Когда подходили к лазарету, стали возвращаться воины, лагерь тут же наполнился голосами, звуками, лязгом оружия, жизнью. От травников, раненных и тех, кто занимался основным снабжением войска, обычно особо ничего слышно не было. Но что-то было не так, словно на этот раз тёмные принесли с собой какое-то напряжение. Дармин приостановился, огляделся, пытаясь понять, почему складывается такое ощущение.

— Разошлись! — вдруг раздалось громовое рычание сзади.

Дармин сделал шаг в сторону, развернулся и забыл, что надо дышать. Потому что прямо на него почти бежали Хараш и незнакомый массивный воин, на чьих плечах висел, еле перебирая ногами, Раст. Чёрная кровь заливала пепел по пути за ними, голова тёмного была разбита, с правой стороны не хватало рога и, кажется, глаза. Сложно было точно разглядеть в чёрном месиве. Но второй глаз, свободный от крови, чётко вычислил в толпе Дармина, увидел, как тот рефлекторно рванул к нему, забывая про всё вокруг.

— Назад! — хрипло взревел Раст, выплёвывая кровь и заставляя Дармина вздрогнуть и остановиться.

Воины затащили главу в лазарет, и уже оттуда мужчина расслышал отчётливый рык:

— Дармина не пускать!

— Ещё чего! — мужчина упрямо двинулся к палатке, но тут на его свободное плечо легло что-то странное.

Он вроде бы и ощущал прикосновения острых когтей и тяжесть ладони, но глазами видел только клубящуюся дымку.

— Опасно, — прогудел голос безрукого воина.

— Да плевать я хотел!.. — Дармин попытался сбросить «руку», да не вышло, она держала крепко.

— Раст — сильнейший из нас. Если потеряет контроль, то тебе не выжить, — тёмный покачал головой. — Неси аллара к себе и сиди там, пока не скажут иного.

— Чтоб вам гореть и плавиться! — прошипел Дармин, на этот раз всё-таки вырываясь из хватки тени.

Быстрым шагом дошёл до палатки, несколько грубо сгрузил на спальник хранящего молчание аллара. Его сын тут же забился подальше, ощущая происходящее скорее эмоционально, чем реально понимая, что волнует взрослых.

Дармин сначала сел на свой спальник, сцепил руки в замок. Заставлял себя не двигаться, но не выдержал, встал, начал мерить палатку шагами, пока не замер около выхода.

— Раст — очень сильный воин, — осторожно проговорил Йорал с долей грусти в голосе. — Он справится…

— Он должен справиться! — сорвался Дармин, сжимая в кулаке материал полога. — Это его план, его расчёты, его войско! И его долг, в конце концов! Пусть возвращается и разбирается со всем этим дерьмом!

Постарался взять себя в руки, успокоиться. Но полночи метался по палатке, как зверь в клетке. Неспящий аллар следил за ним взглядом из темноты, но молчал. В итоге к рассвету Дармин молча вырвался из палатки и решительно направился к лазарету. В предрассветных сумерках за ним внимательно наблюдали тёмные глаза.

Дойдя до большой палатки, мужчина проскользнул внутрь. Сразу стало понято, где лежит Раст — часть лазарета отгородили тканевыми стенами, там угадывался маленький костёр и один единственный спальник.

Перед входом в это отделение на полу сидел Хараш. Заметив Дармина, он встал, недвусмысленно перегораживая путь. Но мужчина не стал останавливаться на полпути, подошёл почти вплотную.

— Пусти, — тихо проговорил сквозь сжатые зубы.

— Он плох, нельзя, — покачал головой Хараш, тоже не повышая голоса. — Его очень сильно ранили.

— Как такое вообще могло случиться⁈ — прошипел Дармин, сжимая кулаки. — Это же… Раст!

Мужчина думал, что его вопрос привычно останется без ответа, но Хараш не стал молчать.

— Он — главный. Около него всегда самые сильные враги, — тёмный не проявлял эмоций, но какое-то напряжение от него чувствовалось. — Он убил шестого абсолюта, но тот успел наслать на него армию. Раст может умереть. Или потерять контроль над тенью.

Дармина прошила странная боль. Резко мотнул головой: плевать он сейчас хотел на убитого абсолюта.

— Пусти, — проговорил упрямо. Посмотрел прямо в тёмные глаза и выпалил. — Он мой отец, зорги тебя раздери! И твой, между прочим, тоже! Пусти!

