Давид Воронов любил смыслы. Правда, как ни забавно, любил он их без особого смысла — скорее, как коллекционер марок или старых монет. То есть не объединял свои смыслы в какую-то идейную систему.

Одним из таких смыслов Давида стал остров Теплый. Еще в те далекие времена, до Первой Магической, когда простой люд пытался восстать против власти бояр, задурманивших магией голову царя Алексея Михайловича и правивших от его имени, сюда, на Теплые острова, ручейками стекались первые отряды восставших. Здесь началось восстание Степана Разина. Отсюда он пошел на Нижний Новгород и захватил в нем власть.

Давид стоял на берегу большой песчаной насыпи и смотрел на пасмурно-алое зарево города на северо-востоке. Он тоже начнет захват власти отсюда. Только пойдет своим путем — не как Стенька Разин, а как Давид Воронов. Власть сама придет сюда и отдастся в его руки. Уже приходила.

С усмешкой на красивом лице смуглый блондин обернулся. Перед его взором раскинулся шикарный особняк, больше похожий на замок. Он был выстроен на насыпном грунте, поэтому казалось, что стоит на небольшой горе, венчая ее вместо вершины. Чтобы придать сходство с горой, Давид приказал выкрасить крыши в белый и дополнительно осветить прожекторами.

Здание горело десятком маленьких окон и так же напоминало присевшего паука, раскинувшего свои лапы в стороны. Словно к прыжку изготовился.

Это тоже было отдельным смыслом для Давида. Потому что в его сети стекались сотни мушек, мелких и крупных, чтобы поразвлечься с его… служанками. Судьи, прокуроры, чиновники из местной администрации, мелкие бароны, графья и герцоги, которым надоели простые развлечения, но деньги позволяли найти что-нибудь более интересное и… эксклюзивное.

Давид был доволен этим своим детищем. Внутренним взором он видел сотни мелких проводов и десятки беспроводных сетей, собиравшихся в обширную паутину. В каждой комнате стояли скрытые камеры и круглые сутки велась запись. Каждый из его клиентов оказывался на крючке Давида.

Тихий плеск волн вдруг перекрыл другой звук. Вода принесла шум лодочного мотора, который быстро приближался. Давид, мягко ступая по песку, вышел на набережную и затем на пирс. Вскоре причалил небольшой катер. Из него вышли несколько человек, один нес на плече тело девушки — молодой блондинки.

Не говоря ни слова, Давид приказал ему остановиться, просто подняв свою трость. Набалдашник, будто светофор, угрожающе мигнул красным. Коренастый парень повернулся спиной, и Воронов приподнял подбородок девушки.

— Симпатичная, — сказал Давид, приподняв ее голову за волосы. — Пойдет на третий этаж в триста седьмую. Но вы задержались! Она вот-вот проснется. Уносите и как можно скорее дайте ей Эликсир Любви.

— Да, господин! — глухо отозвался носильщик.

Эликсиром Любви Давид называл особый химический коктейль собственного приготовления. Он делал девушек чрезвычайно покладистыми, но при этом инициативными, когда того требовала ситуация.

Младший Воронов гордился этим своим изобретением, хотя его старший братец Михаил, узнав об эликсире, назвал Давида больным ублюдком. Ему было плевать. Куда важнее, что так Давид становился чуточку ближе к алхимикам древности, которых втайне считал своими кумирами.

Почти все люди ушли, и тогда к Воронову подошел Матвей. Как всегда, на нем была шляпа, а холодный ветер трепал его теплый шарф, словно стяг.

— Господин Воронов, у меня новости, — коротко сказал он.

— Говори, — последовал приказ Давида.

— Петрова убрали. Но не мы. Уверен, что это сделали люди вашего брата. Их почерк. Я думаю, это не помощь, а предупреждение, чтобы мы не лезли в его дела.

— Я не спрашивал тебя, что ты думаешь, Матвей, — огрызнулся мгновенно вспыхнувший гневом Давид. — Но ты прав… Я этого так не оставлю. Моих людей убирать могу только я! Все из-за этого Исаева… — Младший Воронов недовольно ударил тростью о каменную пристань. Кончик ее высек искры, вспыхнувшие в темноте, а набалдашник снова мигнул опасным красным светом. — Займись им, Матвей. Мой брат должен понять, что это не я влез в его дела, а он в мои!

