— По свидетельским показаниям подтверждено нахождение Ефима в Архангельске, государь.

— Дай сюда, — выхватив доклад из рук внука, Царь быстро пробежался по скупым канцелярским строчкам официального отчета, — Вот, значит, как. Что предпринял?

— На Север отправлены две дополнительные боевые группы…

— Мертвому припарка, — раздраженно произнес Владимир, перебивая доклад, — Ефим и двадцать групп положит в землю и не вспотеет. Ты прекрасно знаешь, на что он способен.

— Тогда надо задействовать полки вокруг города и объявить щедрую награду за поимку дядьки. Если привлечем магов Шестого ранга, проблема быстро будет решена.

— Неплохо, — кивнул Царь, — Что думаешь о ситуации в целом?

— Ефим перешел черту, государь. Разведение гнилосвета и его усиление это перебор.

— Только сейчас понял?

— Не только, но… это же дядька Ефим. Я помню, как он учил меня правильно держать меч… свою первую Тварь я убил под его присмотром…

— Эмоции… на этом он нас и держит. Но ты прав, он перешел границы. Убей эту Тварь.

* * *

— Электрик, тебя там новый Глава Организации Охотников требует. И он очень зол. Прямо в бешенстве.

Новый глава? Да еще и в бешенстве? Как интересно, чем я такое заслужил от полностью незнакомого мне человека. Надеюсь, что незнакомого.

Сергей Пантелеймонович ныне отозван куда-то в центр. И хорошо. Не желаю больше видеть этого двуличного засранца. Но вот кто пришел ему на смену — я не в курсе. Вроде как, это должен быть какой-то «правильный» человек с «правильными» связями и родней. Но это не точно.

В свете всего происходящего Организация может побояться отправлять в Архангельск кого-то важного. Должность вполне реально способна превратиться в «расстрельную», и любой, ее занимающий, автоматически окажется виноват во всем, что бы ни произошло.

В общем это раньше быть Главой местных Охотников было прибыльно, сейчас это, скорее, головная боль. Ну, если слухи не врут. А если верить последним, так недавно прибывшая в город воевода чуть ли не раком поставила местных Охотников и их руководство, и совершила с ними еще ряд иных действий сексуального характера. Тетка у Василисы реально крутая характером баба, не зря на юге о ней легенды складывают.

На встречу с новый главным Охотником меня отступили. Зубами поскрипели, не без этого, но отпустили. Да и куда мне бежать, здание-то одно. А вот в приемной Главы все уже было не слава богу, ведь на месте секретаря сидел молодой лощеный щегол с надменной мордой, которая так и просила, чтобы в нее смачно плюнули.

— Куда прешь⁈ — увидев меня, сходу закричал этот франт, — Здесь не бараки!

Удивительное существо. И пока непуганое. Одним словом, столичная штучка.

Нет, я этого лощеного типа в чем-то даже понимаю: одет я не лучшим образом, да и повалял меня древний вампир по земле, так что выгляжу я соответственно, — но все-таки я вооруженный мужик, и уже один этот факт должен настраивать собеседника на вежливый лад. Тут не крепостные вокруг, а свободные Охотники, многие из которых ходячие машины смерти, и удар в морду в любой непонятной ситуации у них прописан в подсознании как базовая реакция с высшим приоритетом. Особенно если эта морда такая вот холеная и смазливая как у этого парнишки. Который, кстати, ни разу не маг и не туманик. Обычный человек без Ядра. Уж это я посмотрел в первую очередь.

Сложно ему с таким подходом к людям будет в Архангельске. А если продолжит в той же манере и дальше, так и жить в Штабе будет, ибо за его пределами такого мальца любой прибьет, а потом еще и хвастаться этим будет. Здесь не столица и законы тут другие. Тут сильный прав.

— Я Электрик, — сходу лезть в бутылку не стал, а назвал свое прозвище, надеясь, что этого будет достаточно.

— Рабочих не вызывал, пошел прочь, — для верности мальчонка даже пальчиками помахал прогоняя меня.

Вот и что делать? Желания становиться первым «учителем» этого недоразумения у меня не было, а потому я сделал еще одну попытку решить дело без членовредительства.

— Ты не понял, мальчик, я Электрик, а не электрик. Меня ждут.

— Какой я тебе мальчик, холоп⁈ — лощенный тип аж завизжал и даже изволил приподнять свою задницу с кресла, видимо, желая таким образом показать мне всю широту своего негодования. — В тюрьме сгною!