— Раст сказал, чтобы ты…

— Но ты же здесь, рядом, успеешь! — Дармин не собирался отступать. Если придётся применить силу — применит, чем бы это в итоге не обернулось.

Хараш помолчал и вдруг развернулся, давая проход.

— Спасибо, — выдохнул Дармин, тут же проскальзывая за тканевую перегородку.

Раст лежал на спине, накрытый одеялом, из-под которого местами выглядывало перебинтованное тело. Черные от крови бинты, сиплое рваное дыхание, серая кожа, капли испарины на лбу… Дармин заскрипел зубами, готовый убивать. Алларов, абсолютов, бирюзовых… всех, кто причинил ему боль. Всех, из-за кого его отец превратился в это, а теперь и вовсе мог умереть.

Мужчина отступил, прикрыл глаза, подавляя в себе вспышку лютой ненависти, тяжело вздохнул. Опустился на пол рядом со спальником, посмотрел на каменное лицо Раста. Тот спал или был в забытьи, но единственный видимый глаз был закрыт, вторая половина лица была скрыта под бинтами. Дармин сидел молча, таращась на Раста, чьё лицо смотрелось живым в отсветах колыхающегося пламени костерка.

— А ведь, по сути, ты добился всего, чего хотел, отец, — наконец прозвучал в тишине голос мужчины, враз утративший эмоции. — У тебя в руках огромная мощь. Ты сам, да и все эти воины. Они слушаются тебя. Ты убиваешь абсолютов, ты, зорги раздери, роняешь Небесные города! А я ведь до последнего не верил, что у тебя получится. А, может, даже надеялся, что у тебя ничего не выйдет.

Он запнулся, горло перехватило, мешая говорить. Подождал, пока немного отпустит, продолжил:

— Я малодушно надеялся, что ты останешься собой, что мама будет мамой, а Хараш не станет чёрным забывчивым ублюдком, — скривил губы в усмешке Дармин. — Но ты победил, как и всегда. Зоргов упрямый старик. Всё рассчитал. Даже свою собственную смерть. Ты же хотел, чтобы я тебя лично убил, так куда ж ты так торопишься?

Что-то в рваном ритме дыхания Раста изменилось, мужчина вскинул взгляд на него и дёрнулся, оказался рядом, видя, как на него смотрит один глаз. Чёрный от натёкшей из лопнувших капилляров крови, но белок виднелся, а, значит, Раст себя контролировал.

— Дар-рмин, — раздался его рычащий голос.

Тёмный с усилием поднял дрожащую мокрую от пота руку, положил её на плечо Дармина, придавливая ощутимой тяжестью.

— Раст, ты как? Позвать… — начал было мужчина, но рука главы сдавила его плечо, заставляя замолчать.

— Ты спр-равишься, Дар-рмин. Всё будет хор-рошо, — рык скатился до свистящего шёпота, единственный глаз вдруг закатился, а рука безвольно упала с плеча мужчины на пол.

— Раст! — встряхнул его Дармин. — Раст!

Но тот не подавал больше признаков жизни, мужчине даже показалось, что тёмный перестал дышать.

— ХАРАШ! — взревел Дармин во всю глотку.

Воин тут же ворвался в отделение, оттолкнул Дармина, прильнул к груди главы, прислушался.

— Салах! — рыкнул Хараш.

Травник явился через мгновение, упал перед Растом на колени, сбросил с тела одеяло, сложил ладонь лодочкой и пробил когтями, объятыми тенью, грудину главы. Дармин большими глазами смотрел, как Салах рукой сжимал сердце Раста, качая кровь и пытаясь запустить его ход. Минуты растянулись в вечности, травник что-то рычал, тело Раста содрогалось, его тень то выходила за пределы кожи, то втягивалась обратно.

— Ну же, давай, старик! — требовательно прошептал Дармин, не отрывая взгляда от серого тела.

Травник вложил больше тени, воздух словно завибрировал от её насыщения, Раст выгнулся дугой, его рот приоткрылся, но не издалось ни звука.

Вдруг Салах опустился на пол, вынул окровавленную руку из грудины, однако сердце Раста не стало биться само. Глава остался неподвижен.

Как и все сейчас здесь. Замершие, неподвижные, придавленные тяжестью случившегося.