— Да, господин, — коротко кивнул Матвей и забрался обратно в катер.

Давид стоял на пристани, подставляя лицо ветру, пока звук мотора не заглох вдали.

* * *

— Этот у них был главным, — кивком указал парням на главаря шайки с закованной головой. — Это Лиза его так, кстати. Я только слегка добавил.

— Моя сестренка, — удовлетворенно хмыкнул Славик.

Глаза бедолаги метались между нами. Он знал, что убежать не сможет — мы его взяли в клещи. Роман заходил слева, Славик — справа, а я встал возле изножья кровати. Но и двух других из виду мы не выпускали. Впрочем, они и не собирались бросаться на защиту своего друга.

Еще в квартире Лизы я вкратце пересказал события того вечера. Что шайка этого парня с каким-то Димоном не один день донимали девушку и следили за ней.

— … я думаю, что они следили за ней несколько дней, может, неделю, — добавил в конце. — Могли что-то заметить.

Оба — и Славик, и Роман — после моего рассказа были слегка на взводе и жаждали нового раунда установления справедливости. Роман из своих идеалистических побуждений, а Славик злился, что кто-то посмел поднять руку на его сестру. В любом случае парню на койке это не сулило ничего хорошего.

Мой друг наклонился к нему, выкрутил ухо и вежливо поинтересовался:

— Гражданин, вы не заметили ничего странного?

Главарь шайки взвыл, сжав в кулаках края одеяла. Затем, когда Роман его отпустил, он расхохотался с глазами, полными слез.

— Менфа плифели! Ха-ха, думаефе я эфих улофок не фнаю? Он — плохой полифейский, а эфоф? — парень кивнул в сторону Славика. — Холофый, да? Меня фафей фифней не фофьмете! Я фам нифефо не скафу!

Я цокнул и тяжело вздохнул.

— Ты так и не понял? — покачал головой. — В этой палате нет хорошего полицейского.

Глаза предводителя хулиганов широко распахнулись от ужаса. Славик наклонился и стал крутить какую-то гайку с лепестками. Парень снова взвыл от боли.

— Ты посмел поднять руку на мою сестру… — цедил сквозь зубы брат Лизы. — Я тебя живьем закопаю!

— Лучше тебе дать нам хоть что-нибудь, парень, — пожал я плечами и добавил погромче: — Или твоим дружкам.

Его дружки старательно делали вид, что вообще случайно оказались в этой палате. Одноглазый даже подглядывать боялся и на всякий случай накрыл голову подушкой. А второй, который старательно храпел, вдруг начал икать.

И вся маскировка насмарку — спящие не икают.

Я снова взглянул в напуганные глаза негодяя, внутренне немного ликуя. Теперь он десять раз подумает перед тем, как поджидать с непристойными предложениями какую-нибудь девушку в подворотне. Вдруг у нее тоже окажутся вот такие знакомые?

— Слушай, от меня ты свое получил, — сказал ему. — Вот этому, — показал на Романа, — в целом все преступники не нравятся. Он может утащить тебя в камеру на два дня… Как это называется?

— До выяснения, — отвечал Роман, плотоядно скалясь на хулигана.

— И ты оттуда можешь не вернуться. А у него, — я показал на Славика, — к тебе личные счеты. Стоит мне только выйти…

Главарь шайки смотрел то на моего друга, то на брата Лизы и явно все больше сходил с ума от страха. Но по-прежнему молчал. Как будто знание, которое он пытался от нас скрыть, пугало его еще сильнее.

Что ж, тогда ему нужно дать понять, что мы-то сейчас здесь, а тот, кого или что он защищает, далеко.

Разочарованно вздохнув, я оттолкнулся от спинки кровати и направился к выходу. Краем глаза видел, как Роман и Славик наклоняются над парнем, заслоняя его от меня. Не успел сделать и пары шагов, как меня остановил испуганный голос:

— Пофоффи! Ффой! Ммм!

Я замер.

— Он уфьеф меня, ефли уфнаеф…

— Я бы тебя точно прибил, — подбодрил его Славик.

— Офин фафень фплафифал наф о Лифе, — прорвало наконец главаря шайки. — Фофофил, фто Фифамин федло фафлафит фа инфу о ней.

