Глава сорок девятая, в которой Ворон машет крыльями и грозно щелкает клювом

Когда мы вышли из душа, солнце наполовину зашло. Свет в доме не горел, усталый народ отошел ко сну. Для барабашки тоже местечко нашлось, игрушечных кроваток у нас в достатке имелось, слава богу.

Боевой дух в полупрозрачном облике овчарки нес службу — бродил у дома по тропинке. И только мы уселись за стол под деревом, чтобы налить себе чаю, как прилетел Ворон. Плюхнулся на землю рядом с собачьей кормушкой, и принялся жадно хватать воду из тазика.

— Не нашли, — отдышавшись, прокаркал он.

Настя ахнула, прикрыв рот рукой. Все женщины таким образом выражают замешательство. А Ворон повторил печальную весть:

— Пропал с концами.

Ну что ж, коротко и ясно. Недаром говорят: ежели к вам неожиданно залетела ворона, это не к добру.

Однако огорченного возгласа мне сдержать не удалось:

— Почему?

— Дома его нет, — каркнул Ворон, — на работе тоже.

— Почуял гад, что жареным запахло, — процедил я огорченно. Даже захотелось рукой махнуть с досады. Ну, если бы она была.

Ворон кивнул:

— Так точно. Слинял, коллекционер чертов.

— У таких мерзавцев ушки на макушке! — снова не удержался я от возгласа. — По краю ходят постоянно, поэтому чутье на опасность острое, развитое тренировками.

— Среди разбойников есть такие, — снова согласился Ворон. — Неприятности одним местом чуют.

— Ладно, — подвел я черту, задавливая страсти. — Это все лирика.

— Извини, боярин, — виноватым тоном буркнул он.

— Извинения приняты! Давай по существу. Разговоры послушали? Что народ в кулуарах калякает?

— Разговоры послушали, и там и тут. Выходит так, будто директор Треста бытового обслуживания внезапно уехал по делам, в командировку. А в ресторане на вокзале братва гуторила иначе. Как ты сказал: мол, главарь с концами смылся.

— Если уехал, будем гада искать до морковина заговенья. Поезда в обе стороны постоянно идут, что на Москву, что на Архангельск, — мне оставалось лишь горько вздохнуть. — А ежели он ложный слух пустил, а сам на дно лег?

Ворон встрепенулся:

— Так мы лапки не сложили, боярин. Ищем. Подняли все силы!

— Это как?

— Мы Федора к поискам привлеки, а он следом тещу подпряг. У них же в Плесецке полно домовых, а теща их всех знает. Дали ориентировку с описанием словесного портрета… Если коллекционер в городе — найдем, никуда не денется. От домовых не спрячешься!

— Хорошее решение, — согласился я. — Что люди говорят о сапожнике с помощниками?

— Болтают глупости всякие. Страх разбойников мучает, боярин, — проклекотал Ворон. — Ничего понять не могут. А непонятное всегда пугает. Там же как выходит: все молотки и набойки на месте, даже кожаные передники. А сапожников нет, вроде куда-то вышли. Только нигде, где их ищут, их тоже нет.

Ворон забулькал, изображая зловещий смех. Настя поежилась, поэтому я его оборвал:

— Если кому-то нечего делать, пусть ищет. Что еще, Весло?

— Думаю Жорика туда отправить. У него нюх отменный, как у собаки. Будет вместе с Рыжим Котом супостата вынюхивать…

— Что, пора бежать в Плесецк? — встрепенулся Пес. — Разбойников гонять? Да со всей моей душой! Уж лучше ищейкой работать, чем лошадкой.

— Смена занятий — лучший отдых, — задумчиво заметил я.

— Так-так, — заинтересовался Ворон. — Ну-ка, Жорик, докладывай обстановку на базе.

— Все живы, — рыкнул Пес. — Раненых и больных нет! Враг не замечен, обстановка нормальная. За одним исключением: к нашим хозяйкам прибилась домовичка. Боярин зовет ее барабашкой Наташкой.

— Домовичка? — поразился Ворон. — Откуда она взялась?

— Из Ленинграда!

— Хм… Разберемся. Опасная?

— Не знаю, — честно доложил Пес. — Может быть. Мелкая и наглая девица. Безбашенная.

— Вооружена?

— В кармане держит кинжал, вроде бы. Сам не видел. Но, судя по размеру домовички, один мой зуб будет больше этого ножичка.

— Тогда не опасная, — решил Ворон. — Ладно, я за ней присмотрю.

— А ты что, здесь останешься? — Пес вывалил язык.

Ворон расправил крылья:

— Ну, если покормят… Должен же кто-то хозяйский дом охранять?

Он остро глянул на Настю, чтобы еще раз убедиться — все ли в порядке, цел ли дом?

— Стой здесь, никуда не уходи! Жорика тоже на дорожку подкормить не помешает, — «дом» бегом сорвался с места, чтобы распахнуть холодильник на кухне.

