медленно повернулся к жене.— Не переходи грань.— Грань уже пройдена, — глухо ответила она, сжимая ладонь младшей дочери. — Одна дочь сидит перед нами пустой оболочкой, а вторую ты хочешь отправить тому же чудовищу.На последних словах в зале стало опасно тихо.— Приказы Императора не обсуждаются, — выговорил Аурелиус. — Но если у тебя есть решение, говори. Быстро.Лисария тяжело вдохнула.— Отдайте Элиссай вирассам.Пауза стала вязкой.— Что? — переспросил герцог.— Вирассам. На Релланис. Их психосвязь сильнее нашей. Их структура семьи позволяет удерживать нестабильный разум в резонансе. Они умеют вытягивать тех, кто уже почти ушёл за грань.— Ты предлагаешь породниться с хаосом?— Я предлагаю спасти дочь.— Она не годится, — холодно сказал Аурелиус. — Ни для двора, ни для будущего рода.— Она жива! — почти выкрикнула Лисария.— Жизнь без цели для эрха — это не жизнь.Лисария побледнела.— А кто сделал её такой?— Довольно.Но она уже не могла остановиться.— Если Астериан уйдёт к Императору, а Элиссай останется здесь вот такой — мы потеряем обеих.В этот момент из глубины зала раздался сухой голос:— Безрассудие.Все обернулись.Старший представитель рода Ив Соран, дед Аурелиуса, медленно шагнул вперёд.— Отдать дочь аристократического дома вирассам? В руки расы, которая ставит эмоцию рядом с законом? Это удар по крови.— Это шанс, — ответила Лисария. — Или вы хотите дождаться, пока она перестанет узнавать даже собственное имя?Старик недовольно поджал губы, но промолчал.И тогда Лисария сделала то, что делала любая женщина, которую никто не хотел слушать из сострадания: заговорила на языке выгоды.— Подумайте шире. Вирассов всё глубже пускают в военные структуры. Их влияние растёт. Если у рода Ив Соран будет связь и с будущей Императрицей, и с одним из сильных домов Релланиса, наш вес при дворе возрастёт в разы.Аурелиус замолчал.Вот теперь он её услышал.— Связь с двумя центрами силы... — медленно произнёс он.— Именно, — быстро подхватила Лисария. — Вы не теряете дочь. Вы сохраняете её. И получаете союз, который через годы может перевесить нынешний расклад.Старик презрительно фыркнул.— Мне отвратительна сама мысль. Но если уж вы пойдёте на это, принимающий дом должен быть не просто знатным, а высшим.Элиссай всё это время сидела неподвижно.Только в какой-то момент её пальцы едва заметно дрогнули. Как будто та часть, которая ещё не окончательно исчезла, всё-таки услышала, что за неё спорят.Планета РелланисСовет КровиЗал Совета Крови был выстроен не по эрховским меркам.Здесь не было трона. Не было парадной симметрии, от которой веяло бы подчинением. Пространство жило иначе. Биолюминесцентные кристаллы мягко пульсировали в стенах. Над советом мерцала Сфера Эмоций — прозрачный купол, отражавший общее состояние присутствующих.Здесь власть не отрицала чувство. Она им пользовалась.Предложение Эррая приняли не сразу.— Они отдают не дочь, — с холодной усмешкой заметила Фарии Фа Кель, одна из Матерей Огня. — Они отдают последствия собственного страха.— Тем интереснее, — возразил один из старейшин. — Если мы сможем вернуть её к жизни, это будет ответом всей их философии.— Или ловушкой, — бросил другой. — Эрхи не делают подарков.На обсуждение вынесли три дома.Дом Вок Элиас — тонкие эмпаты и мастера долгой психорегуляции.Дом Кор Анай — стратеги и эмоциональные манипуляторы, опасно умеющие превращать слабость в инструмент.Дом Коф Шордан — линия творцов, исследователей и носителей редких форм резонансной стабилизации.— Вок Элиас сделают из неё бесконечный процесс, — заметила Фарии. — Они будут лечить её вечно, но так и не вернут в мир.— Кор Анай превратят её в оружие, — добавил другой. — А нам не нужен инструмент из полумёртвого ребёнка.— Тогда Коф Шордан, — подытожил старший из совета. — У них есть и дисциплина, и терпение, и достаточная глубина связи. Они способны удерживать не только состояние, но и личность. Если её вообще ещё можно удержать.Сфера Эмоций вспыхнула мягким синим.Решение было принято.Так Элиссай Иларианна Ив Соран оказалась в доме Коф Шордан — доме, где эмоции не подавляли, а читали, выдерживали и переплетали в общее поле жизни.Её не вытащили за недели.Не за месяцы.Потребовались годы.Почти двадцать лет, чтобы она снова начала различать голоса, откликаться на прикосновения, смотреть не сквозь людей, а на них.Она выжила.Но спасение не означало, что внутри всё срослось.Год 7364 правления Морана СвирепогоПланета Эррай. Королевский дворец. Будуар ИмператрицыЭлиссай стояла у окна, поглаживая округлившийся живот.Возвращаться сюда она не хотела.Ни во дворец.Ни на эту планету.Ни в память, которая оживала тут слишком легко.Но Астериан попросила её приехать.Не письмом. Не формальным вызовом. Личным сообщением.И Элиссай не смогла отказать.Когда они остались одни, разговор сначала шёл легко. Почти по-сестрински. Словно между ними не было лет молчания, императорского двора, Релланиса, чужих домов и невысказанной цены спасения.Пока Астериан не потянулась за бокалом.Рукав чуть сдвинулся.На коже запястья проступили синяки.Старые. Новые. Наслоившиеся друг на друга.Элиссай перестала дышать.— Что это?Астериан мгновенно одёрнула ткань.— Ничего.— Не лги мне.Тишина затрещала.Элиссай сделала шаг вперёд.— Это он?Астериан отвела взгляд.Этого хватило.— Этого не должно было быть... — прошептала Элиссай. — Ты Императрица. Ты носишь его ребёнка.Астериан резко рассмеялась. Смех получился страшным.— Думаешь, это что-то меняет?У Элиссай затряслись руки.— Почему ты не сказала?— Потому что ты бы ничего не изменила! — сорвалась Астериан. — Ты думаешь, я не знаю, что была “правильной” дочерью? Что меня выбрали не потому, что я лучше, а потому, что ты сломалась раньше?Слова ударили между ними, как хлыст.Элиссай побледнела.— Это должна была быть я...— Нет, — жёстко ответила Астериан. — Не говори так.— Но это правда. — Голос Элиссай сломался. — Я не выдержала. А расплачиваешься ты.Теперь плакали уже обе.Как в детстве. Только теперь никто не должен был услышать.Элиссай обняла сестру, чувствуя, как ту трясёт.— Ты заслужила жить, — прошептала она.— А ты? — тихо спросила Астериан.Элиссай не ответила.Потому что именно в этот момент внутри неё родилось то, что потом будет медленно отравлять всё.Не благодарность за спасение.Не облегчение.Не воссоединение.Вина выжившей.Она вернулась на Релланис уже другой.Там, где раньше было тепло, теперь поселилась пустота. Там, где раньше она постепенно училась жить заново, теперь поселилась мысль:Это не я должна была остаться.Это не моя жизнь должна была продолжаться.На её месте должна была быть я. Эта мысль не кричала. Она оседала медленно. День за днём. Год за годом. Пока не стала её внутренней правдой.

