Глава сорок первая, в которой выясняется: мир никогда не будет прежним

С рынка вышли без проблем. Девушку с ребенком никто не преследовал и за руку не хватал. Наряд стражей порядка, попавшийся навстречу, злокозненных намерений не проявил. Обычный водоворот базарной суеты окружала Катю с Настей. Репродуктор продолжал наяривать джаз, то есть явно не собирался заполнять округу криками «караул». Музыка занималась своим делом — пыталась побороть шум и гам. Но удавалось это плохо.

Невидимый толпе волк рассекал собрание ледоколом, и отдельные представители спешащего народа разлетались по сторонам хрупкими льдинками. Срочная эвакуация дело такое, не до церемоний. Волк пер, будто бывалый омоновец на незаконном митинге оппозиции. Но, в отличие от митингующих, клиенты местного рынка неожиданным столкновениям не возмущались, списывая ушибы на базарную толкотню.

С мешком на плече Катя поспешала в кильватере, а другой рукой тащила за собой Настю. Та вертела головой, хватая новые впечатления. Как же, людское столпотворение в действии! Такое для любого ребенка диковинка, для этого — особенно. Это не мешало мне, а наоборот, помогало отслеживать обстановку. Вроде бы все спокойно…

Незримый ястреб Белый, сидя на плече девушки задом наперед, прикрывал отход отряда. Причем головой вертел активно, во все стороны.

— Что-нибудь заметил, Василий Иванович? — не удержался я от глупого вопроса.

— Опасности не наблюдаю, — спокойным тоном проклекотал ястреб. — Обыденная толпа, никто вдогонку не несется. И впереди кордонов нет.

— А хулиганов нет, нет, нет. А хулиганов нет, — задумчиво процитировал я фразу из песенки в тему.

— А хулиганов нет, — подтвердила Настя.

Ясное дело, накрылись ушлепки кожаными передниками. Ибо нечего! Хм… Отсутствие препятствий — это замечательно. Хотя еврейская народная мудрость утверждает: «в любой непонятной ситуации надо идти спать». И мы этим займемся. Но позже.

Утренний рынок спешил, смеялся и шумел, разве что не пел и не плясал. В курятнике возле кормушки такая же толкотня. И все в толпе такие наряженные и веселые, будто народные гуляния у них. Ничего не поделаешь, в больших деревнях нет театра. Именно за этим к торгу и ходят, на людей посмотреть и себя показать. А нам не до того. У нас, между прочим, вооруженное разбойное нападение, глупое и ничем не мотивированное.

— Разбойники вроде сусликов, — пробормотал я. — Ты их не видишь, а они есть.

— Разберемся, — пообещал ястреб. — Не боись, боярин.

Ага, разберется он. Затевать полтавскую битву против этой братии бессмысленно. Дон Кихот против ветряных мельниц тоже воевал…

Едва отдалившись от рыночных ворот, Катя применила военную хитрость — притормозила у кулинарного киоска «Пирожковая», с целью затеряться в очереди. Заодно платье отряхнула, перевела дух и немного осмотрелась. В таких случаях старшина роты дает команду «перекурить, оправиться». Но вместо перекура наша воспитательница решила пирожков прикупить. А почему нет, раз такая оказия приключилась?

— На рынке нас не было, — сообщил я девочке директиву, предвидя скорое разбирательство. — Понятно, Настя?

— А как же индюк? — резонно возразила она, пихнув мешок под ногами. — Где мы его взяли?

— А вот здесь и купили, — придумал я с ходу. — Прямо в очереди сторговали. У бабушки по соседству, что рядом стояла. Так Кате и передай.

Девочка передала, и наша воспитательница прищурилась, искоса разглядывая мелкого оратора. Если Катя и была взволнована, то совсем немного. И паники в глазах не наблюдалось.

— Хм… Шустрая какая, — хмыкнула девушка удивленно. — Только что об этом сама подумала. Короче, будут спрашивать — так и говори.

Приземистая точка общепита выглядела невзрачной. Чего нельзя сказать о ее продукции, пока невидимой, но напористо манящей своими запахами. Народ сюда слетался, как мухи на мед, за нами мигом выстроился приличный хвост фанатов фасфуда. Нет, гамбургерами пока не пахло, здесь еще не научились делать фарш из сои и глутамата натрия. Местные кулинары работали по старинке: к мясу добавляли рубленую зелень. И слава богу, стресс лучше всего устранять доброй закуской, сытной и питательной. А два-три чебурека не только возвращают человеку душевное равновесие, но и окрашивают эмоции в цвета эйфории. Так думала Настя, вгрызаясь в сочный пирожок, и спорить с ней желания не возникло.

Пока добрались до автомобиля, все быстро кончилось — и дразнящие запахи, и чебуреки, и беляши. И вместе с ними растворился стресс. Зеленый газик дожидался нас в условленном месте, водитель-солдатик крепко спал прямо за рулем. Очень насыщенная жизнь у этого парня, просто огонь. Интересно, что он делает ночью? Неужто тоже спит? Если так, то на гражданке ему и рассказать будет нечего. Каждый день одно и то же: проснулся, выехал, поспал, приехал, лег спать. Все. Придется ему выдумывать собственные байки. Или обращаться к жизненному циклу баянов, что начинаются со строк: «дорогие подруги, извините за корявый почерк, пишу вам из горящего танка».

Мои размышления прервала Настя. Поерзав по скамейке у борта, она проявила инициативу, то есть поступила своевольно:

— Послушай, Катя…

— Да?

— А ведь у вокзала есть букинистическая лавка…

— И что? — платочком Катя вытирала щеки и пальцы ребенка.

— А в книжной лавке хозяин нашего домового когда-то от царских монет избавлялся, — пояснила Настя. — Менял там золото на книги. Я даже имя букиниста помню, его зовут Яков Моисеевич.

Вот болтушка! Едва я не взорвался от негодования. Совсем страх потеряла… И это вместо того, чтобы быстренько валить домой! Прямо зла не хватает. Мне захотелось шикнуть на девочку, но метаться поздно — зерна сомнения легли на благодатную почву. Воспитательница Катя задумалась, сморщив лобик. Даже макушку почесала. Но вскоре здравый смысл все-таки возобладал.

— Ладно, потом обсудим, — буркнула она. — Поехали, Петя.

Слава тебе, господи! Нам только испепеленных книг не хватало. И вообще, «потом» — отличное слово. У вежливых мексиканцев выражение «да, потом» может означать «фиг вам», или «никогда».