— Слушай, Слав, что-то у него с дикцией совсем плохо стало, — сказал я, силясь понять говорящего. — Подкрути обратно, а?

Брат Лизы молча взялся за ту же гайку и покрутил в обратную сторону. Разумеется, под вопли этого мерзавца.

— О! Фак лучсе! Фпафибо! — взмолился он. Хотел, видимо, прекратить свои муки. Ну а Славику только волю дай за сестру отомстить… — Фифамин! Ее ифкал Фифамин. Мы рафкафали, ффо снали. Деньги нуфны были…

— Все равно не понял… — вздохнул я. — Кто Лизу искал?

Парень горестно взвыл, схватил с тумбочки рядом ручку с неразгаданным сканвордом и вывел одно слово.

Витамин.

— Впервые слышу, — пожал плечами Роман.

Я тем более не знал никаких витаминов. Вообще, считал их почти бесполезной добавкой, потому что нет ничего лучше закаливаний и занятий спортом на свежем воздухе. При хорошем питании, разумеется.

А вот Славик при виде этого слова побледнел, словно увидел призрака. Или свое отражение, парень-то он не самый привлекательный.

— Я знаю, куда нам ехать, — тихо прохрипел он и быстро пошел вон из палаты.

Мы поспешили за ним, а вслед неслось картавое:

— Фолько не гофофите, ффо я фам скафал!..

Когда вышли из корпуса, Роман сказал:

— Славик, если ты знаешь, где искать Лизу, то я вызову своих, и мы спасем твою сестру.

— Нет! — резко бросил тот, останавливаясь и разворачиваясь на месте, чтобы оказаться лицом к лицу с моим другом. Даже я опешил от той смеси ярости и страха, что отразились на лице Славика. — Именно потому, что я знаю, где искать Лизу, мы никого звать не будем.

* * *

Молодой парень с коротким ежиком светлых волос вины за собой все равно не чувствовал. Скорее, обиду, что его обманули, использовали. А вот его собеседник, коренастый и злой Никита по прозвищу Кефир, был иного мнения.

— Салага ты, Юрец! — зло сплюнул он на пол помещения, когда-то бывшего кабинетом начальника цеха. — Вит же сказал не кормить ее! Какого хрена ты поперся?

Слабый серый свет проникал внутрь сквозь пыльные, заклеенные газетами окна. Некоторые из них были разбиты, и порывы ветра тихо посвистывали, залетая внутрь. Из мебели здесь сохранились пара стеллажей и письменный стол — протертый и освобожденный от разного хлама. По полу валялись пустые бутылки, пластиковые канистры из-под воды, обертки, бумага. И несколько матрасов, чтобы спать.

— Мы не кормили ее со вчерашнего вечера, — буркнул парень. — Что мне было делать? Позволить ей окочуриться от голода? Вит бы нас за это тоже по головке не погладил.

— Мне лучше знать, за что Вит погладит, а за что — нет! Твоя задача была простой: дать ей воды, а не еды, вот и все. Скажи спасибо, что она тебе по морде не съездила, а пнула только поднос!

Кефир снова зло сплюнул, подошел к газовому обогревателю в центре комнаты и подкрутил его, добавляя тепла.

— Но лучше бы она дала тебе по роже… Ума бы прибавилось!

Юноша обиженно засопел, отошел в угол, где лежал его матрас, и сел на него, обняв колени. Его уже чертовски задолбало ночевать здесь, постоянно приглядывая за пленной. Хотелось в душ. Горячий, с сильной струей, чтобы наконец согреться.

— Ты все осколки собрал? — чуть спокойнее бросил Кефир. — Еще не хватало, чтобы она сама себя порезала. Вит с нас за это точно три шкуры сдерет.

— Все в ведре, — буркнул парень.

— Ладно… Она тебе сказала что-нибудь?

— Что лампа жужжит. И все.

— Пф, неженка. Я думал, она покрепче будет, раз сестра Славика. Пожестче, похитрее, а тут… лампа жужжит! — хмыкнул Кефир, но вдруг замер и через несколько секунд выпалил: — А ну, дай сюда осколки.

— Тебе надо — ты и возьми.

— Давай! Живо!

