Командира отряда графа Воронова звали Иван, с позывным Русич. Он ему подходил даже больше имени. Крупный и жилистый мужчина со светлыми волосами и глазами цвета стали очень подходил под образ воина дружины Старой, довоенной, Империи.

К концу второго дня, сделав только несколько коротких привалов, группа сильно углубилась в архипелаг островов Эдзо. Два века назад на нем жили миллионы граждан Японской Империи. Теперь и пары сотен тысяч не наберется.

— Где-то здесь первая группа выходила на связь в последний раз, — доложил Русич графу.

— Значит, нужно быть начеку, — кивнул Воронов, оглядывая окруживший их со всех сторон лес.

Они как раз сделали привал на небольшой живописной поляне на склоне холма, где в прогалину между деревьями можно было увидеть гряду небольших гор. С одной стороны они тонули в лесу, а с другой… их будто ножом срезали. Там начинался обрыв, к которому вела карта графа.

Привал был недолгим. Четверо бойцов донесли до центра поляны тяжелый бронированный ящик и со вздохами облегчения поставили его на землю. Последние километры пути его тащили на себе, потому что бронетранспортеры пришлось оставить полдня назад. Дальше они проехать не смогли. Остались с частью бойцов, оборудовавших укрепленную точку.

Вскоре они продолжили путь, углубившись в лес, и над головами отряда сомкнулись плотные кроны деревьев. Воздух здесь был тяжелым и влажным, полнился криками зверей и птиц. Некоторые из них были похожи на человеческие крики и держали графа в напряжении. Да и всех остальных тоже. Воронов то и дело хватался за рукоять одного из мечей, ожидая, что после очередного тошнотворного рева прямо на них выскочит неизвестный науке мутант. Но ничего не происходило. Лес продолжал жить своей жизнью, будто не замечая путников.

Предыдущая группа прошла здесь же. То и дело в море папоротников под ногами блестели гильзы или встречались обугленные прогалины, оставшиеся после взрывов гранат.

— Пробивались с боем, — тихо сказал Русич, пощупав край одной из воронок.

Поднял пальцами комок земли и размял его. Граф ощутил легкий сладковатый запах.

Командир произнес:

— Кровь. Много. Не меньше суток назад. Всем проверить оружие.

Хоть бойцы сделали это во время привала, но перечить командиру никто не стал. Проверили количество патронов в обоймах, Русич заглянул в барабан увесистого револьвера, граф убедился, что мечи легко выходят из ножен.

С каждым шагом напряжение нарастало. Не столько от духоты, сколько от предельной концентрации всех органов чувств по спине Воронова струился пот, а кончики пальцев покалывало словно от электрических разрядов.

Через час, когда верхушки деревьев окрасились в оранжевый свет, а внизу уже сгустились зеленоватые сумерки, первые бойцы отряда пробились через плотные заросли и вышли на еще одну прогалину в лесу. Граф и Русич последовали за ними. Стоило им преодолеть плотный лиственный покров, как в уши забилось монотонное жужжание, а в ноздри ворвался аромат гниения.

— Твою мать… — тихо выдохнул Русич.

Граф промолчал, лишь сжал и разжал пальцы, исподлобья оглядывая открывшийся вид.

Здесь лес полукругом обступал поляну. Впереди из земли торчали огромные валуны и обломки скал, поросшие мхом. Вместе они образовывали небольшой лабиринт, уводящий вниз. Через несколько сотен метров виднелась светлая полоска обрыва, а за ним — веревочный мост. Вот только туда еще нужно дойти.

Вся земля здесь была завалена скелетами и гниющими останками животных и мутантов. Кости хрустели под ногами, а небо потемнело от мух. Они оказались в логове какого-то монстра.

— А вот и наша группа, — указал рукой вперед Русич. — Их гнали досюда, как какую-то дичь, а затем добили.

От бойцов мало что осталось. Только по обрывкам формы удалось опознать тела, раскиданные по поляне в разных позах. Кому-то размозжило голову о камень, и он остался там лежать, пока его не обглодали. Кого-то с распоротым животом закинули на ствол сухого дерева. Третьего просто будто раздавил многотонный пресс.

— Идем вперед, — скомандовал граф и достал из ножен один из мечей, а во вторую руку взял небольшой пистолет.

Тела даже не стали осматривать. Вряд ли снаряжение бойцов уцелело в этой мясорубке.

