Дармин стал довольно часто посещать штабную палатку сам, без приглашения. Если раньше при Расте ему там делать было нечего, то сейчас стало интересно слушать скупые разговоры Хараша и Фадира, их тихие рассуждения или даже редкие споры. Йорал не возражал, сидя у входа и играя с сыном. Безрукий потихоньку тренировал отобранных лично «шаманов», способных управлять тенью. На данный момент вместе с ним и Харашем их было семеро. Боевые вылеты перестали быть ежедневными, появились перерывы в два-три дня. В это время Хараш почти всё время сидел в штабе с безруким, либо тренировался, иногда с Дармином.

— Я должен понимать, кому и сколько отдавать тени, — сощурился глава. — Надо как-то различать, а то время на размышление будет далеко не всегда.

Фадир почесал макушку, побегал глазами по палатке, размышляя над поставленной задачей.

— Чем сильнее воин, тем больше вокруг него должно быть врагов, — протянул он задумчиво. — Надо его как-то выделить… Форма?.. Нет, они и так выделяются размерами концентрацией тени. Нужно что-то внешнее, что было бы видно и без тени… Цвет? Глаза? Плохо видно… Кожа? Да, более подходящий вариант.

— Поясни, — поднял бровь Хараш, заинтересовываясь.

— Дай время, это надо проработать, — качнул головой шаман.

Через несколько дней, в течение которых Дармин наблюдал, как безрукий пел у своего костра, словно общаясь с тенью, которая как послушный зверь колыхалась у его ног, шаман пришёл в штабную палатку, готовый продолжать начатый разговор.

— Давай покажу, что имел в виду, — проговорил Фадир, протягивая свою когтистую руку из дымки.

Отвлёкшийся от тренировки с концентрацией тени Хараш без вопросов вложил свою ладонь в его, безрукий прикрыл глаза и тихо запел. Дармин вновь поёжился от пробирающего до костей низкочастотного голоса, к которому никак не мог привыкнуть.

И вдруг Хараш начал морщиться, его мышцы задрожали, из них стала сочиться тень, но тёмный продолжал сидеть неподвижно, лишь слегка подрагивал. А по его чёрной коже от кисти, которая была зажата в руке Фадира, вдруг поползли странные линии. Словно под кожей Хараша зашевелились черви, линии выпячивали кожу, переплетались между собой. Постепенно вся кожа главы пришла в движение, послышался зубовный скрежет, Хараш тихо зарычал от боли, но терпел. А следом за рельефом вдруг стал изменяться и цвет линий, они постепенно серели, светлели, пока не приобрели ослепительно белый цвет.

Фадир коротко выдохнул, закрыл рот и выпустил руку Хараша, тот качнулся, схватился за плечо шамана, чтобы не упасть. Открыл глаза, и Дармин сдавленно выдохнул, на мгновение испугавшись: белки стали чёрными. Но между тем они не стали двумя озерцами тени, чётко выделялась белая радужка.

— Так получится только у тебя, — тяжело проговорил Фадир, ему подобная процедура тоже далась нелегко. — Ты самый сильный среди нас, будешь самой яркой мишенью. Для остальных обсудим градацию.

Дармину такая формулировка не понравилась, а Хараш спокойно кивнул.

— Насчёт остальных цветов надо будет подумать. Но завтра, — Фадир еле стоял на ногах.

— А, может, того, смыть? — со слабой надеждой спросил Дармин, смотря на рисунки на теле Хараша. Ну его, такое сильное выделение на поле боя! Будь он сколь силён, провоцировать противника — это плохая идея в любом случае.

Безрукий усмехнулся.

— Не выйдет. Тень своё обратно не забирает, — покачал рогатой головой. — Это уже не смыть.

В итоге на следующий день, когда Дармин снова пришёл вечером в штаб, там уже была выстроена некоторая градация цветовой иерархии тени, а Фадир обучал тому, что он сотворил с Харашем, остальных шаманов.

— Слушай, а это действительно теперь никак не вывести? — тихо спросил Дармин у стоящего в стороне главы.