— Выйдите, — раздался вдруг женский грассирующий голос.

Дармин поднял голову, уставившись на стоящую на входе Аргету.

— Ты… — начал было Хараш.

— Я сказала — выйдите все! — рявкнула она, при этом на её лице замерла неподвижная, словно каменная маска.

Салах встал и ушёл первым, за ним удалился Хараш. И только Дармин остался сидеть на полу, так и не найдя в себе силы подняться.

Аргета перевела на него тяжёлый взгляд.

— Уйди.

Мужчина сглотнул и наконец подчинился. Что-то было в её голосе, позе, глазах… Что-то такое, что требовало дать ей время побыть наедине с Растом. Дармин ещё сам не знал, как относиться к смерти главы. И к тем словам, что он сказал ему напоследок. Он всё-таки что-то вспомнил? Или услышал его последние слова? Почему он вообще это сказал? Вопросы без ответа…

— Ведро воды и ткань! — скомандовала Аргета.

Салах тут же среагировал, дал всё требуемое и снова отдалился. Дармин на нетвёрдых ногах дошёл до стоящего у выхода Хараша.

— И что теперь будет? — тихо спросил мужчина у закаменевшего воина.

— Передача старшинства, — коротко ответил Хараш, мазнув взглядом по отделению с телом Раста. — Через час нам вылетать. План мы составили ещё вечером, так что ничего не изменится.

Дармин сглотнул, не понимая, что он чувствует от этих слов.

— Пошли, — Хараш открыл полог.

Дармин вышел следом за ним, оказываясь на улице. Ничего не поменялось. Тот же пепел, те же палатки, тот же портал, который скоро откроется. А Раст умер. Его теперь нет. Просто нет. Осталось лишь пустое тело. Это не помещалось у Дармина в голове.

Около палатки мужчина вдруг заметил безрукого воина. Он подошёл к Харашу, встал рядом.

— Ты второй после Раста, — прогудел воин.

— Теперь первый, — коротко ответил Хараш.

Безрукий кивнул. А Дармину хотелось кричать. Просто орать, пока не выйдет то сжавшее его горло чувство, которое не давало нормально дышать. И что-то странное царапало в груди так, что хотелось ногтями стянуть кожу и вытащить его оттуда. Жжение разгоралось, становилось невыносимым, мужчина рефлекторно приложил ладонь к рёбрам, но легче не стало. Он закашлялся, захрипел, обхватил голову руками, сжимаясь и глухо закричал. Перед зажмуренными глазами сами собой пролетали картины из прошлого. Не те, где они ругались до взаимных атак магией, не те, где Дармин сыпал ругательствами, собираясь на север, а очень далёкие. Практически первое воспоминание мужчины о своей жизни. Вот он подлетает вверх, в самое небо и тут же падает вниз, но ему не страшно. Потому что знает, что там, внизу его ждут большие сильные тёплые руки, которые поймают, удержат и снова пустят летать под облаками. Что бы в жизни Дармина не происходило, отец всегда стоял за его спиной. Немой гарант того, что всегда будет на кого опереться. Кто прикроет, обеспечит защиту.

И вот его больше нет, за спиной лишь чёрная пустота. А здесь, в реальности, только каменные лица, которым абсолютно всё равно, что умер Раст. Они просто сдвинут счёты на одно деление и пойдут дальше.

— Надеюсь, ты счастлив, старик, — через силу проговорил Дармин, успокаивая дыхание. — После твоей смерти прошло несколько минут, а твой старший сын обсуждает не похороны, а то, как займёт твоё место.

Мужчина отвернулся, не желая смотреть на такого Хараша. На произошедшую вспышку эмоций никто из тёмных не обратил внимания. Блуждающий полный боли взгляд наткнулся на вышедшую из лазарету Аргету. Её руки были в кровавых разводах. Дармин посмотрел ей в лицо и зашептал, чувствуя, как небо падает на землю:

— Нет, нет, нет…

Потому что на него глядели опустевшие, затянутые тенью глаза. Тело Аргеты вдруг резко согнулось, словно сломалось. Вырвавшаяся тень распахнула крылья за её спиной. Рывок — и она летит прямо на Дармина. Но мужчина не мог двинуться с места, не мог… поднять руку на мать. Он с каким-то обречённым принятием глядел, как на него стремительно надвигается смерть.