Полчища мух витали вокруг, лезли в глаза бойцов, пытались заползти в ноздри и всячески мешали продвижению отряда. Тогда Русич скомандовал всем собраться в кучу и поднял над головой руку. Граф увидел в ней артефакт, похожий на эспандер и на старомодную зажигалку одновременно. Русич резко сжал пальцы, раздался металлический треск, и зажигалка породила волну огня. Куполом она разошлась на десяток метров вокруг и вверх. Бойцам опалило брови и прически, завоняли жжеными волосами. А вот мухам пришлось хуже. Весь рой, потеряв крылья, разом упал на землю и покрыл ее темным копошащимся ковров.

— Так-то лучше, — сказал граф, и они вошли в проход между двумя кусками скалы.

Война прошлого закинула их сюда. Здесь было меньше тел и костей, а вытоптанная тропа вела к обрыву и мосту над ним. Бойцы продвигались быстро и профессионально, заглядывая в каждую щель и ответвление. Все было хорошо, Воронов даже подумал, что они просто пройдут там, где не смогли другие, но вдруг раздался оглушительный рев.

Он шел из темного прохода, напротив которого как раз замер Михаил Воронов. Он обнажил мечи, но слишком поздно. Из темноты с невообразимой скоростью выскочила трехметровая тварь, покрытая пластинами хитиновой брони, с большими острыми зубами и когтями на лапах, с загнутыми кверху рогами на лбу.

На всей скорости она насадила на один из рогов не успевшего отскочить бойца, а затем боднула графа, отбросив его на скалу сзади. Он сильно ударился головой и потерял сознание.

* * *

На меня смотрела странная штука в руках Романа, которую я сперва принял за пистолет. Она имела похожую форму, но я не увидел дула. Зато в глубине пластиковой пластины блеснули иглы.

Получше пули, конечно, но не сильно.

— Фух, очнулся наконец! — с облегчением выдохнул мой друг и опустил штуковину.

— Ну… да-а-а… — протянул я недоверчиво. — А ты этого не хотел, что ли?

— Что? — сперва не понял он, а потом проследил за моим взглядом. — А это… это шокер. Просто ты так долго спал, что я начал волноваться. Попытался разбудить, но ты ни в какую. Я и водой тебя поливал, и по лицу бил…

— Спасибо, — потрогал я занывшую щеку.

Заодно обнаружил, что лежу на мокрой кровати. Все благодаря Роману.

— Вот и хотел уже последним средством тебя разбудить.

— Я же сказал, что если нет пены изо рта, то все хорошо… — покачал головой. — Ладно. Уже полседьмого утра, надо собираться на работу.

— Да-да, я как раз убегаю, — опомнился сосед. — Пара бутеров на столе осталась. До вечера! Ты ведь помнишь, что у нас сегодня операция?

— Да помню-помню, — отмахнулся я от Романа, мечтая, чтобы он уже свалил поскорее и унес свой шокер как можно дальше от меня.

К счастью, так и случилось, и я остался дома один. К сожалению, времени проверить эффект зелья уже не оставалось. Благодаря Роману, в душ можно уже не идти, но привести себя в порядок все равно нужно. А эффект зелья теперь со мной навсегда — проверю его сразу после работы.

Так что, перекусив почти на ходу, быстро собрался и отправился на работу. По пути уже по традиции заскочил в кофейню. На входе чуть споткнулся, зацепившись взглядом за черную доску объявлений у входа. Надпись мелом гласила: «Черный кофе за полцены в утренние часы!»

Надо же, выходит, хозяин кофейни вспомнил, для чего люди пьют коричневую гадость, а не сладкую бурду. Так что я взял сразу два стакана.

С ними и пришел на работу. Правда, по пути так увлеченно крутил в голове события прошлой ночи, точнее двухвековой давности, что про кофе забыл. Так и донес оба стаканчика.

В кабинете встретил Оксану Ивановну и второй стаканчик предложил ей.

— Спасибо, — показала она руками, — но я не пью кофе. Говорят, он вреден для сердца. Предпочитаю цикорий.

Что за зверь такой этот «цикорий», я не знал. Она мне его по буквам показала, но я все равно не понял. Ну и ладно, мне больше достанется.

— Уважать ваш честный выбора, — ответил ей. Так же, руками, потому что будто вечность не практиковался. Со всеми этими судами и делами давненько не видел Оксану Ивановну. — Какие новости в компании?

— Основные, господин Исаев, вы знаете, потому что сами их создаете, — беззвучно засмеялась уборщица. — Хотя есть одна. Слышала, что глава филиала отправился в экспедицию на Расколотые острова. Лично.