И это правильно, подумал я. А нам придется обождать. Бесконечным кажется путь ожидания, и хуже нет, чем ждать и догонять. Но никуда не денешься, надо продолжать поиски коллекционера. Жадный человек — такая скотина, которой все мало. И мы эту хотелку укоротим…

— Чего? — не поняла девочка.

— Ничего, — буркнул я. — Думаю о своем.

А думал я вот о чем: моя Настя вам не предмет для нарезания ленточек! И Катя не лохушка, которая подогрев принесла! А если с небес ударит молния и обратит в пыль какого-нибудь грешника, горевать не стану. Разбойники должны помнить, что на их выкрутасы всегда найдется карающая длань. Не желай зла ближнему своему, ибо воздастся плачем за это. Руки у нас длинные, а разговор будет короткий!

Неожиданно мои воинственные мысли перебил Пес:

— Боярин, а если эти искатели мне под руку случайно попадутся, можно их… того?

Он прекратил глотать сырые котлеты и уставился на Настю. Та сидела тихой мышкой, а сейчас затаилась еще больше. Поэтому детализировать я не стал. Незачем травмировать ребенка лишний раз.

— Для полицейских функций, Жорик, существует государство. Не надо отнимать их хлеб.

— А если случится?

— Ну, если так выйдет… — протянул я уклончиво. — Что ж поделаешь? Жизнь разбойника коротка. А иногда очень коротка. Так что церемониться с ними не стоит, встречные жулики — расходный материал. Не мы их заставили встать на кривую дорожку, сами напросились. Но смотри там, за лесом деревьев не потеряй.

— Чего?

— Действуй по обстановке, вот чего. Аккуратно и без фанатизма! На скандал не нарывайся, держи ухо востро. Наша цель — злобный коллекционер. Понял?

Пес молча щелкнул зубами, и вдруг поднял глаза. В ясном небе сверкнула вспышка, а затем донесся низкий глухой гул. Вслед за Жориком задрала голову и Настя — косые лучи заходящего солнца освещали яркую огненную точку.

— Ух, ты! — воскликнула она. — Какая красотища!

Глядя на падающую звезду, надо загадать желание. Но здесь такое зрелище не в диковинку — стартовых комплексов десятки, пуски идут часто. Через две минуты после старта отделяется первая ступень ракеты, и падающая звезда видна очень хорошо. При желании можно загадать все мыслимые желания, замучаешься список черкать…

Плесецкий космодром отличался от Байконура кардинально, отсюда космонавтов не запускали. Так говорили в мое время, а в это время не говорят вообще — режим секретности запрещает. «Не болтай!» — это не фигура речи, за разговоры можно реально пострадать. Слово не воробей, вылетит — и посадят.

На орбиту отсюда выводят непилотируемые аппараты, в основном спутники связи. Бывают пуски с белыми мышами, в научных целях. Ну, это так называется. И секретом полишинеля были боевые баллистические «семерки», способные нести шеститонную термоядерную «голову». Именно с плесецких стартовых столов взлетают межконтинентальные ракеты, чтобы поразить условные учебные цели на камчатском полигоне.

Ничего не поделаешь, военные люди во все времена умели запрягать и седлать научный прогресс. А новейшие научные исследования всегда работают на войну. Уж я-то знаю: война вообще дорогое удовольствие. Стоимость одного пуска МБР безумная, но только когда профессиональные военные считали деньги? Какой бы ни был бюджет, генералы знают одно слово: «мало».

— Вот бы туда полететь, — мечтательно протянула Настя, — выше неба!

— Зачем спешить? — буркнул Ворон, взъерошивая перья. — Рано или поздно все там будем.

Что ж, логично, хмыкнул я.

— Кикиморы говорят, что этими ракетами уже все небо уже истыкали, — вбросил Пес свои пять копеек. — Пуляют и пуляют, сплошные дыры на небесах. А сколько отработанных ступеней по лесу валяется? Ужас.

Конечно, веселого мало. Полет ракеты в атмосфере сопровождается оптическими эффектами — радужными кольцами. Вместе с грозными звуками это пугает, заставляя неокрепшие умы думать об НЛО и прочей чертовщине.

Неожиданно мне припомнилась старая мудрость: когда будет срублено последнее дерево, когда будет отравлена последняя река, когда будет поймана последняя птица — только тогда вы поймете, что деньги нельзя есть.

Ворон взглянул на сосновую ветку, и я его поддержал:

— Ладно, утро вечера мудрее. Пора и отдохнуть.

Птиц взлетел на дерево, и уже оттуда выдал последние указания:

— Жорик, на рассвете выдвигаешься, по холодку. Поступаешь в распоряжение Белого. А я здесь за порядком присмотрю.

Что ж, нет возражений. Нам тоже пора падать в койку. А будет день — и будет пища.