— Только если вместе с кожей, — скупо усмехнулся тот, нисколько не пережывая по поводу своего слишком заметного вида.

Мужчина приподнял бровь, отмечая некоторое подобие юмора, которое наконец возвращалось к Харашу.

Шаманы постепенно раскрасили так всех, кого посчитали нужным. Дармин ожидал, что теперь всё войско будет цветным, но сильно ошибся, подавляющее большинство так и осталось чёрным. Появилось штук пятьдесят воинов с коричневыми рисунками, штук семь с синими, пятеро с красными, трое с оранжевыми и лишь один с жёлтыми. Белых, действительно, не было больше ни у кого, кроме Хараша. Радужки их глаз окрашивались под цвет нанесённых рисунков, но белки почернели только у Хараша, у остальных всё осталось как раньше.

А через три дня после этого массового окрашивания случился скандал. Так Дармин про себя назвал случившееся, привыкший уже к тому, что в этом войске конфликтов на почве приказов не бывает. Но когда после нескольких срывов, среди которых только один случай был смертельным, потому что один из шаманов не справился со своей задачей, Хараш приказал всем тёмным женщинам собраться на площадке для тренировок, а потом объявил, что они без различий на круги силы будут лишены тени в принудительном порядке.

Дармин, наблюдавший происходящее, стоя в отдалении, присвистнул. Вот это кардинально, но в целом понятно — последние одичавшие все, как одна, были тёмными воительницами. Хараш решил, что не станет ждать, пока они все одичают. И тут мужчина был с ним согласен.

Все приняли это известие, как положенно, только одна вдруг заставила свою тень выступить, перешла в боевую трансформацию и зарычала:

— Я не подчинюсь такому приказу!

У Хараша окаменело лицо, а у Дармина пробежали мурашки по позвоночнику. Глава даже не стал полностью покрываться дымкой, размазавшись в пространстве, метнулся к тёмной, схватил, нанёс несколько чудовищных ударов, сбил с ног. Поставил стопу на горло извивающейся воительнице и начал свой речитатив. Тёмная кричала, билась, пытаясь удержать свою тень, но та, подчиняясь словам Хараша, всё равно выходила из тела, несмотря на потуги воительницы. Сейчас главе понадобилось на полное отнятие тени меньше минуты. Глянув на скопившуюся него вокруг его руки чужую дымку, Хараш молча одним движением втянул её в своё тело без каких-либо видимых последствий.

— Убрать! — рыкнул он с отчётливо угадывающимися интонациями Раста.

Два воина без лишних слов утащили бессознательную тёмную. Остальные воительницы сопротивляться и не думали. В итоге часть тени Хараш взял себе, часть распределил между цветастыми воинами. Видящие, как легко управляется с дымкой глава, воины опять разорвали тишину острова кличем, признавая за Харашем не только право главенства, но и честь называться наследником Хараташа, воплощением самого вулкана, раз он был способен вместить в себя столько его мощи.

— Во имя пламени Хараша!

— Во дела… — только и смог выдохнуть Дармин. Внутри крепло странное нервное ожидание. Словно мужчина подсознательно опасался подобного усиления Хараша. Раст был прост в управлении, он шёл к цели, пусть и по головам. А вот Хараш параллельно вёл какую-то свою игру, и Дармин не мог предсказать, во что это в итоге выльется.

Между тем время шло, а припасов больше не становилось. Но и эту проблему решили без него: в один из вечеров Аргета сама подошла к Дармину и попросила его организовать ей чистую от пепла землю. Мужчина, как единственный на острове нормальный маг, выполнил просьбу, заодно выдав тёмной все запасы семян, какие только у него были в убежище. Травники и женщины, которые больше не могли участвовать в набегах, теперь занялись земледелием.

Смотря на то, как тёмные постепенно обживаются, Дармин не мог отделаться от навязчиво появляющихся мыслей о бункере Раста. Потому что войско перед ним переставало быть только инструментом. Со смертью Раста тёмная армия существенно изменилась, они стали… более человечными, что ли. Но это не отменяло того факта, что их нельзя было выпускать на постоянной основе в большой мир. Люди не должны были видеть, во что способна обращаться их магия, в этом мужчина был полностью согласен с отцом. Но и облако пепла, удерживаемое заклинанием, не вечно, придёт день, когда надо будет что-то решать. И Дармин был к этому совершенно не готов.