Дальше тут разговаривать бесполезно, это и дураку понятно. Достав свой верный обрез, который, кстати, даже не был заряжен, я ткнул ствол прямо в морду секретаря и очень спокойным голосом произнес:

— Усади свою задницу на место, набери главного и скажи ему, что к нему пришел Электрик. И давай обойдемся без резких движений, мальчик.

И, надо сказать, этот прием сработал. Молодой парень не стал орать про тюрьму и прочие небесные кары, а действительно сел на свое место и немного трясущейся рукой набрал вызов своего руководителя.

— Николай Васильевич, к вам здесь Электрик.

— Давай его сюда быстрее!

Ага, новый Глава Организации, в отличии от своего секретаря или помощника, или кем там этот хмырь приходиться этому Николаю Васильевичу, дело мое прочитал и кто такой Электрик знает. Надо было сразу игнорировать этого странного столичного парня с его замашками и заходить в кабинет, как я это делал при Сергее Пантелеймоновиче, то есть игнорируя всяких «церберов». Двери ведь отлично открываются не только холуями, но и ударом ноги. Но я решил оставить о себе хорошее первое впечатление. Да вот только время потерял и недоброжелателя нажил.

В кабинете меня встретил рассерженный мужчина лет сорока, очень хорошо ухоженный и с иголочки одетый в костюм по местной моде. Вот сразу верится, что у такого при двери будет сидеть не длинноногая молодая красавица, а смазливый паренек.

— Электрик, долго я тебя ждать должен? — сходу набросился на меня этот мужик.

Я промолчал, не зная как реагировать на такой заход нового начальства. Что легко не будет — я понимал сразу, но вот такой подход сбивал с толку. Организация ведь занимается тем, что «стрижет» Охотников на деньги, а не командует ими как своими солдатиками. А тут спрос как с непосредственного подчиненного.

— Почему сразу на доклад не явился?

— Виноват. А какой доклад?

— По случаю моего приезда!

— А вы кто?

— Ты издеваешься, падаль? Да я тебя… — договаривать этот довольно слабый Перевертыш не стал, так как увидел мою спину и меня, выходящего из его кабинета.

Мне тут делать, явно, нечего. Пусть пока успокоятся, переварят свои эмоции, а уж потом я загляну на огонек. Тем более в ближайшие дни жить буду в кремле, а тут недалеко. Десять раз успеем все обговорить.

— Стоять, урод! Я тебя не отпускал!

Но крики нового высокого начальства я уже не слушал. Разочек Организация в лице Сергея Пантелеймоновича меня уже подставила, — точнее, попыталась, — так что пусть теперь они и налаживают со мной отношения. А я без них как-нибудь проживу. А если что, всегда можно совершить необъявленный ночной визит и решить проблему кардинально. Ибо личной силы у этого Николай Васильевича, в отличии от Сергея Пантелеймоновича, не было.

А вообще ситуация при которой люди вокруг могут на меня орать, пытаться командовать, а то и предавать, напрягала. И дело было не только в руководстве Организации. Десять дней карантина наглядно показали, что меня могут оставить просто потому, что это выгодно. И я сейчас про своих работников. Которых у меня ныне кот наплакал, ведь почти все нанятые до карантина бойцы предпочли перебраться в другие команды. Их просто поманили деньгами — и они побежали от меня.

Не то чтобы это сильно расстраивало, но тенденция не радовала.

* * *

— И зачем ты меня позвал?

— Я не могу пригласить старого друга на ужин?

— Давай без этих твоих улыбочек, намеков и встречных вопросов. Время ныне дорого.

— Поэтому я тебя и позвал. Перед нашими Родами открылись новые возможности. Огневы и Морозовы напомнили чинушам их место, а заодно расчистили путь для таких как мы.

— Должностей в столице освободилось много, с этим я спорить не буду. Огневы не церемонились. Но с чего ты решил, что кто-то пустит туда нас? Моему Роду в Москве бы удержаться.

— Мелко мыслишь, друг. Есть и другие пути.

— В холопы к Морозовым не пойду.

— Нам с тобой это никто не предлагает. Там ныне очередь желающих выслужиться такая, что нас в ней просто не заметят.

— Тогда в чем наш шанс?

— Уничтоженные чиновники были не сами по себе, а служили тем или иным личностям в Палатах.

— Не надо рассказывать мне прописные истины.

— Не буду. В общем, у меня есть выход на нужных людей. Из-за Огневых и Морозовых они потеряли исполнителей, и им нужны новые. Никакого вассалитета, никакой службы, просто работа на результат.

— Если поставить дальних родственников, то и мы будет не при чем, а прибыль поимеем.