Крик Кефира буквально подкинул Юру. Он бросился к ведру рядом со столом, запустил туда руку и вдруг ощутил острую боль.

— Ай! — зашипел он, выдернув окровавленную ладонь. — Я порезался…

Но сильная затрещина заставила его позабыть о боли и вновь сунуть руку в ведро с мусором. Один за другим он выудил все большие осколки и сложил их на стол перед Кефиром. Тот оскалил гнилые зубы и рявкнул:

— Собирай… быстро!

Юрец, сглотнув обиду, стал складывать мозаику из осколков. Ему передалось беспокойство Кефира, руки задрожали, но за несколько секунд он все же выложил желтую как лимон тарелку.

— Твою мать… — процедил разозлившийся Кефир и в несколько широких шагов выскочил в коридор, где поймал двух праздно шатавшихся парней. — Вы двое, за мной! — Он резко обернулся в проеме и кинул испепеляющий взгляд на Юрца. — И ты тоже, салага! Быстро!

Юрец бросился следом, в последний раз глянув на пазл из осколков. На грязном потертом столе лежала разбитая тарелка, у которой не хватало длинного, острого куска.

Через минуту они вчетвером вбежали в холодный цех, где горела одна-единственная лампа. Под ней возле балки лежало скомканное одеяло из искусственного меха и обрывки веревки.

Вчетвером, словно не веря своим глазам, они вбежали в круг света. Кефир чертыхнулся и приказал:

— Обыщите цех, сейчас же! Она не могла пройти мимо нас! Отсюда только один выход… Найдите ее!

— А чего меня искать? — совсем близко раздался ехидный голос с бархатной хрипотцой.

Юрец вздрогнул от угрозы, исходившей от этого голоса. По спине побежали мурашки. Вдруг из-за балки вышла их пленница, крутя в руке желтый осколок тарелки.

— Я сама вас уже заждалась, — хмыкнула она и резко бросила осколок в лампу.

С громким хлопком свет померк, и цех накрыла густая тишина.

«А лампа и правда жужжала», — успел подумать Юрец, пока сильный удар не отправил его в нокаут.

* * *

Вит, сокращенно от Витамин, — прозвище одного старого знакомого Славика, о котором он рассказал нам по дороге на окраину города. Когда-то они работали вместе: промышляли разными незаконными делами. В основном грабили аристократов, раздавая потом добро беднякам. Этакие герои вне закона. А базой для своей банды поборников справедливости выбрали старый судоремонтный завод. Большие корпуса, множество подземных ходов и удаленность от города делали его отличным местом. Даже если бы их вдруг окружили со всех сторон, все равно они могли пробраться мимо всех кордонов. У полиции просто людей не хватит оцепить всю территорию и следить за всеми выходами.

Поэтому мы со Славиком и отговорили Романа от того, чтобы он вызвал своих коллег. Действовать нужно было тихо и быстро, а полицейские сирены только уменьшат шансы Лизы пережить это утро. Славик на такой риск идти не собирался.

На вопрос, почему же банда Вита и Славика прекратила свои геройские набеги, последний ответил туманно:

— Понял, что есть вещи поважнее.

До окраин добрались на арендованной машине. Оставили ее в лесу неподалеку, чтобы потом, когда спасем Лизу, поскорее убраться подальше.

— И какие счеты у этого Витамина с Лизой? — задумчиво спросил Роман, закидывая ветками и листьями серый седан.

— У него не с ней счеты, — буркнул, делая то же самое, Славик, — а со мной.

Больше он ничего рассказывать не пожелал.

Лесом двинулись в сторону видневшихся дальше по дороге цехов. Этой дорогой явно давно не пользовались: сквозь треснувший асфальт пробивалась трава, а кое-где пытались расти и небольшие деревья.

Впрочем, я ошибся: дорогой пользовались. Прежде чем мы углубились в лес, заметил несколько сломанных веток, белевших свежей древесиной.

Миновав лес, вышли в подлесок. Небо посерело, начинался рассвет, а на земле лежал тонкий слой пухового снега. Скоро выглянет солнце, и он, скорее всего, растает.

Впереди проглядывал бетонный забор, некоторые секции которого рухнули. В этих прорехах виднелись мелкие здания с черными провалами окон, большие цеха с обломками стекол в старых рамах. Словно флагшток без знамени, над заводом торчал ржавый остов башенного крана. Только ни башни, ни стрелы уже не было.