Прогуливаясь между грядками и организуя полив по просьбе Аргеты, Дармин наблюдал за тем, как тёмные занимаются растениями. Нахмурившись, приблизился к одной из бывших воительниц, да так и застыл, таращась на её живот. Потому что… тёмная очевидно была беременна! Дармин был уверен, что они стерильны, потому что месяцами даже никакого намёка на обратное не было! Но, видимо, тот факт, что Хараш забрал у них тень, что-то сделал с телами тёмных, и беременность стала возможна.

Будто обухом огретый, он поднялся к Йоралу на наблюдательный пункт, упал на спальник, хватаясь за голову.

— Что случилось? — тут же поинтересовался аллар.

— Ты не представляешь, — выдохнул Дармин. — Они могут размножаться!

Йорал тихо рассмеялся.

— А что тебя так удивляет? — с улыбкой спросил он. — Они же разнополые, это предсказуемо. И если раньше тень это как-то блокировала, то сейчас ничего не мешает.

— Тоже так думаешь, что тень была причиной отсутствия детей? — Дармин покачал головой. — Но ты не понимаешь, они же… сломанные! У них нет любви к ближнему, они же оружие! Ничего нормального они не вырастят, если вообще не мёртвых рожать будут! Да и ладно бы, они не должны были размножаться! — мужчина сам терялся в том, что говорил.

Дармин надеялся, что войско постепенно само себя уничтожит, и проблема решится как-нибудь без его участия. Тем более, что Хараш занялся его уплотнением, что было в данном случае на руку мужчине. Но нет, процессы пошли по другому пути.

— Они же живут только ради одной цели! Уничтожить абсолютов и уронить как можно больше ваших городов! — вспылил Дармин. — А если цель будет выполнена, то они же просто устроят геноцид твоей расы! А потом… потом примутся за остальных, пока их не уничтожат всех до единого, но к тому времени материк захлебнётся в крови!

— Так говоришь, словно есть что-то, что могло бы их просто остановить после выполнения одной цели, — сощурился аллар.

— Есть! — брякнул Дармин. — И это должен сделать я…

— Что ты должен сделать? — со странной интонацией спросил Йорал, его большие глаза слегка замерцали.

— Я покажу, — вдруг решился мужчина. — Только Арьяла отведем Фадиру, ему там делать нечего.

Как ни странно, мальчишка, шугающийся от всех тёмных, почему-то хорошо поладил с этим шаманом. Тот показывал ему что-то вроде театра теней из своих рук, чем завоевал Арьяла.

Посерьёзневший Йорал кивнул, дал себя поднять и закрепить для длительного перехода. Мальчишку быстро передали отдыхающему Фадиру, тот согласился присмотреть за ним несколько часов.

Дармин зашагал по пути, которым давно уже не проходил. Собственно, как в лагере появился Йорал, так мужчина и перестал мотаться к образу отца. И теперь сам несёт аллара на своих плечах к бункеру, где заложено заклинание для его врагов… Безумие, но Дармин уже давно не мог считать себя полноценно нормальным.

Идти вместе с Йоралом на спине было тяжело, поэтому мужчина делал несколько вынужденных привалов. Аллар лишь смущённо улыбался, не жалуясь на неудобство и некоторую унизительность ситуации. Ему уже давно пришлось привыкнуть, что его таскаю как наплечную сумку, другого выхода не было, целителей на остове не ожидалось.

Достигнув бункера, Дармин открыл замок крови и стал спускаться, держа Йорала на руках, потому что свод потолков не позволял нести его на плече. Но аллар хоть и прибавил в весе на нормальной еде, особо тяжёлым для тренированного Дармина не был.