Хм, как интересно. С другой стороны, это объясняет, почему я его давно не видел. Не то чтобы мы с графом часто пересекались, но слова Бойлерова в баре несколько вечеров назад заставили меня ожидать скорого предложения от графа. О повышении или новом проекте — не знаю. Но его все не поступало, и я даже подумал, что Бойлеров ошибся.

— Расколотые острова? Япония?

— Да. Никто не знает зачем. Кто-то говорит, что он ищет древние артефакты, кто-то — что рецепты алхимиков.

— Но ведь это нельзя, — удивился я.

— Сплетничать не запрещено законом, а в чем именно цель графа знает только сам граф, — пожала плечами женщина.

Мне оставалось с ней только согласиться. Интересно, знает ли сын, что его отец завладел магическим Клубком? Мне кажется, нет. Пока шел на работу, в поисковике раздобыл фотографии Великого графа Воронова. Выглядел он так же, как и в последнем воспоминании Павла Дормидонтовича. То есть моложе своего сына. Его долголетие объяснялось особой терапией, препараты для которой, естественно, производятся «Воронов Фармацевтика». Вряд ли они эффективны так, как пишут в статьях. Зато наверняка полны Порчи, дающей временный внешний эффект, но убивающий тебя изнутри.

Мы еще немного поболтали с Оксаной Ивановной, чтобы я попрактиковался в языке жестов: поговорили о жизни, о детях. Она рассказала о своих сыне и дочери, которых отправила учиться куда-то в Москву. Я чуть было не рассказал о своих многочисленных отпрысках, но вовремя вспомнил, что они остались в моей прошлой жизни.

Вскоре уборщица ушла, зато пришла Алиса.

— О, это мне? — кивнула она на второй стакан кофе.

— Оба мои, — сурово ответил я.

Быстро допил первый и приступил ко второму.

— Ну ты и бука… — закатила глаза рыжая красотка. — Кстати, слышал? Говорят, граф укатил в Японию в поисках какой-то алхимии…

— Или за древним артефактом, — дополнил. — Слышал уже.

— Да как? Я сама только сейчас услышала! — возмутилась девушка.

— У меня свои источники, — довольно улыбнулся я и приступил к подготовке рабочего места.

Ровно в восемь утра пришел Бойлеров, и наш отдел погрузился в рутинную работу. Я продолжал свои изыскания насчет странных показателей почвы, губящих растения. Но вскоре понял, что мне нужно больше данных. Предыдущие собирал в частных хозяйствах, которые объездил с Григорием.

Их минус в том, что они маленькие, а удобрения используют без какой-либо единой системы. Тут одни, там другие… Видимо, нужно взять замеры на более масштабном хозяйстве. Желательно, в агрокомплексе какого-нибудь графа или барона, типа Селиванова, который целую теплицу заливал отравленным Порчей пестицидом.

Это даст более ясную картинку.

Сидя в лаборатории, пробы не собрать, так что я подошел к начальнику.

— Мне нужна машина, чтобы собрать кое-какие данные для одного исследования, — сказал прямо.

— Работаешь над чем-то? — оторвал он взгляд от монитора, но некоторое время его пальцы еще продолжали печатать на клавиатуре.

— Да.

— Не посвятишь?

— Нет. По крайней мере, пока. Еще не во что посвящать.

— Хм… Ладно, особой работы пока нет, кроме текучки. Бери Григория и поезжай, куда тебе там надо, — сказал начальник, закинув руки за голову и откинувшись на кресле. — Он как раз вышел с больничного. Кстати, не знаешь, что с ним случилось?

— Откуда? — пожал я плечами. — Я же не езжу с ним по ночам, чтобы потрошить мутантов на ингредиенты для зелий.

— Что? — спросил Бойлеров.

— Что? — в свою очередь переспросил я.

Нет, я мог ответить ему нормально, но это бы, пожалуй, вызвало у него куда больше подозрений. Да и просто захотелось в очередной раз увидеть, как краснеет лицо начальника, а на его лоб падает кольчатая светлая прядь волос.

— Слушай, Исаев, — начал он, вновь растягивая гласные, и развел руки в стороны, — это ЛА-БО-РА-ТО-РИЯ, а не сцена для твоего стендапа. Поэтому возьми свою сумку, которую ты отобрал у своего деда, сядь в машину Григория и кати отсюда, пока я первым не кинул в тебя мензурку с кислотой за очередную тупую шутку.

Едва сдерживая рвущийся наружу смех, я отсалютовал ему, как солдат генералу, еще больше разозлив, и убыл восвояси.