Из этой трещины и родился мальчик, которого позже назовут Шиарданом. Он рос в доме, где любовь присутствовала, но не достигала одного человека.Он тянулся к матери, а в ответ получал только взгляд, который скользил мимо.

Хватался за край её одежды, говорил, звал, старался — и ничего не возвращалось обратно.Не холод. Не жестокость.... Пустота.

Дом Коф Шордан сделал невозможное: вытащил Элиссай из стеклянной тьмы. Но не смог убедить её, что она имеет право жить вместо сестры.

Эта вина медленно разрушила всё. И однажды забрала у Шиардана сразу троих родителей. После прихоти Морана Свирепого — отца будущего Императора Ронана.

Так родилась не просто личная ненависть. Так родилась кровная вражда. Не из амбиций или соперничества. Не из спора за власть.А из одного и того же истока: системы, которая раз за разом превращала живых в пустые оболочки, а потом называла это порядком.

Именно поэтому, став старше, Шиардан не мог спокойно смотреть на тех, у кого гас взгляд.Именно поэтому его так бесило всё, что строилось на страхе, контроле и подавлении.

Именно поэтому каждый жест Ронана, каждая усмешка, каждое решение, пахнущее холодным расчётом, отзывались в нём не просто раздражением, а древней, наследной яростью.Потому что для него это было не политикой.Это было продолжением того, что однажды убило его мать задолго до её настоящей смерти.