А в следующее мгновение ей в бок врезался объятый тенью монстр. Только в отличие от Аргеты, его тень равномерно покрывала тело.

— Дармин, в сторону! — рыкнул монстр голосом Хараша.

Мужчина не пошевелился, тогда его просто оттолкнули большие руки, созданные из дымки. Удар о землю привёл Дармина в чувство, он вскочил на ноги и хрипло заорал:

— Хараш, нет, ты не можешь! — хотел уже было метнуться к двум отчаянно сражающимся теням, но безрукий вдруг перегородил ему путь.

— Подожди, — тёмные глаза воина цепко следили за боем.

— Она наша мать! Хараш не может её убить! — задёргался Дармин в объятиях тени, которые не давали ему ступить и шагу. — Это безумие! Отпусти! Я должен!

— Я тоже, — вдруг странно ответил безрукий и в какой-то момент припал к земле, запел.

По-другому назвать этот низкий гортанный звук Дармин не мог. Но от его голоса, казалось, вибрировали рёбра. Голос воина набирал силу, а тень вновь начала колыхаться вокруг него. Руки из дымки отпустили Дармина, но он больше не стремился разнять Хараша и Аргету, во все глаза смотря на тёмного и его странный ритуал.

А тот вдруг выбросил в сторону сражающихся одну из теневых рук и что-то рявкнул, мужчина не смог разобрать слов. Вторя ему, вдруг замерла, закричала Аргета.

— Мама! — вырвалось у Дармина.

Тело тёмной замерло, а потом затряслось, словно в припадке, тень вырывалась из неё рывками, скапливаясь, как живая колыхающаяся стена между нею и замершим тяжело дышащим Харашем. По виску безрукого потёк пот, но он выкачал из Аргеты всю тень, после чего уронил её тело, а вся накопленная дымка вдруг накинулась на Хараша, моментально обволакивая и скрывая его под собой.

Дармин кинулся к Аргете, приложил руку к шее и со стоном выдохнул: тёмная была жива. И тут же вздрогнул от дикого крика Хараша. Воин заметался по небольшой площадке, другие тёмные от него отшатывались, тень колыхалась вокруг него, словно разрывая его на куски. Он то увеличивался в размерах, то уменьшался, причём непропорционально, то одной половиной тела, то другой. Кости влажно трещали, с каким-то хлёстким звуком рвались мышцы, чёрная кровь лилась рекой.

Дармин бросился к безрукому, который наблюдал за этим, тяжело дыша.

— Останови всё сейчас же! — встряхнул мужчина его за плечи. — Убери тень! Отдай ей другой приказ!

— Он теперь глава, он должен справиться. Иначе они все рано или поздно взбесятся, и ему придётся их убить одну за другой. Ты не хотел смерти матери, я пресёк её приступ. Но это, — воин кивнул на мечущегося в агонии Хараша. — Это цена, которую платит глава. Он справится.

Он справится… эти слова прогремели набатом в голове Дармина. Йорал так же говорил о Расте всего за несколько минут до его смерти.

— Хараш! — закричал Дармин, с болью смотря на тёмного. — Хараш, ты должен! Слышишь, садюга зоргов, ты должен выдержать! Входи в свой транс, магичь, отрасти всё, что хочешь, но ты должен выжить! — и прошептал уже еле слышно. — Брат, пожалуйста! Не оставляй меня одного…

Тёмный в безумной дымке вдруг остановился. Его рогатая голова в каком-то страшном изломе безошибочно повернулась к Дармину. Никто из живых не смог бы так изогнуть шею. Безрукий воин молча поднялся, словно на этот раз он был готов вступиться за мужчину, если тёмный неожиданно кинется.

А Хараш вернул голову в нормальное положение, повёл плечами, послышался глубокий вдох, и тень медленно втянулась под чёрную кожу. На Дармина смотрели тёмные глаза на фоне нормальных белков. Хараш поднял свою руку, призвал тень, она запылала, словно пламя. И так же по его повелению исчезла, полностью подчиняясь.

— За Хараша! — взревел вдруг безрукий. — За Хараша и его чёрное пламя! Вы будете служить ему от лавы до пепла! Он поведёт вас в бой!

— За Хараша! — ту же вскинулись стоящие неподалёку воины.

— От лавы до пепла!

— За Хараша и его пламя!

— ЗА ПЛАМЯ ХАРАША! — грохнули сотни лужёных глоток.