Достигнув зала с накопителями, мужчина сложил захваченный с собой спальник в несколько раз, подстелил его под Йорала, сам встал рядом, опёрся на холодную стену и активировал образ отца. Здесь ничего не изменилось, бункер словно сам был под сильным заклинание стазиса. Дармин прикрыл глаза, способный повторить произносимую Растом речь слово в слово по памяти.

Аллар молча прослушал всё сообщение с неменяющимся лицом. Его неподвижный взгляд упёрся в тёмный камень. Затем тихо попросил:

— Покажи, — кивая на глубь зала. Как маг, он понимал, что такого рода заявления, как сделал Раст, нуждались в большой накопленной энергии.

Дармин запустил небольшой светляк, позволяющий рассмотреть масштабы накопленной энергии.

— Этот кристалл кроме записи содержит ещё и заклинание, на которое завязаны все эти камни. Чудовищное количество магии, — слегка севшим голосом проговорил Дармин. — Хватит на то, чтобы похоронить всех одним махом вместе с остатками острова. Раст всегда мыслил масштабно.

— Да, этого хватит, — согласился Йорал. На него словно не произвело особого впечатления всё продемонстрированное. — Твой отец хорошо подготовился. Но теперь и я хочу тебе кое-что показать, чтобы ты мог думать, видя всю картину целиком. Пойдём обратно.

Непонимающе взглянув на аллара, Дармин снова закрепил его на спине. Расспрашивать заранее не стал, молча направился в путь, несколько угнетённый отцовским бункером.

Добрались до лагеря уже в сумерках, но Йорал не торопился к сыну, попросил вернуться на наблюдательный пункт. Дошли, Дармин активировал кристаллы, посадил аллара перед ними.

— И что ты хотел показать? — спросил мужчина, щурясь. Внутри него царил раздрай, точило сомнение, а не ошибся ли он, показав отцовскую задумку врагу… Пусть сам этого аллара таковым не считал уже давно.

— Ты увидел беременную тёмную, которая работала на воспроизведении продовольствия, так? — уточнил Йорал, ища нужную запись.

— Как ты обозвал прополку, однако. Но да, — кивнул Дармин, не понимая, куда клонит аллар.

— А теперь посмотри, что было до того, как ты её увидел, — Йорал активировал образ.

Дармин сначала увидел ту же картину: тёмная с уже округлившимся животом на коленях стояла около грядки, выщипывая сорняки. Тут в область охвата кристалла попал воин с синими татуировками. Довольно высокий ранг, хорошее владение тенью. Сжав челюсти, Дармин ждал, что этот воин потащит куда-нибудь бедную тёмную, которая сейчас абсолютно ничего не могла бы ему противопоставить, лишившись тени.

И через мгновение мужчина удивлённо смотрел на то, как воин, посмотрев на то, как работает тёмная, сдёрнул с плеч плащ, сложил в несколько раз и подложил его ей под колени. С явно видимой улыбкой погладил её по животу, в ответ получив мягкий, лучащийся радостью взгляд. Воин присел рядом, перекинулся парой фраз, попутно помогая вырывать сорняки. Провёл ладонью по волосам тёмной, легко поцеловал в щёку, выпрямился и продолжил свой путь. Тёмная какое-то время провожала его взглядом, затем вернулась к своей работе.

— Это… — выдохнул Дармин.

— Это отец ребёнка, — уверенно проговорил Йорал. — Я давно за ними наблюдаю. С нанесением рисунков это стало куда как проще. Тень что-то блокировала не только в самих воительницах, но и в отношении к ним воинов. Они не считали их чем-то отличным от себя. А теперь… теперь идёт некоторая дифференциация восприятия. Бывшие воительницы слабее, не могут противостоять воинам, но те и не хотят больше с ними соперничать. Тёмные их… оберегают. Не так явно, как проявляется в наших расах, но уже есть существенные сдвиги в этой области. Да, они — не те люди, которыми они были. Но и чудовищами их нельзя называть. Разве они заслуживают того, чтобы их истребили без права на продолжение жизни?

В тишине, разбавляемой только звуками отдалённого лагеря, Дармин сглотнул, пока будучи не в состоянии дать ответа на этот вопрос.