Внутрь мы не пошли. Славик по заметным ему одному ориентирам отыскал в гнилой листве небольшое возвышение и люк на нем. Поддел найденным рядом крюком, откинул крышку и поманил нас за собой.

К счастью, это оказалась не канализация, а технический тоннель. Невысокий и узкий, так что идти пришлось колонной. Сырой затхлый воздух тут же забрался под одежду холодными ручейками.

— Нас здесь очень легко заметить, — поделился я опасениями.

— Вит не знает про этот ход, — сказал Славик, шедший впереди.

Четверть часа мы ползли под землей, иногда слышали чужие голоса и замирали. Когда они стихали, продолжали путь. Славик шел вперед и поворачивал с такой уверенностью, как будто только вчера бродил здесь в последний раз.

— Настоящее преступное логово, — хмыкнул шедший передо мной Роман.

Он вообще после рассказов о прошлом Славика выглядел очень задумчивым.

— Мы не были преступниками, — отозвался брат Лизы. — Мы помогали людям.

— Нет, Славик, — сказал я. — Ты, Вит и компания — просто самонадеянные идиоты, которых только чудом не схватили за задницу. А заботой о бедняках вы прикрывали свою жажду острых ощущений и неумение устроиться в нормальной жизни.

— Вот-вот… — согласился со мной Роман.

— Просто если хочешь бороться с системой, — продолжил я, — то делать это надо по-крупному, посвятив всю жизнь, а не пару лет бесшабашной молодости.

— Макс, ты чего, совсем, что ли? — Роман так опешил, что даже остановился.

Но я толкнул его вперед.

— Все, закрыли тему, — отрезал, почувствовав, что задел Славика за живое. — Идем уже.

Еще через несколько минут мы наконец выбрались на поверхность. Забрались на крышу одноэтажного здания рядом с большим цехом, что стоял возле реки. Его окружали здания помельче, в том числе наше, а вокруг бродили люди. Вооруженные. Правда, в основном арматурой, цепями. Ничего летального. Впрочем, у нас и таких вещей не было.

Перед нами встала первая проблема: как пройти мимо охранников?

— Что делать будем? — шепотом спросил Роман, лежа за парапетом крыши слева от меня. — Их слишком много: в лоб идти не имеет смысла.

— Внутрь по тоннелям тоже не попадем, — сказал Славик справа. — Все выходы Вит наверняка держит под контролем.

М-да, задачка. Я еще раз окинул взглядом пространство перед цехом и снова лег на мокрую поверхность, рукой щупая пояс с зельями и думая, какие могу использовать.

— Нужен отвлекающий маневр. Славик, знаешь, где могут держать Лизу?

— Предполагаю.

— Хорошо, тогда я… — начал было говорить, но меня вдруг прервал пронзительный свист.

Пришлось выглянуть, чтобы узнать, в чем дело. В больших воротах цеха была маленькая дверь — из нее кто-то выглянул и криком и руками поманил остальных.

— Она сбежала! — кричал парень. — Нужно закрыть все выходы из цеха, скорее!

— А вот и отвлекающий маневр… — сказал я вслух.

Две трети людей, патрулировавших территорию, сорвались с места и побежали внутрь. Их было не так уж много, около десяти, но для нас троих достаточно. Снаружи оставалось всего пять человек. Остальные вот-вот уйдут, а с оставшимися мы разберемся.

— Лиза!!! — раздался оглушительный крик над головой. Славик стоял на крыше во весь рост. — Лиза, я иду! Только держись!

Он с места перемахнул парапет и сиганул вниз. Благо тут всего один этаж был, а внизу — куча мокрого картона. Перекатившись по ней, Славик вскочил на ноги и бросился к цеху.

— Да чтоб тебя! — выругался я.

Этот придурок все только что испортил!

Славик растолкал вставших на его пути людей и исчез внутри цеха.

— А его мы можем использовать как отвлекающий маневр? — спросил Роман.

— Боюсь, уже нет… — сказал я со вздохом, вставая. — Нас уже заметили, так что вперед, пока они не очухались!

С этими словами я прыгнул с крыши.