Я выспался, усилил себя мощным зельем, главный ингредиент которого наполнил мои жилы своей магией, так что чувствовал себя просто прекрасно. Казалось, могу горы свернуть. Впрочем, как сказал один древний алхимик, дайте мне лабораторию, ингредиенты, и я сварю зелье, с помощью которого переверну планету.

Григорий действительно выглядел куда лучше, чем в нашу предпоследнюю встречу. Тоже свежий и бодрый.

— Чумовое зелье, фраер, — горячо приветствовал он, когда я сел в машину. — Я как заново родился! Кстати, в бардачке еще один транш твоей доли.

— Я же просил… — хлопнул себя ладонью по лбу. — И о зельях скажи погромче, а то на тридцатом этаже не слышали еще.

— Извиняй, фраер, — сразу повинился он. — А насчет хабара и бабок не парься. Это в последний раз. Сегодня поеду, сниму один склад с морозильной камерой на окраине. Все чики-пуки будет.

— Поехали уже, — махнул я рукой, понимая, что этого человека исправит только могила. Желательно, глубокая. И не моя.

Из города выбирались долго, поэтому на трассу выехали уже ближе к обеду и остановились в придорожном кафе, чтобы перекусить. Еда оказалась простой — суп, второе, компот и маленькая порция салата, — но вполне сносной. Вкусная и даже какая-то домашняя, что ли.

— Местные харчи — во! — чавкая, показал большой палец водитель. — Здесь все дальнобои за хавчиком останавливаются. Еще и в дорогу берут!

После обеда продолжили путь. Ехали по уже знакомой дороге во владения графа Селиванова. Еще в городе я позвонил его помощнику — тому, который сопровождал нас в злополучную теплицу. Памятуя о том инциденте, мне обещали обеспечить полный доступ по всей территории ферм. Ну, кроме совсем уж личных пространств, вроде зимнего сада жены графа или игровой площадки его детей. Но туда мне было и не нужно.

Размер владений графа оказалась даже больше, чем я думал изначально. На взятие всех проб и замеров в разных их уголках ушел весь остальной рабочий день. И то я объездил далеко не все, но задачу свою выполнил. Сумка и багажник нашего внедорожника были забиты ящиками с небольшими контейнерами с землей, ростками озимых культур и проб из различных теплиц. Некоторые контейнеры казались пустыми, но там были пробы воздуха. На всякий случай.

Эх, сюда бы Хлебникову. Она бы все это подписала, систематизировала, а обработкой занялся уже я. У нее отлично получается вся эта волокита. Но Марина давненько не попадалась мне на глаза после той встречи в холле.

— Ненавижу тебя! — тут же эхом в ушах отозвались ее слова.

М-да…

Что ж, придется корпеть самому. А пока мы возвращались в офис. На середине дороги завел любопытный разговор с Григорием.

— Кстати, о зельях, — сказал я так неожиданно, что он вздрогнул.

— В смысле? — выдохнул водитель, чуть не выпустив руль.

— Ты говорил о зельях, — напомнил ему.

— Ага, полдня назад!

— Так вот. Ты когда-нибудь занимался сбытом зелий?

Григорий вдарил по тормозам, шины завизжали, машина слегка пошла юзом, пока не остановилась как вкопанная.

— Слушай, — побледнев, ответил водитель, пока я приходил в себя после резкого торможения, — торговать ингредиентами — это один срок. А зельями — совсем другой. Пожизненный, в лучшем случае. Я в это лезть не хочу.

— А денег заработать хочешь?

Пантелеев промолчал. Скатил машину на обочину, потому что уже несколько автомобилей, недовольно сигналя, пронеслись мимо.

— Я видел в лавке у Харона зелья, — напомнил ему. — Значит, люди ими торгуют.

— У кого крыша титановая, — хмуро отвечал он. — Да и не работают они — так… шняга одна. Яйца выеденного не стоит, зато просят за нее…

Я внимательно посмотрел на Григория. Мужик он был простой, эмоции скрывать не умел. И сейчас на его лице отражалось почти кино, как борются его внутренние демоны. Один хочет уберечь шкуру хозяина от тюрьмы и излишнего риска, а другой, демон алчности, хочет сорвать куш или, как говорил сам Пантелеев, «поднять немного бабла».

Однажды алчность уже одержала верх. Я был уверен, что она победит и в этот раз. Надо только чуточку ей помочь. Наклонился вперед, положив правую руку на приборную панель, и заглянул ему в глаза.

— А если мы будем продавать рабочие зелья? — спросил я.