— Ты всегда хорошо меня понимал.

— Что я буду тебе должен?

— Свои люди, сочтемся.

* * *

В кремле мне выделили конуру. На полном серьезе и без всяких преувеличений. Место, куда меня отвели, было самой настоящей конурой. Ну или подсобным помещением, где уборщики хранят свой инвентарь. Обычный закуток без окон, и я даже не был уверен, что если лягу здесь на пол, смогу вытянуться в полный рост. Где-нибудь в Азии бедняки сочли бы это шикарным местом, но я как-то привык к иному.

— Что тебе не нравится, охотник? — провожавший меня до помещения офицер ожог меня злобным взглядом.

— Я не могу здесь медитировать.

Собственно, именно этот факт и был причиной, почему я не мог принять такое отношение к себе. Так-то мне по боку — конура или не конура. Могу я вытянуться или нет. Это совершенно не важно, ведь ночами я не сплю.

Но если я не сплю, это не значит, что я ничего не делаю. И раз уж я не могу охотиться на Тварей и жрать их, то я хочу хотя бы нормально медитировать. А в кремле это невозможно, ведь стоило мне только появится в крепости, как первое, о чем мне сообщили, так это то, что я не могу ходить здесь, где мне заблагорассудится.

Так что пришлось лаяться с офицером, кривить морду и всячески показывать гонор, и в итоге меня переселили в казарму.

Тоже не идеальный вариант, зато там были специальные места для медитаций, позволявшие спускаться на уровень, где формируется Туман. Ради такого можно было потерпеть стойкий «аромат», витавший в воздухе. Уж не знаю, почему его не убрали магией. Видимо, это часть тренировки и воспитания силы воли и духа местных обитателей.

Ночь принесла с собой Серебряный Туман средней интенсивности. Практически идеальные условия для медитации. Поэтому я снял свою маскировку, которая уже фактически стала моей второй шкурой, и принялся спокойно поглощать энергию по техникам магов.

К середине ночи активизировались наведенные древним вампиром эмоции. Я вновь испытывал дикую злость, желание кого-нибудь разорвать, а затем это все сменилось дикой эйфорией, и по мне прошла буквально целая волна удовольствия. Не знаю уж, что там этот Ефим делал, но это явно доставляло ему много радости.

Я же, вспомнив об уроде, вспомнил и о том, как лихо эта древность поглотила мой удар молнией. А ведь фактически электричество это ахиллесова пята вампиров, и моя в том числе. В туманной форме мы и вовсе беззащитны даже перед самыми небольшими разрядами. Нет, статика нас корчится от боли не заставит, а вот что-то посерьезнее уже вполне.

Но если эта древняя Тварь может поглощать чужое электричество, то значит и другие вампиры это могут. Это либо навык, либо приобретенная тренировками особенность организма. Но в любом случае я должен овладеть этой силой.

Подняв руку я создал между пальцев небольшой разряд. Созданное мной электричество навредить мне не может. Фактически это просто часть меня самого. Я даже в туманной форме могу выпускать это внутри своего тела, и ничего не чувствую. Так что и бить себя молниями я не могу.

Начать соответствовать прозвищу и залезть в местные розетки? Или собрать какую-нибудь динамо-машину? А то и вовсе изобрести электрический стул и иногда посиживать на нем? Смешно. В каком-то фильме я уже это видел.

Хотя, почему смешно? Мне что-то подобное и необходимо, надо лишь подумать, как это все реализовать. Начну с небольшого напряжения и постепенно буду его увеличивать. Это почти как с ядом. Сначала микроскопические дозы, потом чуть больше — и вот у тебя уже иммунитет*.

(*Люди бывают всякие, поэтому я должен предупредить, что делать подобное дома нельзя ни в коем случае и ни при каких условиях. Герой — неубиваемая хреновина. Человек не переживет то, что переживет персонаж книги.)

Но пока это все впереди. Не думаю, что кто-то позволит мне в кремле собирать какие-то непонятные механизмы. Ладно хоть Туманом подышать пустили, должен уже этому радоваться. А вот когда вернусь на базу, тогда и развернусь. Вспомню основную профессию и сделаю себя невосприимчивым к электричеству.

— Электрик, вылезай, тебя там тайнюки требуют.

И зачем я опять понадобился Тайному приказу, особенно в такое время? Туман рассосался лишь пару минут назад, и я еще даже не успел выйти из медитации, а меня уже «требуют».

— Здравствуйте, Борис Николаевич, — на выходе из казармы меня ждал знакомый следователь.

— Доброе утро.

— Я бы не стал так говорить, — покачал головой офицер.

— Что случилось?

— Увидите.

Меня посадили в машину и мы поехали. При этом я обратил внимание, что за нами пристроилось сразу несколько броневиков, также выехавших из кремля.

— Что происходит?

— Увидите.

Как бы я ни спрашивал, отвечать на мои вопросы никто не желал. А тем временем мы выбрались из Архангельска и направились в сторону Северодвинска. И лица моих сопровождающих были мрачнее мрачного.

Что-то мне это все не нравится.

Поднимающийся дым я увидел еще на подъезде к крепости. Сердце защемило от дурного предчувствия, но я гнал мысли прочь. Наконец мы вырулили на открытое пространство, и меня как мешком по голове огрело.

Моей базы больше не было. На ее место были развалины, над которыми и поднимался проклятый дым. Оба здания были разрушены почти до основания.

Выйдя из машины, я первым делом увидел Нину, которая обнимала Лапу и ревела, уткнувшись в шкуру Туманного Зверя. Сама Лапушка просто сидела опустив голову к земле и, казалось, ни на что не реагировала.

— Ефим атаковал вашу базу этой ночью, Борис Николаевич, — следователь Тайного приказа встал рядом со мной, — Все, находившиеся на базе, погибли. Примите мои соболезнования.

Все погибли? Совсем все?

Голова закружилась, но я устоял, лишь мое лицо окаменело.

— Здания разрушались намеренно, — тем временем продолжил следователь, — В крепости отметили появление Высшей Твари, но комендант запретил выходить на помощь и отдал приказ к обороне. Прошу вас его не винить, Борис Николаевич, приказ был полностью верным.

Не винить коменданта? О чем он говорит? Ах, да, у меня же уже есть некоторая репутация. Доказать ничего не могут, но слишком уж часто мои враги погибали. Поэтому Тайный приказ сразу выгораживает коменданта крепости.

Но они правы. В Северодвинске нет сил способных справиться с Высшей Тварью. Атакуй Ефим крепость, и у него бы все получилось. Не сразу, но получилось бы. А уж если покинуть защиту стен… Здесь древнему вампиру никто не соперник. Комендант поступил верно.

Только вот это не вернет моих людей. Не вернет моих друзей.

Я больше никогда не увижу растрепанную бороду Бронислава и его фанатичный блеск в глазах, когда разговор заходил об оружии. Василиса больше не отпустит в мою сторону одну из своих двусмысленных шуточек. Не будет больше добродушного ворчания Фомича. Блин, да даже Барбару — польку, которой я так и не научился доверять, я никогда больше не увижу.

Они же все были сегодня на базе. Вечером я созванивался и уточнял планы. Все мои друзья были на базе.

Тут мой взгляд зацепился за воющую Нину, и это не укрылось от следователя. Хорошо их там в Тайном приказе дрессируют.

— Девушка была ночью в крепости, — пояснил он, не дожидаясь вопроса с моей стороны.

Наверняка занималась моими делами. Нина в этом плане трудоголик почище японцев, и ее надо буквально заставлять отдыхать. А раз меня не было рядом, то она вполне могла поехать ради какой-нибудь ревизии в крепость. Так что фанатичная работоспособность ее буквально спасла.

Лапы тоже, скорее всего, не было на базе. Ночью наш муравьед обычно охотится. Это когда я рядом — уходить от базы нет никакой нужды. Пища придет сама. А без меня такой халявы не бывает. И, видимо, Лапа убежала довольно далеко и не попала под раздачу.

В сердце появилась надежда, что еще кому-то повезло и удалось спастись.

Я подошел к Нине и тронул плачущую девушку за плечо.

Отреагировала она не сразу, а когда повернулась и увидела меня, тут же отпустила Лапу и, обняв меня, стала рыдать уже мне в плечо.

— Нина… Нина… — но задать свой вопрос я так и не смог и просто погладил девушку по спине.

Никто не выжил. Надежды нет. В противном случае везунчик стоял бы здесь, рядом с Ниной и Лапой. Мне нет нужды бередить раны и спрашивать очевидное. Надо просто принять реальность.

— Рядом с… — следователь замялся, — Рядом с местом трагедии обнаружено письмо. Оно адресовано вам, Борис Николаевич.

Мне протянули вскрытый конверт. На листе тонкой бумаги небрежным почерком было выведено всего три слова.

«Еще увидимся, малец»

Подписи не было, но автор был известен и так. Я скомкал лист бумаги и посильнее обнял Нину.

Увидимся, Тварь, обязательно увидимся. Но тебе это точно не понравится.